Том 1 Глава 12 — Крепкий сон

Глава 11. Крепкий сон (От 1 лица) 9 сентября 2218 года. 10 старшая школа магии. — Прекрасное утро, — именно с этой фразы я начал свой день. Прошла уже почти неделя как я перевелся. Сегодня была среда. За это время я не пропустил ни одного занятия, а после пар ходил на дежурство вместе с Хаён. Первое время она практически полностью меня игнорировала, за это я решил не помогать ей в устранении правонарушений со стороны других учеников, которым вечно так и хотелось доказать, кто из них сильнее, умелее или опытнее будь то в магии или в обычном кулачном сражении. Иногда ей даже приходилось применять силу, но по-настоящему надоедливых людей мы с ней ещё не встречали, до сегодняшнего дня. Перед нами находилась вполне «знаменитая» троица второго года обучения: Богдан Громов, который ещё при поступлении получил прозвище Несдержанный, потому, что был очень вспыльчивым парнем. Насколько я знаю, он был из знатной семьи волшебников Московской Республики. Второй, Захар Мороз, тоже обладал знатным происхождением и был из Украины. Остался ещё третий, кто входил в их компанию, — Даниил Ветряк, родом из Белоруссии. Отношения их семей были не просто дружескими, но эта дружба перерастала в своего рода союз между самими государствами. Также они поддерживали хорошие отношения с семьёй Бортэ в Монголии. Так, было решеною отправить по одному из нескольких сыновей из каждой семьи. Наличие трёх детей одного возраста сильно всё упростило (совпадение ли?). Они поступили в школу Батора. Скорее всего, университет они тоже выберут монгольский и поступят вместе. Возможно, даже породнятся с местными семьями (или это и есть их основной задачей?). Итак, проблема была не в том, что они были хороши в магии, и даже не столько в том, что Богдан был несдержанным, сколько в том, что его было трудно утихомирить, даже друзьям. Кроме того, он являлся членом школьного совета, и даже там никто не имел власти над ним и его взрывным характером. Говорят, он не единственная, но одна из причин того, почему члены дисциплинарного комитета и школьного совета не в очень дружеских отношениях, хотя в теории они должны были бы тесно сотрудничать. Вот и сейчас был очередной случай, когда Богдан вышел из себя и с кем-то повздорил, но пришли мы с Хаён и вмешались, вследствие чего, его «злость» переключилась на нас. Точнее, на неё, так как я молча стоял позади и пока что не предпринимал никаких действий, собственно, как и все дни до этого. Некоторые отчаянные уже даже начали шутить по этому поводу, мол, я — бесплатное приложение к Хаён или что-то в этом роде. Лучше бы вам молчать при мне. — Ты нарушаешь правила поведения, успокойся! — в очередной раз повторила Хаён, на что в очередной раз услышала тот же ответ: — Ну и что с того?! — С тобой бессмысленно разговаривать… Раз так… — сказала она. По голосу было понятно, что она приняла решение. Намечается что-то интересное. Девушка сделала несколько шагов вперёд. — На бой нарываешься?! — спросил Богдан. Он был резок, но глаза говорили о нетерпении — он ждал этого. Сражение и бой. В его взгляде так и читалось: «Наконец-то эта новенькая из дисциплинарного комитета не выдержала!», «Твоя ошибка, что ты решила связаться со мной!», «Сейчас я тебе наваляю!» и всё в таком духе. (Либо это у меня фантазия разыгралась?) Я ждал, грезил о великолепном сражении. Разочарование… Боя так и не состоялось. Я даже начал разочаровываться от этих школьников. Хотя по отношению к Хаён это немного несправедливо. Хоть и без «экшена», но ей удалось занять меня. Громкий голос Богдана становился всё тише и тише. Пока, в конечном счёте, подросток не упал наземь. Нет, сознание, как мне кажется, он не терял. Хаён просто вывела его из строя своими средствами, не опасными, но определенно такими, которым в школе не обучают. Возможно, мне показалось, но я почуял сладость. Два друга — Захар и Даниил — уже нависли над Богданом, не понимая, как он так быстро выключился. — Он, скорее всего, потерял сознание. Перегрелся чуток или ещё что. Забирайте его с собой и не нарушайте порядок, — сказал я и зевнул. Некоторые ученики, которые стали свидетелями происшествия, недовольно глянули в мою сторону. В любом случае, это не имело значения. Они всё равно ничего не поняли. Я потянул Хаён за плечо. Нам надо было продолжать дежурство. За те дни, что мы с ней провели вместе, она уже привыкла ко мне, поэтому адекватно реагировала на все мои действия. Её устраивало, что я не вмешиваюсь, не задаю вопросов. Хотя была одна вещь, которая ей во мне не нравилась. Отчасти я понимал Хаён, ведь неприятно слушать, хоть и редкие, но упрёки от чужого человека. Временами именно этим я и занимался, как сейчас, когда мы отошли от места, где она недавно утихомиривала Богдана Громова. — Зря ты это сделала. Теперь к тебе могут быть вопросы, — сказал я своим обычным голосом. — Так можно и обвинение в умышленном отравлении получить, и в нарушении Кодекса Волшебства. — Я никого не травила! — ответила Хаён. — Молчал бы, если ничего не знаешь!.. Она запнулась в конце. Могу предположить, что её смутили мои слова, а именно то, что я сказал об отравление, отбросив другие варианты. — Найдутся люди, которые могут запросто оспорить твои слова, — сказал я. — Более чем уверен, что глава заинтересуется этим вопросом, преподаватели тоже, если до них дойдут детали. Слухи о том, как Громов потерял сознание, уже сейчас распространяются по школе. Например: «Только послушайте! Она — эта новенькая из дисциплинарного комитета — всего лишь чуть подошла к нему, а тот уже в отключке», — я издал смешок. — Как тебе? — Вот иди и распускай сплетни, — сказала Хаён и ушла. — Это чистейшей воды правда, — сказал я вдогонку покидавшей меня девушке. Так я остался один, наматывая круги по территории, за которую отвечал. Хаён на пути мне не попадалась. Она не только оставила меня, но и бросила свои обязанности. Школа была большой. Имела несколько корпусов. Между ними располагался длинный парк с фонтаном в центре, а за ними — тренировочные поля и разные технические здания. Это далеко не всё. Вот что значит престижное государственное заведение, не каждая школа могла себе позволить и половины от того, что было здесь. Я дежурил за одним из корпусов. Территория была не самая людная. Зато такие места любили использовать для решения споров. Самому было куда скучнее, чем хоть и с молчащей, но шагающей рядом Хаён.