И Джэ проснулась от щекочущего ощущения на затылке. Король обнимал её, подложив руку под голову, и уткнулся лицом в её шею. Он снова и снова вдыхал её аромат, словно опьянённый.
— М-м, что вы опять делаете?
— Успокаиваю разум и тело. Ах да, это вроде как медитация?
После того как И Джэ сказала, что её присутствие очищает его разум, Родерик начал шутить об этом на каждом шагу.
— …Я же говорила, это не то.
— Почему нет?
— Просто амулеты и заклинания подействовали.
— Странно. Почему ты решаешь, что успокаивает мою душу, а что нет? — он бросил взгляд на её деревянный браслет. — Ты же сама просила меня не судить о твоих предпочтениях.
И Джэ нечем было крыть. Родерик хищно усмехнулся, глядя на лисичку, сдавшую свои слабые места.
Он снова зарылся носом в её шею и вдохнул её запах, как будто он действительно действовал как успокоительное. И Джэ вздрогнула от щекотки.
Почему он всегда дышит именно туда? У этого места что, особый аромат?
На самом деле, для неё это всё ещё было в новинку. Новые ощущения будоражили, иногда даже пугали. Самообладание куда-то исчезало, и она всё чаще уступала желаниям.
Ей стало любопытно: неужели все в этом мире вот так занимаются любовью? С жгучей страстью друг к другу, забывая обо всём?
Наконец, не выдержав щекотки, она развернулась и оттолкнула его.
— Хватит. Это странно.
— Разве не знала? Я хочу, чтобы ты чувствовала себя странно.
Когда король снова начал дразниться, И Джэ сощурилась:
— Ого. Только что вы говорили, что вам так спокойнее, а теперь вот это? Быстро вы переобулись.
— …
— Я, кстати, сразу не поверила.
Родерик прикрыл рот и рассмеялся. Он понимал, что уже пора прекратить, но возмущённая персиковая лисица была слишком милой.
Он потянулся к ней с поцелуем, но она упёрлась ладонью ему в грудь:
— Э-эй! Не надо! У меня совсем не то настроение!
— Тогда я создам настроение. Постараюсь. У меня получится.
От возмущения И Джэ нервно усмехнулась и Родерик воспользовался моментом, тут же поцеловав её. Какой это уже по счёту за вечер? Раз у жены были «важные дела», он компенсировал неудовлетворённость после близости поцелуями. Казалось, может, стоило просто заняться этим ещё раз?
Он долго сплетал с ней языки, потом отстранился и вытер её покрытые слюной губы большим пальцем.
— Признайся.
— Что ещё?
— У твоей слюны ведь тоже какой-то магический эффект?
Что за чушь?
И Джэ сжала кулачки и начала дрожать:
— С каких это пор?
— Ну, подумай. Должен же быть.
— Да не существует такого!
Она возмущалась, но Родерик с наглой невозмутимостью продолжал:
— Странно. Почему нет? После поцелуев я будто окрылён. Силы прибавляются. Я уверен, в этом что-то есть.
— …
— И слёзы твои, кажется, такие же...
— …
— Да, это определённо работает.
Он провёл пальцем по её влажным от поцелуев глазам, потом снова по губам. Скользнул взглядом вниз, а потом вернул его обратно.
И Джэ инстинктивно проследила за его взглядом. Поняв, куда он смотрел, она больше не смогла терпеть.
— Аааа, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, прекратите уже!
Лисичка наконец взорвалась. Но её «рык», спрятанный за ладонями, был лишён дикости.
— Что «прекратить»?
— Вести себя как какой-то извращенец!
Родерик пожал плечами:
— Моя жена меня недооценивает. Твой муж не «какой-то» извращенец, а вполне определённый извращенец.
— Не могли бы вы... не признаваться в этом так легко?
И Джэ натянула одеяло до носа и спряталась с плаксивым выражением лица.
Она обычно могла ответить любой шуткой. Но в постели Родерик был просто невыносим. Его уровень был намного выше её.
В повседневной жизни он всегда уступал ей, но в постели — никогда.
Он приподнял одеяло и заглянул:
— Почему опять прячешься? Ты ведь сама говорила, что будучи, замужней женщиной, не стесняешься таких вещей.
— Нет, это была ошибка. Я слишком дерзко заговорила.
— Да шали, не стесняйся. Я тоже постараюсь.
И Джэ сжала зубы:
— Я ведь ясно сказала, что вы не должны стараться ещё сильнее, не так ли?
— Почему опустила конец диалога? Я ведь сказал, что всё равно приложу усилия.
— …
— Воображение не знает границ.
Когда он не переставал дразнить, И Джэ в конце концов не выдержала и шлёпнула его по руке. Родерик театрально вскрикнул:
— Теперь ты ещё и дерёшься?
— …
— Даже не спросишь: «Больно было»?
— Ваше величество, ну разве это могло быть больно?
Родерик восхищённо выдохнул:
— Ах, как быстро ты прогрессируешь.
— …
— Горжусь своей женой. Вот до чего она дошла.
И Джэ плотно сжала губы. Родерик, хихикая, нежно поцеловал её в висок и щёку. Он снова и снова дразнил, утешал, целовал. Он просто не знал, что делать со своей любовью к ней.
И Джэ морщила лоб от поцелуев и думала...
«Вот что значит гармония сладкого и солёного вкуса. В его величестве уживаются и ехидство, и забота одновременно».
«Ох, но что мне теперь делать? Он такой ласковый, что даже когда дразнит, не злюсь».
Персиковая лисица, скривившаяся было в недовольной гримасе, в итоге прибегла к лучшей защите, на которую была способна — бегству.
— Я снова лягу спать, разбудите меня через час. Нет, лучше передайте Деборе.
— Я сам разбужу. Спи спокойно.
Кивнув, она снова укрылась одеялом и спряталась полностью.
Король, глядя на это, нашёл её ужасно милой и, не удержавшись, прижал её к себе прямо через одеяло. Ему хотелось, как лисе, залезть в нору вслед за ней, но он знал — если сделает это, то уже не сможет себя сдержать.
Улыбнувшись, он приподнял одеяло и оставил маленькое «дыхательное отверстие» для лисички.
* * *
Позже.
И Джэ, всю ночь писавшая амулеты и установившая защитные барьеры в спальне, крепко спала. Родерик, явившийся на рассвете, внимательно разглядывал её, затем цокнул языком.
Прошлой ночью у них снова завязалась долгая перепалка.
— Но если ты это используешь, ты ведь опять сляжешь на несколько дней, не так ли?
— Просто написать не страшно. Лишь бы не пришлось применять.
— Точно? Если ты снова врёшь, я рассержусь.
— Правда, всё нормально.
— …А может, просто не будешь этого делать?
— Ай, ну вот опять! Уходите. Нет, переночуйте где-нибудь ещё хотя бы сегодня.
С твёрдым видом она сунула ему в руки несколько талисманов, и в итоге супруги провели ночь в разных спальнях.
Родерик волновался, но, раз она продолжала твердить, что всё в порядке, решил оставить её в покое. Он ведь и сам ничего не понимал в таких вещах.
Но, придя утром, он понял — она снова солгала.
Если бы всё и правда было хорошо, её лицо не было бы таким бледным.
— Что же мне с тобой делать…
Он сел у изголовья и прислушался к её дыханию. Потрогал тыльной стороной ладони тут и там. Не слишком ли холодная кожа? В конце концов он просто взял её за руку.
И Джэ, почувствовав, как кто-то переплёл пальцы с её во сне, испугалась и резко проснулась, словно испуганный ребёнок.
Немного растерявшись, она увидела, что это её муж, и пробормотала:
— Зачем вы трогаете спящего человека…
— Испугалась? Прости.
Вместо ответа она уткнулась лицом в его ладонь. Родерик тихо засмеялся. Она выглядела как сонный лисёнок, капризничающий перед пробуждением.
Но на самом деле это была мольба не трогать её.
— Я просто волнуюсь. Спи дальше.
— …Нет, я встану.
— Ну не надо. Поспи ещё чуть-чуть, ладно?
— …
— Всё хорошо. Спи.
Он нежно похлопал её по груди. И когда дыхание стало ровным, он осторожно подложил под голову подушку.
Он посмотрел на тяжело дышащую И Джэ и вздохнул. Теперь он мог сказать точно — она не в порядке.
Усыпить жену с такой чувствительной энергией — задача не из лёгких. Она и так спала мало, а если проснётся, то потом уже почти не засыпает.
Обычно она вставала на рассвете и начинала день с медитации. У неё будто была своя философия: с утра надо очищать тело и разум.
А сейчас снова заснула, даже не заметив, как он подложил подушку. Значит, точно нездорова.
— Я же просил не лгать… Ну почему ты такая упрямая.
Родерик был глубоко расстроен. Не из-за её лжи, а из-за собственного бессилия.
Он чувствовал себя никчёмным мужем, прячущимся за женой, как за щитом.
Даже когда он, охваченный безумием, получал прозвище тирана и разрушал себя день за днём, ему не было настолько тяжело.
Но терпеть её добровольные жертвы было в тысячу раз тяжелее.
Он поправил её волосы, поцеловал в лоб и встал с кровати.
Затем медленно оглядел комнату.
Теперь, когда не было смысла что-то скрывать, И Джэ расклеила обереги по всем углам.
Он внимательно рассматривал каждый из них. Хотя он всё ещё не понимал их значения, но ощущал, что атмосфера в комнате стала спокойной.
Кивнув, он подошёл к столу.
Там лежали вещи, которыми И Джэ недавно особенно увлекалась.
Он стал рассматривать их одну за другой — копии древних манускриптов, передаваемых только членам королевской семьи, непонятные обереги, пять резцов и недоделанная деревянная статуэтка, и даже дневник Хэйли Дункан.
— Кажется, она говорила, что дневников больше десяти… Почему здесь только один?
Это были дневники за последние три года. Остальные находились в библиотеке.
И Джэ особенно часто перечитывала именно дневники этих трёх лет, потому что именно это время в её памяти было словно вырвано.
Родерик, удивившись, взял дневник и вернулся к кровати.
Обновлено: 02.02.2026