Том 1 Глава 63 — Глава 63. Прячься получше, а то волосы видно (4)

Король, приведя И Джэ во дворец королевы, усадил её на кровать. Сам же стоял рядом, скрестив руки, с лицом человека, готового перебить всех вокруг. И Джэ, вся сжавшись, исподтишка косилась на него. Наконец, когда Родерик взглянул на неё, в его глазах ясно читались упрёк и недовольство. Мы ведь договорились, что всё закончено. Что ты постараешься отпустить. Ты же сама сказала, что попытаешься. И ты говорила, что любишь меня. Или до сих пор он тебе дороже? Чтобы не взорваться, Родерик тяжело выдохнул. — Судя по лицу, ты хотя бы понимаешь, что была неправа. — … — Я тебе сказал отдохнуть в комнате. Разве я говорил идти на встречу с бывшим? — … — Женщина, у которой есть муж, позволяет другому мужчине взять себя за руку. Вот уж достойный поступок. У И Джэ нашлось, что ответить на такие слова. — Это ведь не я его тронула, правда? Я просто хотела поговорить. — Вот и надо было влепить ему пощёчину! Или хотя бы закричать, чтобы руки убрал! — Н-ну… это как-то уж слишком… Родерика передёрнуло от гнева, он стиснул зубы: — Ты сейчас встаёшь на его сторону прямо передо мной? — … — А эти рыцари, которых приставили к тебе… чем они вообще там занимались? Он снова шумно выдохнул и провёл рукой по волосам. — Так о чём ты так хотела с ним поговорить? — Что? — Я спрашиваю, о чём вы с ним говорили? И Джэ немного помолчала. Но сочинять на ходу нечто неправдоподобное она не могла. Она посмотрела на него с лёгкой обречённостью. — Просто хотела спросить… — Что? — ...Каким человеком я была. От этих слов, достойных какого-нибудь поэта, Родерик снова едва не взорвался. В них было столько тоски, что она буквально переливалась через край. — Прямо великая любовь века, смотрю… чёрт, у меня опять внутри закипает… Но затем он резко замолчал. В его голове мелькнула мысль: а вдруг королева ведёт себя так странно, потому что её память повреждена? Он всё чаще задумывался об этом, потому что с момента их свадьбы королева словно стала совершенно другим человеком. В этом он не сомневался, даже не требовалось дополнительных подтверждений. Может, из-за шока, когда она упала в реку? Но разве потеря памяти может изменить даже мельчайшие привычки? Он был погружён в свои подозрения, а И Джэ опустила глаза и тоже задумалась. В комнате воцарилась тишина, и оба украдкой следили за реакцией друг друга. Сказанное ею оказалось слишком близко к истине. Наконец, она продолжила: — И ещё… хотела сказать ему, чтобы он прекратил. Чтобы жил дальше, своей жизнью. Не знаю, успела ли донести это, прежде чем вы пришли. Родерик приподнял бровь: — ...Так это теперь моя вина? — … — Удивительно, в каких моментах ты умеешь обидеть человека. Он явно не уловил её намерений, и Кан И Джэ стало неловко. Почесав щёку, она проговорила: — Я вовсе не это хотела сказать. Простите. Я просто… старалась донести, что не стоит цепляться за прошлое. — Ты совсем не понимаешь, как мужчины устроены? Такими словами ты только разожжёшь его надежды! Родерик понимал её намерения, но считал, что её привычное выражение лица сводило все усилия на нет. Если с такой грустно-равнодушной улыбкой сказать мне: «Живите своей жизнью», — я бы тоже с ума сошёл. От боли. Теперь уже И Джэ тяжело выдохнула. Что же мне делать? Сказать, что Хэйли, которую ты знал, мертва? Поверишь ли ты этому? Большинство просто решат, что королева не выдержала тягот дворцовой жизни и сошла с ума. А может, стоит притвориться безумной, чтобы он наконец охладел? Эх... Неплохая идея... Когда И Джэ вздохнула и окончательно отвернулась, Родерик взял её за руку. На её лице вдруг проступила усталость — явная, безошибочная: она чем-то была измотана. И, глядя на это, он ощутил тревогу, которая тут же спуталась с внутренним смятением. Он слегка потряс её ладонь. — Хэйли, я же говорил, что буду относиться к тебе лучше, чем кто бы то ни было. Не рань меня из-за таких пустяков. — Да. Я понимаю, о чём вы. И… возможно, вы не поверите, но я уже всё забыла. Честно. Родерик, откровенно говоря, не мог до конца в это поверить. Хотелось, но не получалось. Особенно если речь о его жене — она не из тех, кто легко забывает и отпускает. Но такой уверенный ответ всё же немного успокоил его. — Ты думаешь, я ничего не могу сделать с этим негодяем только потому, что бессилен? Я сдерживаюсь лишь из-за тебя, чтобы ты не плакала. — … — Но если ты и дальше будешь себя так вести… тогда уж сама увидишь, как по дворцу пронесётся кровавый ураган. И Лоренс будет лишён должности. Настоящая чистка. — Ваше величество, если вы так поступите, вы станете тираном. Родерик фыркнул в ответ. Его совершенно не пугала такая репутация. — Как думаешь, сколько раз я уже слышал это слово? Счёт давно потерян. Ещё разок — невелика беда. Но И Джэ отрицательно замотала головой. — Ваше величество. Неважно, что там шепчут люди и сколько раз вы это слышали. Это действительно не имеет значения. — … — Важно одно: вы не тиран. И я это знаю. Поэтому вы не должны так поступать. Я всегда буду верить в вас. — …Говоришь ты, конечно… Пробормотав с лёгким недовольством, Родерик всё же выдохнул и сдался. В конце концов, и сегодня он так и не смог толком рассердиться на королеву. Каждый раз, когда они разговаривали, его злость постепенно улетучивалась. А ещё чем дольше он её слушал, тем легче было согласиться с её словами. Но главная беда заключалась в том, что он и не хотел выигрывать у неё. Ни в чём. Вот потому их ссоры и гасли раньше, чем успевали разгореться. Его жена обладала талантом мягко говорить и ослаблять боевой дух противника. Родерик посмотрел на её хрупкие плечи, на спокойный взгляд и снова вздохнул. Ну и что с того, если он проиграет такой доброй и маленькой жене? Даже если он изо всех сил постарается победить, в лучшем случае окажется несостоятельным мужланом. — Хэйли. — Да? — Ты сильно тогда испугалась? — Когда? — Я не собирался при тебе вытаскивать меч. Просто на мгновение меня охватила ярость. И Джэ ахнула и покачала головой. Видимо, вид крови перед глазами всё ещё сидел у неё в голове. — Вытри слёзы об мою одежду. — Я не плакала. — А до этого плакала. — Да вроде и не особо… — Всё равно вытри. Тогда И Джэ просто уткнулась лицом ему в грудь, без всякого смысла, просто так. Раз уж это может хоть немного облегчить его настроение, то почему бы и нет. Тем более в глубине души ей всё же было немного неловко. Она чувствовала: он чем-то поступился ради неё. Родерик провёл ладонью по её круглому затылку. — Всё вытерла? — Да. — И нос высморкай. Давай. — У меня и насморка-то нет. Почему вы всегда просите меня высморкаться? В ответ Родерик просто крепко прижал её затылок к своей груди. И Джэ чуть повозила лицом по его одежде, а потом отстранилась. Родерик тут же плюхнулся на кровать и, глядя на неё с полуулыбкой, сказал: — А теперь твоя очередь. — Что? — Утешь меня. Я же тебя утешал. — Это… это вы сейчас так меня утешали? Когда это вообще было? Мне кажется, с самого начала вы меня только ругали… — Слёзы вытер, нос высморкать велел — это и есть утешение. А грудь подставил — значит, всю свою мужскую преданность отдал. — Вряд ли. Только что я точно чувствовала себя наказанной. Но, сказав это, И Джэ на мгновение задумалась. Как же его успокоить? Ну хорошо. А как его утешить?.. — Тогда… может, вы хотите потрогать мою грудь? Мне кажется, сейчас я уже не против. Родерик едва не рассмеялся вслух и прикусил щёку. А И Джэ внимательно наблюдала за его реакцией. Похоже, всё-таки не время . Она тихо пробормотала: — Странно. А ведь говорили, что это беспроигрышный вариант. — Господи, где ты только находишь такие странные идеи? В конце концов Родерик закрыл глаза рукой и рассмеялся. Чёрт. Меня самого бесит, что я, как какой-то извращенец, смеюсь в такой ситуации. И Джэ, уверенная, что он уже окончательно оттаял, в ответ мягко улыбнулась. А потом, медленно и осторожно, заползла на него сверху. Родерику это нравилось, но он всё равно сделал вид, что сопротивляется. — Как у тебя хватает наглости вот так запрыгивать на мужчину? Разве ты не понимаешь, что это создаёт очень опасную и щекотливую ситуацию для нас обоих? Хотя на самом деле Родерик обожал, когда И Джэ садилась на него. Ему нравилось, что она его не боится. В последнее время ей, кажется, даже начало нравиться класть руки на его грудь и смотреть на него сверху вниз. — И что здесь опасного? — спокойно парировала она. — Если я скажу «нет», вы же всё равно ничего не станете делать. Родерик скривил лицо, не зная, как отреагировать. Он ведь сам говорил эти слова, и ему было приятно, что она в них верит… но при этом отчего-то совсем не радостно. И Джэ так запросто лишила его всякой власти. Она улыбнулась, потом принялась целовать его — то в щёку, то в лоб, то в подбородок. На него словно пролился небесный дождь поцелуев. Щекотно, мило… Родерик не выдержал и взял её за руку. — Жена. — Да? — Мне и так очень хорошо… но раз уж взялась, поцелуй меня по-супружески. — …По-супружески? — Ну, насыщеннее и… более грязно. И Джэ сделала невинное лицо. — У вас прям целый список требований, да? И, хотя вы, наверное, уже поняли, вообще-то я в таких вещах не особо сильна. — Неправда. Ты, моя королева, как росток, который быстро учится — так что и целоваться, и всё остальное ты тоже скоро будешь делать в совершенстве. Давай, верь в себя. И Джэ прыснула со смеху, но всё-таки потянулась к нему и поцеловала — глубже, с языком, влажно и настойчиво. Когда она попыталась оторваться после долгого поцелуя, Родерик удержал её за хрупкие плечи. — Куда собралась? Продолжай. — Вы всё ещё обижены? — Ага. Ещё не отпустило. — Но вроде же отпустило. Вы уже давно глазами улыбаетесь. Родерик пробормотал: «Вот лиса. Наблюдательная». — Но всё равно не отпустило, — сказал он. — Продолжай, пока не скажу «хватит». После этого он повторял «ещё», «не останавливайся», пока его руки исследовали её тело. А когда она замедлялась, ворчал: «Что это? Целоваться разучилась?» — и капризно усмехался. И Джэ начала чувствовать, будто её губы вот-вот сотрутся. Стоит один раз сказать лишнее — и всё, потом без рта останешься… Она твёрдо решила больше никогда и ни при каких условиях не разговаривать с Лоренсом.