После долгого спора двое вернулись в комнату И Джэ. Посадив её на кровать, Родерик сказал:
— Просто подожди здесь.
— …
— Если пойдёшь куда-то, обязательно возьми с собой старшую служанку и рыцарей.
Он ещё с минуту с тревогой смотрел на И Джэ, а затем внезапно исчез.
Медитация? Резьба? Нарисовать оберег?
Посмотрев на дверь, И Джэ немного подумала и просто рухнула на кровать. Потом прижала к себе дневник Хэйли.
Она уже прочитала его столько раз, что знала почти наизусть, но для неё это было как поминание.
Хэйли, я тебя не забуду.
Через какое-то время Родерик снова открыл дверь. Видимо, он только что мылся — волосы были слегка влажными, а рубашки на нём не было вовсе.
И Джэ бросила на него быстрый взгляд и наугад раскрыла дневник. На самом деле она уже знала каждую страницу, но читала как ритуал.
Сидя на кровати, Родерик подпёр подбородок рукой и пристально смотрел на неё. И Джэ старалась не обращать внимания. Но, почувствовав на себе его взгляд, не выдержала и сказала:
— Ваше величество.
— Мм?
Она посмотрела в окно. Ещё было совсем светло.
— Если вы уже вытерлись, не могли бы вы всё же одеться? Вам жарко?
— Почему? Глазам мешает?
И Джэ покачала головой. Он ведь её муж. Просто с таким идеальным торсом перед глазами сложно сосредоточиться на дневнике.
Слишком много обнажённой кожи, чтобы делать вид, будто ничего не происходит.
И это, конечно, был ход Родерика. С тех пор как они повздорили в кабинете, он ходил мрачный, а теперь вдруг ни с того ни с сего выдал:
— Честно говоря, я так сижу, чтобы тебе понравиться.
— …
— Или одетый симпатичнее? Тогда могу надеть.
И Джэ, не ожидавшая такого, тихо фыркнула. Что на него опять нашло?
— Просто скажи, я подстроюсь под твой вкус.
— Оставайтесь как удобно. Только я буду на вас глазеть. Не могу отвести взгляд.
— Смотри сколько хочешь. Может, тогда и снизу разденусь?
И Джэ прикусила губу. Ох уж этот...
Но Родерик, как всегда, не знал меры:
— Супруга, может, тоже разденешься для удобства?
— Нет, мне и так удобно.
— Упрямая…
Она закрыла лицо руками и засмеялась, подрагивая от смеха. Родерик, глядя на неё, тоже фыркнул. Похоже, она точно не сердится.
Слово — не воробей.
Люди должны быть осторожны в выражениях не только потому, что они могут ранить. Однажды сказанное может вернуться бумерангом.
Для Родерика имя Бодор стало ахиллесовой пятой — он был обречён проигрывать своей жене при каждом упоминании. Цена его вспышки ревности и необдуманных слов.
Он поднял И Джэ и посадил к себе на колени.
— Ты точно не злишься?
— Нет же. С чего бы мне?
Она мягко гладила его крепкое плечо.
— Вы же сами сказали, что не всерьёз. Я это поняла ещё тогда.
— Мм.
Но Родерик продолжал изучать её лицо. Он помнил её слова: «Можно уйти из дворца, если придётся». Как и упоминание сорока дней, что бы это ни значило.
Жена иногда лгала, но её истинные эмоции всегда читались в глазах.
Как и сейчас, когда она утверждала, что никогда не прыгала в реку, но тоска в её взгляде, устремлённом на озеро, выдавала правду.
О чём ты думаешь в такие моменты?
— Куда сползаешь? Говорила же, не злишься.
Когда И Джэ попыталась сползти с его колен, Родерик крепко обнял её за талию.
— Хочу немного полежать.
— Разве нельзя отдохнуть на муже? Ты же говорила, что тебе этот «диван» нравится.
— Думаю, этому дивану уже тяжело.
Он усмехнулся, но когда она сказала, что просто полежит, всё же переложил её на кровать.
Она устроилась, положила голову на подушку и снова открыла дневник. Но Родерик тут же выдернул подушку и подсунул ей свою руку.
И Джэ засмеялась, король снова начал ей мешать.
— Ай, опять вы за своё!
— Что «за своё»? Мы ведь с утра не закончили.
— …
— Надо же закончить, правда? — он поцеловал её в висок и тихо прошептал на ухо. Его голос был шаловливым и тёплым.
И Джэ, уютно устроившись в его объятиях, всё же пробормотала:
— Ваше величество. Простите, что придираюсь к словам, но… Почему это мы «не закончили»?
Я точно помню, что один раз точно закончили.
Почему мы, люди, так по-разному помним одно и то же событие?
Он только улыбнулся, не отвечая, и стал щекотать её. Когда она не отпускала дневник, он просто выхватил его и бросил на тумбочку.
— Хватит читать. Так скоро и биографию напишешь.
— Эй! — И Джэ потянулась к тумбочке. А потом и вовсе начала дёргаться.
Родерик прищурился и усмехнулся, не потому что дневник был ей так дорог, а потому что она никак не могла до него дотянуться.
В итоге он не стал отпускать жену, а просто вернул дневник в её руки.
— Эй, зёрнышко. Когда ты сидишь на обеденном стуле, у тебя ноги до пола достают? Я что-то не проверял.
— Ваше величество, дело не в этом, просто я лежала слишком низко.
— Ладно, ладно.
— Нет, серьёзно!
— Сказал же, понял.
Отсутствие искренности в его ответе слегка обидело И Джэ. Родерик убрал прядь её волос за ухо и спросил:
— Почему ты перечитываешь только этот?
— Что?
— Дневник. У тебя же их много. А ты всё время зациклена на одном.
Он думал, что детские записи лучше предсмертных. Если уж выбирать, что перечитывать, пусть будет что-то светлое.
Но И Джэ удивлённо распахнула глаза и обернулась.
Остальные дневники лежали в её личном кабинете. То, что король знает об этом, показалось ей слегка странным.
— Откуда вы это знаете, ваше величество? Вы что, проверяли мои вещи?
Родерик на мгновение замолчал.
Он и впрямь когда-то следил за женой. Даже письма от герцога тайком читал.
Да, тогда были свои причины… но сейчас он осознал, что сам, своими руками выдал забытое прошлое.
Тем не менее И Джэ после недолгих раздумий только кивнула без особого раздражения. Видимо, решила, что он просмотрел их, когда рыцари срывали амулеты.
— Вы ведь помните, я говорила, что у меня провалы в памяти?
— А? Да.
— Это касается именно недавних воспоминаний. Примерно за последние три года.
Значит, способности Хэйли начали проявляться примерно тогда, когда Родерик взошёл на трон.
И действительно, именно в дневниках за тот период стали часто появляться фразы вроде «мне снова приснился страшный сон».
— Поэтому я и начала всё перечитывать. Сначала просто не хотела что-то перепутать… а потом это всё стало казаться слишком странным…
На этих словах И Джэ поморщилась.
А вдруг следовало прочитать и остальные?
Она продолжала качать головой в задумчивости.
— Ваше величество.
— Мм? Что?
— Хэйли наверняка что-то ещё скрывала. Правда ведь?
До сих пор оставшийся без ответа вопрос.
Что ты увидела в будущем, Хэйли? Что заставило тебя, не желающую умирать, добровольно принять смерть?
Было ли оно настолько ужасным, что ты даже не захотела дожить до него?..
— Вы, кажется, и правда особенный человек.
— Это ты сейчас меня хвалишь?
— Да. Когда я с вами разговариваю, у меня вдруг всплывают в голове те детали, которые я раньше упускала.
Родерик тихо смотрел на неё.
— К чему ты клонишь?
— Нужно перечитать все остальные дневники.
В голосе И Джэ уже звучала решимость.
А Родерик вздохнул глубоко и тяжело, как человек, которому сейчас прибавили головной боли.
— Любимая… Похоже, я зря рот открыл. Там же больше десяти штук, когда ты их все прочитать-то успеешь?
— Кто ищет, тот всегда найдёт.
Она мило улыбнулась и встала с кровати. Решила: надо прямо сейчас идти в кабинет.
Но едва она метнулась к двери, как Родерик в испуге схватил её за запястье.
— Эй!
Он притянул её обратно на кровать. И Джэ с недоумением посмотрела на него, а он прикрыл лоб ладонью.
— Хоть оденься нормально перед выходом.
Она опустила взгляд на себя и испуганно ахнула.
С каких это пор я в таком виде?!
Я была так занята серьёзным разговором, а вы, оказывается, не теряли времени даром за моей спиной?
— Это вы во всём виноваты, — бросила она, сверля его взглядом.
— Не отрицаю.
— …
— Если вылетишь в коридор в таком виде, кто-нибудь увидит.
Он цокнул языком и отодвинул её руки, пытавшиеся привести в порядок одежду.
— Убери, я сам.
Он поправил платье, которое соскользнуло с плеч И Джэ, и снова завязал ленту, которую сам же и развязал. Немного отступив, придирчиво осмотрел результат и кивнул.
— Всё. Теперь можно.
— Кажется, я поспешила… Я… схожу в кабинет и вернусь.
— Да, иди.
Она положила руки ему на плечи, чмокнула в щёку и вышла.
На этот раз шагала аккуратно, очень внимательно.
— …
Родерик долго смотрел на закрывшуюся за ней дверь.
Жена оставила ему на прощание лёгкий поцелуй, словно драгоценный подарок.
Он провёл рукой по щеке и пробормотал:
— Хоть бы в губы поцеловала перед уходом. Упрямая лисичка.
В конце концов муж оставил жену одну утром, а жена оставила мужа вечером.
Оставшись один на супружеской постели, он невольно усмехнулся.
Обновлено: 02.02.2026