Выйдя из метро и пройдя минут десять на восток, Чжан Юань добрался до дома тетушки.
— …Ты и правда собираешься покинуть Материнскую планету? Ты ведь единственный наследник в семье! Будь ты моим сыном, я бы тебя до смерти заездила попреками!
Как и ожидалось, тетушка со слезами на глазах, превозмогая горечь расставания, осыпала его просьбами остаться.
Перед лицом искренне любящих родственников Чжан Юань лишь неловко улыбался, не зная, что ответить. Он перевел взгляд в окно.
Тетушка жила на сто девяносто втором этаже. Отсюда открывался вид на далекие, бескрайние просторы.
Город Дунхуа был спланирован идеально: внешнее кольцо занимали аграрная и промышленная зоны, а в центре располагались жилые кварталы. Небоскребы стояли далеко друг от друга, чтобы в каждое окно заглядывало Солнце.
— Все уже решено. Пойти на попятную сейчас – значит стать дезертиром, за это сурово накажут. Да и отец этого хотел… Будь он жив, обязательно бы меня поддержал.
Вспоминая бесчисленные дни и ночи упорного труда, он понимал, что отступить теперь просто невозможно.
— Совсем не вернешься?
— Да, совсем…
У тетушки покраснели глаза. Она открыла рот, но так и не смогла ничего вымолвить.
Пытаясь скрыть печаль, она поспешила на кухню готовить обед, то и дело вытирая глаза рукавом.
Дядя же, напротив, преспокойно грыз семечки и смотрел телевизор, закинув ногу на ногу на диване.
— Настоящий мужчина должен стремиться к великим свершениям, — философски заметил он. — Полет в космос – дело благое, а не похороны. Не пойму, чего твоя тетушка так убивается!
Он указал на экран:
— Посмотри новости. Если бы не возраст и нехватка знаний, я бы и сам записался!
Телевизор гремел на всю комнату. Шел документальный фильм о космическом корабле «Эпоха Земли». Громкие фразы вроде «свидетели истории», «возрождение Новой цивилизации» и «первенство человечества» приводили дядю в такой восторг, что ему самому нестерпимо хотелось отправиться бороздить звездные просторы.
— Эх, годы уже не те. Был бы я молодым, как ты…
Через полчаса обед был готов. За столом царило молчание. Тетушка без конца подкладывала Чжан Юаню еду, приговаривая странные вещи: «Ешь побольше, в путь надо отправляться сытым» или «В космосе уже не попробуешь ни курицы, ни утки, ни рыбы».
Чтобы хоть немного успокоить родных, Чжан Юань заговорил о планах на будущее.
— …На корабле, помимо обслуживания систем, будет много свободного времени. Поэтому я планирую до погружения в анабиоз выучить как можно больше. Было бы идеально получить степени магистра и доктора наук до прибытия на место.
— А разве на корабле есть учителя? — Спросила тетушка.
— Конечно. Там пятьсот тысяч человек! У подавляющего большинства есть востребованные навыки и образование получше моего.
Чжан Юань продолжил:
— К тому же там полно выдающихся личностей: университетские профессора, ведущие инженеры крупных корпораций… Есть даже ученые ранга академика!
Дядя кивнул и с чувством произнес:
— Верная мысль. Век живи – век учись. Сяо Цин, ты слышишь? Без учебы в нашем обществе не выжить, для любого дела нужны знания! Сейчас тебе не старая эра…
Сидевшая рядом с Чжан Юанем девочка, дочь тетушки Е Цинцин, услышав внезапное нравоучение, недовольно скривилась.
Чжан Юань хоть и не был гением мирового уровня, в глазах родственников оставался образцовым студентом, добившимся всего трудом. Е Цинцин, естественно, раздражало вечное сравнение с этим «хорошим мальчиком».
Она тихо, почти про себя, пробурчала:
— Что-то мне на рынке тригонометрия не пригождается…
Е Цинцин не смела возражать вслух, боясь, что отец услышит и снова начнет читать нотации.
В нынешнюю эпоху антиинтеллектуальные лозунги о «бесполезности образования» давно были отброшены народом.
Простое сравнение: средний доход сотрудника любого космического города или лунной базы составлял около шестисот тысяч.
В то время как средний доходам по стране Ся едва достигал шестидесяти тысяч.
Разница в десять раз!
При том, что страна Ся и так считалась одной из самых процветающих на Земле.
Не учишься – извини, в космос не попадешь и с огромной вероятностью останешься в низах общества.
Словом, работа вне Материнской планеты считалась в глазах обывателей делом в высшей степени престижным.
— Кстати, когда ты ляжешь в анабиоз? — Спросил дядя. — По телевизору говорили, что большую часть навигации проводят в спячке, и человек за весь полет бодрствует в сумме не больше десяти лет…
Чжан Юань задумался.
— Это зависит от способностей. Если показатели высокие, можно подать заявку на более позднее погружение. Обычные люди уходят в анабиоз после дозаправки у Юпитера. Спишь несколько веков, потом несколько лет работаешь и снова засыпаешь. Мы будем трудиться посменно, только так можно пережить это долгое время.
— В итоге путь до цели займет три тысячи лет.
— Три тысячи лет… — глаза тетушки снова заблестели от слез. К тому времени от них и костей не останется.
Кто знает, что случится в будущем? Никто не загадывает на три тысячелетия вперед.
Дядя тоже вздохнул:
— Эх, давайте просто поедим. Ешьте, пока горячее.
Чжан Юань чувствовал на сердце тяжесть.
Каждый астронавт стоит перед таким выбором. Им нужно оставить Материнскую планету, оставить всё, абсолютно всё, что им дорого…
Время быстротечно, прошлое не вернуть. Эти пятьсот тысяч человек станут свидетелями земной истории, воочию наблюдая путь Земли сквозь следующие три тысячи лет.
Звучит захватывающе, но на деле это глубокая трагедия.
Целая эра оставит их позади.
Возможно, кто-то спросит: зачем нашлись эти пятьсот тысяч добровольцев?
Это кажется странным, действительно странным.
Но ведь гриб-однодневка не знает смены дня и ночи, а цикада не ведает смены времен года.
Не покинув Землю, никогда не поймешь, насколько велик космос.
Глядя на Землю в масштабах вселенной, понимаешь, что колыбель человечества слишком мала. Она крошечная настолько, что становится не по себе – кажется, ее можно уничтожить одним щелчком пальцев.
Как сто лет назад провозгласил основатель Фонда Глубокого Космоса, Отец термоядерного синтеза академик Ци Юаньшань: «Космонавтика и авиация – это не про выгоду!»
Атмосфера за столом становилась все более гнетущей, слышался только стук палочек. Внезапно дядя нарушил тишину:
— Э-э, Цинцин в следующем году сдает Гаокао. Можешь порекомендовать какую-нибудь хорошую специальность? Чтобы потом с трудоустройством проблем не было.
Чжан Юань учился в Университете Z – фактически лучшем вузе, куда обычный человек мог пробиться упорным трудом. К тому же стажировка в космическом городе дала ему четкое представление о реальном положении дел.
Е Цинцин подняла голову. Она училась во втором классе старшей школы, была натурой живой, но к учебе особой страсти не питала. Зная свои средние оценки, она и не надеялась на престижный университет.
Для нее окончание школы виделось великим освобождением – жизнь без учебников казалась пределом счастья.
Уж лучше на рынке торговать, чем зубрить.
— Нужно исходить из ее интересов, — ответил Чжан Юань, подумав.
Тетушка смущенно пояснила:
— Да нет у нее каких-то особых увлечений…
Это было обычным делом. В шестнадцать-семнадцать лет большинство подростков понятия не имеют, чем хотят заниматься, и не строят планов на жизнь.
Раз учителя и родители велят учиться – они учатся, и только в момент подачи документов начинают лихорадочно планировать свое будущее за несколько дней.
Обновлено: 23.01.2026