В отличие от осторожной Ын А, О Тхэгиль кивнул с таким видом, будто речь шла о ком-то постороннем.
— Верно. В шестнадцать лет меня продали за долги, и я попал в этот Синдикат.
— Это было так давно. У вас всё ещё много долгов?
— Не знаю. Они не сообщают нам толком, сколько денег приходит через интернет.
— Что? Но тогда вы даже не знаете, выплатили вы долг или нет. По закону это же бессмыслица...
— То, что Этерпи не защищены законом — вещь вполне естественная.
О Тхэгиль продолжал говорить совершенно спокойно.
— Сам факт попадания в их руки уже равносилен заключению рабского контракта. Они никогда не отпустят нас, ведь мы приносим им деньги, даже ничего не делая.
И добавил, что ценность их жизни иссякнет лишь тогда, когда прервётся дыхание. Нет, он сказал, что даже после смерти их мучения в руках этих людей могут не закончиться. Атмосфера мгновенно стала гнетущей.
— ...Это несправедливо.
— А мир когда-нибудь был справедливым?
О Тхэгиль пробормотал это, глядя на полыхающее пламя.
— Понятие справедливости — это своего рода системная ошибка мира. Не более чем пустые слова о несуществующем идеале, об утопии, созданной в воображении.
Однако он добавил, что люди вечно блуждают в поисках этой ошибки и совершают глупости, лелея надежду.
Задумчиво глядя на огонь, он медленно перевёл взгляд на Ын А. В сумерках виллы тусклый свет камина мягко освещал его лицо.
— Если подумать, ты как раз такая.
— В смысле, я «такая»?
— Ты... ошибка... нет, точнее... хм...
Он запнулся, словно сам не до конца понимал, что хочет сказать, и лишь беззвучно шевелил губами. Ын А в замешательстве наклонила голову, а он, продолжая развивать какую-то свою мысль, вдруг слегка хлопнул себя по бедру, будто только что вспомнил.
— Вот именно. Ты сама по себе можешь быть ошибкой.
— ...Что?
— Ты человек, подобный ошибке.
Это было крайне трудно понять. Пока Ын А хлопала ресницами, не зная, что и спросить, О Тхэгиль снова обратился к ней.
— Я хочу услышать ответ, который не получил в прошлый раз.
О Тхэгиль всё так же сурово смотрел на Ын А.
— Почему ты хочешь избавиться от татуировки, даже ценой такого риска и неудобств?
Это было продолжение их прерванного разговора, которому помешало вторжение банды. Ын А посмотрела прямо на О Тхэгиля и тихо ответила:
— ...Чтобы выжить.
Короткий и веский ответ.
О Тхэгиль промолчал. Ын А же спокойно продолжила свой рассказ.
— На самом деле, я неизлечимо больная. Врачи диагностировали у меня рак на последней стадии и сказали, что я скоро умру.
Но.
— Если верить словам врачей, я должна была умереть ещё несколько месяцев назад.
Я жива.
— Но я нашла один способ.
Она встретила людей с такими же татуировками, как у неё, и когда те исчезали, исчезали и раковые клетки.
Вспоминая тот момент, который до сих пор отчётливо стоял у неё перед глазами, Ын А произнесла:
— Там, где исчезала татуировка, вместе с ней исчезали и раковые клетки. Не знаю почему... но если я избавлюсь от всех татуировок на своём теле, я не умру от рака.
Остались только татуировки на обеих ногах.
— Я нашла вас, чтобы выжить. Чтобы добиться вашей благосклонности и убрать татуировки.
Это была чистая правда, без капли лжи. Однако Ын А ожидала, что слушателю будет трудно в это поверить. Так было всегда.
Суль Ю Син поначалу не верил, что исчезновение звериных черт происходит не из-за силы Ын А. Ин Чжин Хо тоже не верил ни единому её слову, а о Са До Уке и говорить не стоило.
Чжин Ван был единственным, кто принимал её слова на веру, но из разговора с ним стало ясно: причина лишь в том, что «Ын А — человек, который скоро умрёт, поэтому она может относиться к жизни отстранённо».
К тому же, все четверо время от времени смотрели на неё с тенью недоверия и подозрения. Под их взглядами Ын А порой начинала чувствовать себя так, словно она обманывает их и творит что-то дурное.
Поэтому она и пыталась рассказать правду, чтобы хоть немного развеять их сомнения. В итоге из-за различных сложностей ей удалось поведать всё только О Тхэгилю, но сейчас она подумала... а была ли в этом разница? Рассказывай или нет, результат один — они всё равно будут сомневаться.
Ын А с горькой усмешкой посмотрела на О Тхэгиля. Она ожидала увидеть на его лице такое же выражение недоверия.
— Я понял.
Но он, без тени сомнения, принял её рассказ и кивнул.
— Тогда что нужно сделать, чтобы татуировка исчезла? В прошлый раз условия показались мне запутанными.
Ын А, опешив от его неожиданной реакции, неуверенно ответила:
— Сами условия просты. Татуировка исчезает при взаимном контакте, если вы чувствуете ко мне благосклонность.
И звериные черты с другой стороны тоже исчезнут.
— Так вот почему ты говорила, чтобы я полюбил тебя. Если условия таковы, то это проще, чем я думал.
— Пр... проще?
— Да.
О Тхэгиль протянул руку к Ын А.
— Попробуем сейчас. Возможно, получится.
Ын А растерянно моргнула, глядя на него.
Неужели он уже чувствует к ней благосклонность? Она внимательно всмотрелась в его лицо. Но он по-прежнему был суров, словно занимался сугубо деловым вопросом.
Это было больше похоже на подготовку к официальной презентации, чем на близость с симпатичным человеком. Нет, даже люди на трибунах, пожалуй, выглядели бы приветливее.
«Каким бы бесстрастным он ни был от природы... тут шансов нет».
— Всё в порядке. Мы ведь едва знакомы. К счастью, время ещё есть, так что не будем спешить.
Если жить вместе, поводов для прикосновений будет предостаточно. Пока нужды в спешке не было.
О Тхэгиль недоумённо наклонил голову, услышав отказ.
— Почему? В физическом контакте нет ничего сложного.
— Ну, как сказать... — Ын А неловко почесала щеку и в конце концов покачала головой. Ей не хотелось расстраиваться ещё больше из-за неудачной попытки.
Вспоминая случаи с Ин Чжин Хо и Чжин Ваном — хоть она и не подавала виду, каждый раз, когда татуировка не исчезала, у неё возникало чувство, будто её репутация падает на самое дно. Услышав её признание, О Тхэгиль не стал настаивать и убрал руку.
— Хорошо. Тогда попробуем, когда сама захочешь.
Его манера речи всё ещё была странной, но Ын А была благодарна за то, что он так легко согласился.
Они снова уставились на камин. Пока они бездумно наблюдали за искрами, время пролетело быстро.
Когда по телу разлилось тепло, навалилась усталость. Сегодня действительно произошло слишком много событий.
О Тхэгиль, видимо, тоже устал и, не засиживаясь, поднялся с места. Когда он открыл дверь в свою комнату, в проёме показался всё ещё лежащий мальчик.
Перед глазами был донельзя суровый О Тхэгиль, из которого, казалось, и слезинки не выбьешь. А там, внутри — Этерпи-кролик, который за полдня знакомства так и не смог даже представиться.
Ей казалось, что конец уже близок, но почему-то он ощущался таким далёким.
Ын А потянулась, вытянув руки вверх. Сразу после пробуждения она сделала разминку и проверила своё состояние — всё было неплохо.
— Прошёл уже день, а самочувствие на удивление хорошее.
Ын А открыла маленькое окошко в своей комнате и вдохнула свежий воздух. Утреннее солнце приятно грело.
Честно говоря, вчера вечером она ожидала, что её состояние ухудшится, не пройдёт и суток, поэтому ложилась спать в напряжении. Обезболивающее лежало прямо у изголовья, чтобы его можно было принять в любой момент. Но, вопреки опасениям, она чувствовала себя прекрасно, и это поднимало настроение.
— Удивительно...
Интересно, почему всё в порядке? Если бы она точно знала, через сколько часов разлуки с ними ей станет плохо и на каком именно расстоянии, было бы гораздо легче.
Может, ей стало лучше оттого, что осталось всего двое?
В душе затеплилась радостная надежда. Ын А одернула себя, не давая расслабиться.
— Нет. Нельзя терять бдительность.
Боль всегда приходила внезапно. Как бы она ни пыталась предугадать её, это было почти невозможно.
То, что сейчас всё хорошо, не гарантировало, что так будет и через час.
Ын А снова закрепила на бедре набор с обезболивающим, который дал ей Чжин Ван. Она решила не расставаться с ним, куда бы ни пошла — в душ или просто на прогулку.
Взяв полотенце, она вышла из комнаты.
Вокруг царила тишина. Взгляд невольно скользнул к двери напротив. Она была плотно заперта, как и вчера.
«Они всё ещё спят?»
Ын А подумала об Этерпи-кролике, с которым ей сегодня предстояло познакомиться, и решила первым же делом приготовить завтрак. Было немного грустно, что это единственный способ добиться их благосклонности, который пришёл ей в голову, но для Ын А это был лучший вариант.
«Сначала приму душ».
Ын А планировала освежиться, а затем приготовить что-то вроде позднего завтрака. Однако, когда она закончила мыться и накрыла на стол, в доме по-прежнему было тихо.
Она подошла к их комнате и постучала. За дверью не слышалось ни звука.
— Куда они делись?..
Она направилась к выходу, чтобы проверить, на месте ли обувь. И как раз в тот момент, когда она распахнула внутреннюю дверь, входная дверь виллы открылась.
— А.
— О... Доброе утро.
Ын А неловко подняла руку, столкнувшись с О Тхэгилем. Он держал в обеих руках какие-то пакеты и слегка кивнул в ответ.
— Доброе утро.
Обновлено: 10.04.2026