Увидев на экране имя Чжан Дунлая, Чжоу Чжэньхуа поспешно начал сбивчиво объяснять ситуацию по телефону. И лучше бы он этого не делал. После его путаных речей Чжан Дунлай и сам не смог усидеть на месте.
Двадцать восемь воришек за раз! Прежний рекорд города Бао, кажется, едва переваливал за тридцать, да и то — результат совместной облавы нескольких участков.
А тут какой-то рядовой полицейский со своим напарником втихую накрыл целое воровское гнездо. И если бы не жалоба из районного управления, он бы так и оставался в неведении.
Услышав, что и здесь дело вёл Линь Фэн, Чжан Дунлай невольно усмехнулся. Кто бы мог подумать, что главный аутсайдер этого года окажется таким деятельным. Всего несколько дней назад поймал преступника класса «А», а теперь разгромил целый притон. Похоже, Линь Фэн и впрямь был талисманом для Чжоу Чжэньхуа.
– Чжоу Чжэньхуа, подумай хорошенько, прежде чем говорить. Если всё это правда, я закрою глаза на самовольную операцию. Но если нет… ты сам знаешь, какими будут последствия, – строго произнёс Чжан Дунлай.
Самовольное проведение операции, нецелевое использование ресурсов, ложный вызов, сговор… За такой букет нарушений Чжоу Чжэньхуа мог запросто лишиться своей должности.
– Будьте уверены, начальник, я один понесу всю ответственность, – твёрдо ответил он.
Слова руководителя заставили Чжоу Чжэньхуа в полной мере осознать всю серьёзность ситуации. С одной стороны, он просто беспокоился за своих подчинённых. Но с другой — это было грубейшим нарушением дисциплины. Теперь ему оставалось только верить в Линь Фэна и Ли Цяна.
– Хорошо! – отрезал Чжан Дунлай, положил трубку и, схватив ключи, тоже поехал на место. Такое зрелище он видел впервые в жизни.
• • •
Когда Ли Цян достал телефон, чтобы «позвонить учителю», воровская братия замерла в нетерпеливом ожидании. Если уж Линь Фэн был настолько силён, а его спутник с самого начала даже не удостоил их взглядом, то каким же должен быть их наставник?
Им не терпелось увидеть этого легендарного человека. Если бы такой мастер обучил их паре-тройке приёмов, их собственное мастерство взлетело бы до небес.
Но что это за «Центр приёма экстренных вызовов слушает»? Разве Ли Цян звонил не своему учителю?
Первым опомнился Гуань Саньху.
– Полиция! Они из полиции! – взревел он. – Лю Мао, я, чёрт возьми, с самого начала чуял, что с тобой что-то не так! Не думал, что ты окажешься полицейским кротом! Ты, предатель, сдохнешь в муках!
Лю Мао от такого обвинения чуть кровью не закашлялся.
Гуань Саньху, чтоб тебя! Ты что, решил со мной счёты свести? Какое я к этому имею отношение?! Да, это я их привел, не спорю. Но откуда, чёрт возьми, мне было знать, что они копы?! Ты хоть раз в жизни видел полицейского, который обчищает карманы лучше самого Короля воров?!
И в этом винить Лю Мао было трудно. Никто из них не то что не видел, но даже не слышал о полицейском, чьё воровское мастерство превосходило бы навыки Короля воров. Линь Фэн был настоящей аномалией.
Гуань Саньху, это же клевета, наглая, беспардонная клевета!
Лю Мао хотел было возразить, но слова застряли в горле. Разве они не видят, что он связан точно так же, как и все остальные? Будь он полицейским кротом, стали бы его так крепко пеленать? Он тоже жертва, ясно?
Однако воровская братия думала иначе. Раз ты их привел — значит, вы заодно.
Опомнившись, воришки вперили в Лю Мао полные ненависти взгляды, в которых читалось желание содрать с него кожу и вырвать сухожилия. Ещё недавно этот тип вёл себя как павлин, пользуясь чужим авторитетом, а теперь строит из себя невинную овечку. Только полный идиот мог бы ему поверить. Предателей они ненавидели куда сильнее, чем полицию.
Лю Мао понял, что попал. Как говорится, вляпался по уши — теперь не отмоешься. Ему оставалось лишь молча сносить проклятия.
Тем временем Гуань Саньху лихорадочно искал выход. Лю Мао он несколькими фразами вывел из игры — теперь, даже если тот скажет правду, ему никто не поверит. Оставались двое полицейских. Если с ними удастся договориться, у него ещё будет шанс.
Проклятье! Во всём виноват этот Лю Мао. Из-за него он не только лишился титула Короля воров, но и угодил в лапы полиции.
Гуань Саньху попытался ослабить верёвки, но не смог пошевелить даже пальцем. Как тут освободиться? И всё из-за этого проклятого Лю Мао, который велел затянуть узлы покрепче. Вот же собака! Когда он выберется, первым делом расквитается с ним.
А Лю Мао мысленно стонал: «У меня тут матерное слово на языке вертится, не знаю, стоит ли говорить…»
– Офицер, я хочу предложить вам сделку, – обратился Гуань Саньху к Линь Фэну.
Деньги способны соблазнить любого, и он не верил, что Линь Фэн устоит перед крупной суммой. Таких денег, какие он ему предложит, простому полицейскому и за год не заработать.
– О? И что за сделка? Рассказывай, послушаем, – с живым интересом отозвался Линь Фэн.
А этот Гуань Саньху оказался не так прост. Он сам лез в ловушку и давал ему в руки все козыри. Если бы полиции пришлось искать доказательства, это заняло бы уйму времени. Такой шанс упускать было нельзя.
Больше всего Гуань Саньху боялся, что парень окажется несговорчивым. Тогда он бы ничего не смог поделать. Но раз тот проявил интерес, дело обещало пойти на лад. В глазах вора вспыхнул огонёк надежды, смешанный с лёгким презрением.
– Вот мой сегодняшний улов. Золото, украшения, телефоны, сигареты, выпивка… Всё вместе стоит не меньше десяти тысяч. Отпустите меня, и всё это — ваше.
Ты ведь всего лишь мелкий участковый, подумал он. Тебе за несколько месяцев столько не заработать. Увидев столько добра, только святой не соблазнится. Люди гибнут за металл, птицы — за корм. Ради чего ещё идти в полицию, если не ради денег? Идеалы? Чушь собачья! Разве идеалами можно накормить семью?
Или купить на них шикарную машину и виллу?
Гуань Саньху ни на секунду не сомневался, что Линь Фэн согласится.
Стоявший рядом Ли Цян едва сдержал смех. Какая наглость! Линь Фэн выглядел молодо, но это не значило, что его легко обмануть. Какие-то десять тысяч за свободу… Этот Гуань Саньху был слишком наивен.
Если бы Линь Фэну нужны были деньги, разве он не согласился бы на роль в кино? Чэнь Сычэнь и Ли Янь последние несколько дней буквально обивали его порог, предлагая восьмизначный гонорар. Ли Цян от зависти чуть не позеленел, а Линь Фэн всё равно твёрдо отказался.
Интересно, что бы сказал Гуань Саньху, узнай он об этом? Миллионы за несколько съёмочных дней, деньги текут рекой, и всё законно. А тут — какие-то десять тысяч. Да за кого он их принимает? Думает, нищим подачку кидает?
И действительно…
Линь Фэн неспешно обошёл Гуань Саньху, остановился и смерил его таким взглядом, будто смотрел на полного идиота.
– А с чего ты взял, что мне нужно твоё разрешение? Всё это добро и так уже моё.
Сказано это было с такой железобетонной уверенностью, словно вещи и впрямь принадлежали ему.
«Твою ж мать!»
У Гуань Саньху кровь бросилась в голову. Это он всё украл! С каких это пор оно стало собственностью Линь Фэна? Даже если его арестуют, всё это должны вернуть владельцам, а что не найдут — сдать в казну. Ты, мелкий участковый, решил всё себе забрать?
Но вслух Гуань Саньху этого, конечно, не сказал. Раз ему мало, значит, нужно просто добавить. В душе он холодно усмехнулся. Парень молод, а аппетит у него отменный. Хочешь денег? Получай. Я завалю тебя деньгами, пока ты не согласишься. Вот только посмотрим, сможешь ли ты проглотить такой куш.
– Добавлю ещё пятьдесят тысяч. У меня есть банковская карта. Просто отпустите меня сейчас, и я отдам её вам обеими руками.
Пятьдесят тысяч — это уже немало. Он сам за год упорного труда зарабатывал примерно столько же. Пусть вас не смущает сегодняшний улов в десять тысяч. Сбыть краденое — дело непростое. Перекупщики, зная, что товар грязный, сбивают цену до последней капли крови. В лучшем случае удавалось выручить тридцать-сорок процентов от реальной стоимости, а в плохие времена и за десять отдавали. Так что с этих десяти тысяч в карман попадало от силы две.
Воры в основном перебивались с хлеба на воду, а вот перекупщики жировали. К тому же, сегодняшний день был большой удачей, такое случалось всего несколько раз в году. Обычно же едва хватало на еду, а порой и вовсе несколько дней подряд возвращались с пустыми руками.
– Маловато будет. Ты что, нищему подаёшь? – Линь Фэн изобразил на лице крайнее нетерпение.
Он ни за что не поверил бы, что у такого вора это все сбережения.
Обновлено: 21.01.2026