**Глава 14. Подготовка к пресс-конференции! Амбиции маленького журналиста**
Лиловые сумерки уже опускались на город, когда Ван Бо, бережно упаковав всё оборудование, покинул лабораторию. С главным плодом своих трудов в рюкзаке он направился к дому дяди.
Едва он переступил порог, как сердца Хуан Хайляна и его супруги, казалось, подпрыгнули к самому горлу. Все эти дни они старательно изображали беззаботность, пытаясь хоть как-то облегчить психологическое давление на племянника, но тревога разъедала их изнутри. Шутка ли — пять миллионов! Сумма, которую они, простые трудяги, не смогли скопить за всю свою жизнь, работая от зари до зари.
Ситуацию усугублял и общественный резонанс: скандал с исключением Ван Бо из школы разросся до масштабов городского бедствия, и грязные брызги этой истории задели даже самого Хуан Хайляна. Теперь судьба семьи, возможность отмыться от позора и вернуть доброе имя, целиком и полностью зависела от успеха этого мальчишки.
Ван Бо, заметив на лицах родственников смесь надежды и животного страха, едва сдержал улыбку. Он прекрасно читал их мысли, словно открытую книгу.
— Эх, ну что за жизнь! — картинно вздохнул он, сбрасывая обувь. — Ваш гениальный племянник полмесяца пахал как проклятый, не видя белого света, а дома даже ароматом горячего ужина не встречают. Вот так и стынет сердце героя!
Но Ян Пин была не из тех, кто терпит подобные выходки. Не говоря ни слова, она коршуном подлетела к парню и привычным, отработанным годами движением скрутила его ухо.
— Ах ты, паршивец! — прошипела она, усиливая хватку. — Полмесяца где-то пропадал, так теперь ещё и наглости набрался? Смеешь играть на нервах у родной тётки? А ну выкладывай немедленно, как всё прошло, или я тебе уши на затылок натяну!
— Ай-ай-ай! Больно же! Тётушка, миленькая, отпусти! — взвыл Ван Бо, извиваясь ужом. — Всё скажу, только руку разожми, оторвёшь ведь!
Ян Пин, фыркнув, разжала пальцы, но её взгляд остался колючим. Хуан Хайлян молчал, однако его побелевшие костяшки пальцев, впившиеся в подлокотник дивана, выдавали предельное напряжение.
Ван Бо потёр покрасневшее ухо, лицо его стало серьёзным.
— Ладно, дядя, тётя, не буду больше тянуть кота за хвост. Скажу лишь одно: эти полмесяца не прошли даром. Ваш племянник не опозорил фамилию.
С этими словами он расстегнул молнию рюкзака и извлёк на свет результат своего затворничества — малый ядерный реактор.
Хуан Хайлян, увидев, как небрежно Ван Бо обращается с устройством, едва не получил сердечный приступ. Он бросился вперёд, перехватывая прибор дрожащими руками, словно это была хрустальная ваза династии Мин.
— Ты что творишь, остолоп?! — рявкнул он, покрываясь холодным потом. — Разве можно быть таким безалаберным? А если утечка радиации?! Мы же тут все светиться будем!
Ван Бо лишь беспомощно развёл руками, глядя на панику дяди. Объяснять, что конструкция стабильна, как гранитная скала, и даже если по реактору проедет асфальтоукладчик, герметичность не нарушится, сейчас было бесполезно.
Ян Пин, стоявшая за спиной мужа, скептически сощурилась, разглядывая небольшое светящееся кольцо, с которым носились её мужчины.
— И ради этого ты угрохал кучу денег и времени? — В её голосе звучала нескрываемая ирония. — Я-то думала, там что-то грандиозное, а ты, оказывается, полмесяца лампочку паял. Дорогая вышла гирлянда, ничего не скажешь.
Ван Бо чуть не поперхнулся воздухом. Несколько миллионов, бессонные ночи, технологии будущего — и всё это окрестили «лампочкой». Удар был ниже пояса.
— Женщина, да что ты понимаешь! — вступился Хуан Хайлян, благоговейно поглаживая корпус устройства. — Твой племянник сотворил чудо! В этой, как ты выразилась, «лампочке» размером с ладонь скрыта такая мощь, что её хватит, чтобы запитать электричеством весь город Суци!
Глаза Ян Пин округлились, превратившись в два блюдца.
— Ты серьёзно? — Она перевела взгляд с мужа на племянника. — Эта крохотуля настолько мощная?!
Хоть она и была простой домохозяйкой, но дурой не была. Если слова мужа — правда, то этот светящийся бублик вызовет в научном мире эффект разорвавшейся бомбы, цунами, которое сметёт все современные представления о физике.
— Ну, дядя немного преувеличил насчёт всего Суци, — скромно поправил Ван Бо, — это всё-таки упрощённая версия. Но вот обеспечить энергией весь наш уезд — это запросто. Никаких проблем.
Ян Пин ошеломлённо молчала. Шок был двойным. Не только от осознания мощи прибора, но и от того, кто стоял перед ней. Ещё вчера — двоечник из Первой школы, позор семьи, а сегодня — гений, равного которому нет во всём мире. Этот разрыв шаблона был слишком велик, чтобы уложить его в голове за пару секунд.
— Так вот почему ты был таким наглым в тот день! — наконец выдохнула она, качая головой. — У тебя, оказывается, туз в рукаве был припрятан!
— А то! — Ван Бо расплылся в довольной ухмылке. — Разве я стал бы браться за гуж, не будучи дюж? Я же говорил: те три миллиона станут лучшей инвестицией в вашей жизни.
— Ишь, распушился, павлин, — Ян Пин закатила глаза, но в уголках её губ уже играла гордая улыбка. — Хватит языком чесать. Вы тут пока беседуйте, великие учёные, а я пойду на стол накрывать. Кормить-то вас, гениев, надо.
Когда она скрылась в кухне, атмосфера в комнате стала деловой.
— Дядя, — начал Ван Бо, и его голос затвердел, — реактор готов. Самая сложная часть позади. Теперь нам нужно, чтобы о нём узнал мир. Нужно ударить так, чтобы звон пошёл по всей стране. Я хочу воспользоваться твоими старыми связями. Нам нужна пресс-конференция. Пригласи всех журналистов, до кого сможешь дотянуться.
Лицо Хуан Хайляна помрачнело. Он тяжело вздохнул, потирая переносицу.
— Хорошо, Бо. Я сделаю всё, что в моих силах, подниму все контакты. Но... не питай иллюзий. Я не знаю, сколько людей откликнется. Твоя репутация в Суци сейчас, мягко говоря, пахнет не розами. Да и я теперь не директор Девятой школы, а сбитый лётчик. Влияния у меня — кот наплакал.
Ван Бо на мгновение замер. Чувство вины холодным уколом кольнуло сердце.
— Дядя, прости... Это всё из-за меня. Если бы я не влез в эту историю, ты бы остался при должности.
— Прекрати! — Хуан Хайлян решительно махнул своей огромной ладонью, обрубая извинения на корню. — Не смей раскисать. Мы семья. Раз уж мы ввязались в эту драку, будем биться до конца. Главное — покажи миру эту штуковину. Как только люди увидят, на что она способна, моё восстановление в должности станет лишь вопросом времени. И плевать на всё остальное.
Ван Бо кивнул, и в его глазах зажёгся холодный огонь решимости. Больше слов не требовалось.
---
Линь Цзычао был профессиональным журналистом. Выпускник престижного Пекинского университета, он когда-то горел мечтой стать голосом правды, четвёртой властью, меняющей мир к лучшему.
Но реальность оказалась жёсткой наждачкой, которая быстро стёрла с него юношеский лоск.
Он родился в глухой деревне, в семье простых крестьян, которые последние жилы тянули, чтобы дать сыну образование. У него не было ни денег, ни влиятельных покровителей, чтобы пробиться наверх в телецентре. Он мог лишь бессильно наблюдать, как бездарности с купленными дипломами и «правильными» фамилиями шагают по его голове, занимая руководящие посты, пока он гниёт в рядовых корреспондентах.
К тридцати годам огонь в его глазах погас. Он превратился в офисного зомби, безропотно выполняющего самые идиотские поручения начальства.
— Слышали новость? — разнёсся по ньюсруму ехидный голос коллеги. — Тот самый Ван Бо, малолетний скандалист, собирает пресс-конференцию. И, прикиньте, приглашает нас!
— Это тот, который учителей матом крыл? Двоечник из Первой школы? — хохотнул другой репортёр, лениво листая ленту новостей. — Не смеши. Что этот сопляк может представить? Новый способ прогуливать уроки?
— Зря смеёшься. Я видел, как замдиректора с кислыми минами совещались. Не знают, как отбрехаться.
— А чего там думать? Послать лесом, и дело с концом.
— Не всё так просто. Дядька этого пацана — бывший директор Девятой школы, старый приятель нашего главного. Отказать в лоб неудобно, политес, понимаешь ли.
— И что теперь? Я на этот цирк не подпишусь, позориться ещё...
— Хе-хе, не волнуйся. У нас в штате полно народу...
Разговор стих, и несколько пар глаз с насмешливым прищуром уставились в угол кабинета, где сидел, сгорбившись над клавиатурой, Линь Цзычао. В их взглядах читалось злорадство хищников, загнавших слабую жертву.
Предчувствие не обмануло. Через пять минут Линь Цзычао уже стоял в кабинете заместителя директора, понуро кивая головой. А ещё через десять минут он вышел из здания телецентра, сжимая в руке лист с заданием. Ветер трепал бумагу, словно издеваясь над его судьбой.
Ему предстояло освещать «пресс-конференцию» проблемного подростка Ван Бо. Очередной гвоздь в крышку гроба его карьеры.
Обновлено: 23.01.2026