Глава 34 — Глава 34. Ты про игровые очки, что ли?

— Почему он не торгуется? Девушка, на самом деле, была не против продать, просто она помнила, как в ресторане Чэнь Ци легко поднял цену, и надеялась, что и сейчас сможет выторговать побольше. Но она забыла, что в очереди у всех были одинаковые билеты. Не продаст она — продадут другие. — Подождите, мы продаем! — Простите, — ответил Чэнь Ци, — я уже договорился с этими двумя парнями. Сейчас он был покупателем и диктовал условия. — Девятьсот! По девятьсот за билет! — вдруг скинула цену девушка. Двое студентов напряглись. Неужели сейчас начнется ценовая война? Но разве Чэнь Ци был из тех, кто экономит пару сотен? Раз она сказала «нет», значит, нет. — Я уже пообещал этим ребятам, — сказал он. Студенты облегченно вздохнули. Упустив возможность заработать, девушка набросилась на своего парня. — Это все из-за тебя! — А я-то что? — опешил тот. — Почему ты сразу не сказал, что продаем? Теперь он купил у других! Парень знал взрывной характер своей девушки. Даже если бы он сразу согласился, она могла бы в последний момент передумать. Ему было обидно, и настроение кататься на яхте пропало. Ее постоянные перепады настроения выматывали его, и он не знал, сколько еще сможет это терпеть. Через десять минут на борту яхты. Вечерний бриз приятно освежал. Чэнь Ци впервые наслаждался речной прогулкой без всяких забот. Он смотрел на высокие здания по обоим берегам, на мириады огней, мерцающих в ночи, — картина процветания и благополучия. «Раньше я думал, смогу ли до сорока лет купить себе собственную квартиру? А теперь, если поднапрячься, может, в следующем месяце куплю целый дом». Хань Линьлинь незаметно взяла его за руку. — Милый, о чем ты думаешь? — Я думаю о том, какая сегодня красивая луна. Хань Линьлинь замерла. Она знала эту фразу. Так японский писатель Нацумэ Сосэки перевел «I love you». Когда на уроке его студенты перевели это как «я тебя люблю», он сказал, что для сдержанных японцев более подходящим переводом будет «какая сегодня красивая луна». «Он что, признается мне в любви? Что мне ответить?» «А? Что я такого сказал? С каких это пор это стало признанием?» — Чэнь Ци просто ляпнул это, не задумываясь. — Да, — ответила Хань Линьлинь, — и ветер такой нежный. Если собеседник разделяет твои чувства, можно ответить «и ветер такой нежный». Но после ее ответа Чэнь Ци промолчал, продолжая смотреть на реку. «Может, я все придумала? И он просто говорил о луне?» После прогулки Чэнь Ци отвез Хань Линьлинь домой. Едва переступив порог, она тут же заперлась в своей комнате и, лежа на кровати, набрала подруг по видеосвязи. — Угадайте, сколько Чэнь Ци потратил сегодня? — Вы же сегодня в «Мекайло» были, — сказала Линь Юань. — Чтобы обставить квартиру за 8,6 миллиона, нужно как минимум миллиона два, я думаю. — 2 миллиона? — Почти угадала. Один матрас стоил 2 миллиона. На том конце провода все трое застыли в изумлении, словно видео зависло. — Один матрас дороже, чем моя квартира, — с недоверием произнесла Юньюнь. — Что за матрас? Неужели тот самый, как у той актрисы? — Он самый. Вся мебель и техника обошлись в 6 с лишним миллионов. — Черт, вот она, роскошная жизнь богачей! — Нас троих продать — и то 6 миллионов не наберется, — со скрежетом зубовным сказала Линь Юань. — Линьлинь, а тебе он что-нибудь купил? — с любопытством спросила Сяосюэ. — Подождите, сейчас покажу. Только приготовьтесь. Хань Линьлинь навела камеру на свои сегодняшние трофеи: шесть сумок разных брендов, платье, туфли, шляпка. — Охренеть! — Боже мой! — Я молчу, говорите вы, — сказала Линь Юань. — Сумка от Hermès! Сколько она стоит? — спросила Юньюнь. — Сумка — 320 тысяч. Но чтобы ее купить, нужно было сначала набрать квоту, так что я взяла еще платье и туфли. В Hermès оставили 610 тысяч. Остальные пять сумок от Chanel, Prada и других — 510. — Да есть ли в мире справедливость?! За один вечер потратить 1,12 миллиона! Подожди, ты про юани говоришь? — У меня даже игровых очков столько нет, — вставила Сяосюэ. — А вы забыли, — напомнила Юньюнь, — вчера еще 400 тысяч было. — Мы точно одной и той же валютой пользуемся? — Почему я, покупая чай с молоком за 20 юаней, по полдня думаю, а вы покупаете люксовые вещи за миллионы, как капусту на рынке? — Зависть, ревность, ненависть! — сказала Линь Юань. — Нет, так не пойдет. Продай одну сумку и угощай нас чаем с молоком. Десять лет подряд. — У тебя столько сумок, дай поносить, — попросила Юньюнь. — И мне, и мне, — подхватила Сяосюэ. — С ума сошли? Какие еще «продать»? — отмахнулась Хань Линьлинь. — Сегодня в «Великом Башу» он пополнил мне карту на 100 тысяч. Завтра поведу вас туда. — 100 тысяч? — 100 тысяч?? — 100 тысяч??? — Неужели, когда у тебя есть деньги, можно так ими сорить? — Сестренка, — глаза Линь Юань загорелись, — а у Чэнь Ци есть одинокие друзья? Познакомь, а? Хань Линьлинь знала его всего пару дней и, кроме него самого, никого не видела. Разве что Ван Сывэнь можно было с натяжкой считать его подругой. — Попозже, я разузнаю. — Сестренка, выйдешь замуж за олигарха — не забывай нас, бедных, — сказала Линь Юань. В дверь постучали, и вошла мать Хань Линьлинь. Увидев гору пакетов, она остолбенела. — Линьлинь, это все он купил? — А кто же еще. — Скажи маме, сколько это все стоит? — За сегодня и вчера — 1,52 миллиона. Даже мать Хань Линьлинь, женщина пятидесяти лет с богатым жизненным опытом, была в шоке. Среди ее коллег были те, кто удачно вышли замуж. Позапрошлом году одна молодая учительница вышла замуж за богача, и через полмесяца он подарил ей BMW 5-й серии за 500 тысяч. Об этом в учительской говорили полгода, все восхищались, как ей повезло. Но такого, как Чэнь Ци, она еще не видела. — Он просто так тебе все это подарил? Ничего не просил взамен? — Мама, ну что ты такое говоришь! Он не такой. — Доченька, я не ханжа. Я не говорю, что ты обязательно должна выйти замуж за госслужащего. Если ты найдешь себе хорошего мужа, я буду только рада. Но я хочу тебя предупредить: у богатых людей, особенно из финансового мира, семь пятниц на неделе. Смотри в оба. И главное, узнай, нет ли у него еще кого-нибудь, а то окажешься в роли любовницы и сама того не заметишь. За последние два дня Хань Линьлинь была так увлечена, что ни о чем таком не думала. Ей просто казалось, что Чэнь Ци очень-очень хорошо к ней относится. — Я понимаю. Мама, а ты можешь попросить папу, чтобы он больше не устраивал мне эти смотрины? — Твой отец — упрямец, консерватор. Я попробую, но ничего не обещаю. Всего за два дня, не сказав ни слова родителям Хань Линьлинь и даже не видевшись с ними, Чэнь Ци сумел изменить их отношение. Он молчал, но за него говорили его деньги. Чэнь Ци с блаженством лежал в молочной ванне и смотрел стрим Сунь Ияо. «Интересно, каково это — видеть ее танец вживую?» Он с нетерпением ждал завтрашней встречи. Две его нынешние девушки были разными: Сюй Лу — элегантная красавица, Хань Линьлинь — воплощение невинности. С такой же «горячей», как Сунь Ияо, он уже имел близкий контакт — с Дженни. Но это была лишь физическая близость, без душевной связи.