Глава 32 — Глава 32: «Точно тяжко заболел»

Глава 32. Точно тяжко заболел Благодаря возросшему показателю Духа, Бай И теперь мог использовать «Глаз Оценки» двадцать четыре раза в сутки. Мощная духовная энергия подстегивала развитие навыка, и шкала опыта ползла вверх с завидной скоростью. Следующие полмесяца Бай И провел в добровольном заточении. Не то чтобы он горел желанием сидеть в четырех стенах, просто обстоятельства не оставляли выбора. Инцидент с Сектой Злого Бога был исчерпан, но его последствия еще бурлили. Мо Хэ, сына директора девятой школы Дунъу — Мо Буяня, — взяли под стражу. Самого Мо Буяня временно отстранили от должности. Кто бы мог подумать, что уважаемый школьный учитель окажется главой темной секты? Чтобы обеспечить безопасность ключевых свидетелей, Бай И и Су Жоси взяли под усиленную охрану, запретив покидать пределы города Дунъу. Чтобы лишний раз не светиться, Бай И решил и вовсе не выходить из дома. К слову, они переехали. Новое жилье располагалось по соседству с Чжан Дасянем. Днем Бай И прокачивал ремесленную подпрофессию или болтал с толстяком через окно. Иногда сосед передавал ему еду, восстанавливающую духовные силы. С тех пор как Чжан Дасянь пробудил профессию повара, от его стряпни можно было проглотить язык. А по вечерам начиналась пытка — неловкая переписка с Су Жоси. После той заварушки девушка каждый день писала ему, пытаясь поддерживать общение. Бай И, лишенный природного обаяния, бездумно копировал фразы из «Учебника по соблазнению: как уложить любую со 100% гарантией», но результат выходил, мягко говоря, сомнительным. Вот и сегодняшний диалог не задался. Су Жоси: «Бай И, ты поел?» Бай И: «Да, а ты?» Су Жоси: «Эх, аппетита совсем нет, живот вздулся…» Бай И: «Понял». Су Жоси: «Что ты понял?» Бай И: «Запор, да? В следующей жизни я хотел бы стать твоим „черным ходом“ — уж я бы не позволил ничему там застрять». Су Жоси: «Катись к черту!» Бай И покачал головой и отложил телефон. Женщины — загадочные существа; даже проверенные методики на них не действуют. Он перевел взгляд на шкалу опыта подпрофессии: до третьего уровня оставалось всего ничего. Решив добить прогресс сегодня же, он потратил сто пятьдесят тысяч на закупку пяти дешевых серебряных клинков и луков для тренировки. Перед глазами поплыли системные уведомления: «Оценка прошла успешно. Отличный серебряный длинный лук, опыт +2». «Оценка прошла успешно. Обычный серебряный кинжал, опыт +1». … «Оценка прошла успешно. Отличный серебряный длинный меч, опыт +2». «Динь! Уровень навыка „Глаз Оценки“ повышен (+1)». «Новый эффект: при оценке экипировки базовые атрибуты предмета возрастают на 10% (минимум на 5 единиц)». — Огонь, — удовлетворенно хмыкнул Бай И. Теперь любое оружие, прошедшее через его руки, становилось на десять процентов мощнее аналогов. У обычного серебряного тесака разброс атрибутов составлял от 5 до 20. У его версии — от 10 до 25. И даже если бонус выходил мизерным, система округляла его до гарантированной пятерки. Интересно, какой буст будет на алмазном уровне? У Бай И даже руки зачесались протестировать навык на чем-нибудь золотом или алмазном. Жаль только, что на третьем уровне «Глаза Оценки» работа с высшими рангами снаряжения часто заканчивалась неудачей — предмет попросту разрушался. Никто в здравом уме не даст ему такое сокровище для экспериментов, так что пришлось умерить пыл. Он сладко потянулся и завалился спать. Утром его разбудил настойчивый звонок телефона. — Братишка, ты уже проснулся? — Нет, но благодаря тебе — да, — буркнул Бай И, не открывая глаз. Голос в трубке принадлежал Ван Житяну. — Ха-ха, виноват. Спишь дальше? — Да ну тебя. Брат Ван, говори по делу. — Короче, звоню напомнить: до начала учебы осталась неделя. Ты готов к отъезду? — А чего там готовиться? Могу хоть сейчас сорваться. — Отлично. Я буду в Дунъу через три дня, поедем вместе? — Договорились. Они перебросились еще парой фраз, и Бай И сбросил вызов. Университет Тяньфу находился далеко от Дунъу. В этом мире расстояние стало не просто неудобством, а смертельной проблемой. После того как Синяя Звезда расширилась, территории стран увеличились в сотни раз. Привычный транспорт ушел в прошлое: поезда, автомобили и самолеты уступили место телепортационным формациям. Порталы были безопасны, но пожирали чудовищное количество ресурсов и золота. Перемещение из Дунъу в Тяньфу стоило полмиллиона с человека. Студентам полагалась скидка в пятьдесят процентов, но даже так для большинства семей это была неподъемная сумма. Самолеты и машины все еще использовались для локальных перевозок, но в дикой природе они становились легкой добычей для летающих монстров, способных разорвать обшивку лайнера, как бумагу. Бай И прикинул: попав в Тяньфу, он сможет возвращаться домой дай бог раз в полгода. Подумав об этом, он оделся и решил спуститься в гостиную, чтобы предупредить родителей о скором отъезде. Но уже на лестнице он замер, услышав голоса. — Пап, сыночек уезжает так далеко... как же я его отпущу? — хныкала мать, Цзэн Пин. — Ну будет тебе, он уже вырос. Пора ему увидеть большой мир. Птенцы всегда покидают гнездо, — успокаивал ее отец. Бай И глянул вниз через перила. У обоих родителей на глазах блестели слезы. Сердце юноши болезненно сжалось. Родители заметно постарели, в волосах пробивалась седина. Жизнь в этом жестоком мире стоила дорого, но семья — еще дороже. Повинуясь порыву, он рванул вниз, чтобы обнять их и утешить. Но тут Цзэн Пин вдруг резко вытерла слезы и выпрямилась: — Восемнадцать лет я его кормила, поила, обстирывала... Наконец-то отпуск! Эмоции просто зашкаливают от счастья! — И не говори, — поддакнул Бай Цзунхэн, плотоядно ухмыляясь. — Думаю, как только Бай И свалит на эти три года, я наконец откупорю ту бутылку «Врага врага» восемьдесят второго года. Загуляем по-полной! — Любимый, а когда сын уедет, чего ты хочешь больше всего? — А чего тут спрашивать? Конечно же тра... — Трапезничать! — громко вклинился Бай И, появляясь в проеме. — Верно-верно, трапезничать до отвала... — Бай Цзунхэн осекся, глядя на супругу, которая отчаянно мигала ему глазами. Только сейчас до него дошло, что голос принадлежал не жене. Он медленно повернулся к спускающемуся сыну и неловко кашлянул: — Сынок... ты сегодня рановато... Бай И прошел к столу, налил себе воды, сделал глоток и криво усмехнулся: — Не тушуйтесь. Я-то думал, мне будет вас жалко, сердце кровью обливалось. Но раз вы так радуетесь — я спокоен. Цзэн Пин уставилась на него, подошла и озабоченно потрогала лоб сына: — Ты заболел? — Да здоров я, как бык. — Здоров? А чего тогда решил, что мы без тебя жить не сможем? — ... — Бай И закатил глаза. — Ладно, признаю. Это я приболел. Головой. Цзэн Пин и Бай Цзунхэн закивали в унисон, с облегчением выдыхая: — Точно. Тяжко заболел.