Чу Шаньхэ не видел смысла скрывать правду. Ну и что, что столетнему старику внезапно открылось искусство меча? Этот камень все равно стоял без дела сотни лет.
— Вы? — на лице Цинь Шо, однако, отразилось лишь замешательство. Он смерил Чу Шаньхэ взглядом с головы до ног и покачал головой. — Дедушка Чу, не шутите так. Если вы видели того человека, прошу, скажите, кто он. Это очень важно.
— Не верите? — теперь настала очередь Чу Шаньхэ удивляться. Что за времена пошли, правду говоришь — никто не верит.
— Ладно, не буду вас отвлекать, — Цинь Шо решил, что старик просто подшучивает над ним, и тут же потерял интерес. Он махнул рукой и пошел прочь.
Чу Шаньхэ лишь усмехнулся. Он прожил две жизни, в этой ему уже стукнул век. Спорить и что-то доказывать не было ни малейшего желания. Его спросили — он ответил. А если ему не верят, что ж, это уже не его проблема.
Дзинь-дзинь-дзинь!
Зазвонил телефон. Увидев номер, Чу Шаньхэ сперва замер, а потом на его лице расцвела радостная улыбка.
— Старина Чу! — раздался в трубке зычный, раскатистый голос. — Ты, чертяка, еще жив?!
— Раз уж ты, Дин Шэнли, еще не отбросил коньки, с чего бы мне помирать раньше тебя? Ха-ха-ха! — услышав голос друга, Чу Шаньхэ от души рассмеялся. Старые боевые товарищи, они могли позволить себе такие шутки. — Ты где пропадал, паршивец? Сто лет не звонил.
— Да не говори! Сын мой решил додзе открыть, так я с ним ношусь как с писаной торбой. Знал бы — в армию бы его силком отправил! Рубить тварей в иных мирах куда веселее, чем этой ерундой заниматься! — принялся жаловаться Дин Шэнли.
— У детей своя дорога, пусть идут, — улыбнулся Чу Шаньхэ. — Небось звонишь, чтобы на открытие позвать?
— Черт с два! Пусть сам крутится как хочет! Я тебе, старина Чу, напоминаю: завтра наша ежегодная встреча. Не забудь.
— Разве такое забудешь!
Встречаться раз в год — это правило они установили десятки лет назад, еще на службе, и ни разу его не нарушили. С годами их становилось все меньше — кто-то погибал, кого-то забирало время. Поэтому оставшиеся особенно ценили эти встречи. Ведь каждая могла стать последней. Дину Шэнли, звонившему ему, было девяносто семь. Остальным — тоже за девяносто. Чу Шаньхэ был самым старшим.
— Тогда до завтра, на старом месте.
— Договорились.
На следующий день Чу Шаньхэ встал спозаранку и, впервые за долгие годы взяв отгул, отправился на встречу.
Местом сбора был небольшой трактир, который держался на плаву уже несколько десятков лет. Его хозяин, тоже бывший военный, потерял в бою ногу и был вынужден уйти в отставку. Он открыл это заведение и вел его вместе с женой. Еда была вкусной, порции большими, а цены — божескими, так что отбоя от посетителей не было. Но раз в году, в этот самый день, трактир закрывался для всех, кроме компании старых ветеранов. Хозяин, сам прошедший через войну, с особым теплом относился к этим старикам и со временем стал частью их компании.
— Брат Чу пришел! — у входа его встретила женщина с обветренным, но добрым лицом — жена хозяина. — Старина Чэнь и остальные уже внутри.
Она распахнула перед ним дверь.
— Сестренка, не стоит церемоний, мы же свои. Занимайся своими делами.
— Ха-ха, старина Чу, наконец-то! — едва он вошел, как к нему шагнул седовласый, но все еще крепкий старик.
Они крепко обнялись, с силой хлопая друг друга по спинам.
— Старина Чу, год не виделись, а ты все такой же кремень! — как всегда, громогласно воскликнул Дин Шэнли.
— И ты не отстаешь, чертяка. В твои-то годы умудряешься удерживать уровень Мастера среднего звена. Это чего-то стоит, — улыбнулся Чу Шаньхэ.
— Да все это показуха, на одних зельях держусь, — с горечью ответил Дин. — Сами-то мы знаем, чего стоим. Если бы не дорогие эликсиры, что дети покупают, моя ци и кровь давно бы иссякли.
Оба сына Дина Шэнли были весьма успешны. К пятидесяти годам оба пробились на уровень Великого Мастера, да и в бизнесе проявили недюжинный талант, открыв теперь собственное додзе.
— Чего жалуешься, неблагодарный? Дети у тебя на зависть всем… — Чу Шаньхэ хлопнул друга по плечу и сел за стол.
Заметив мимолетную тень, промелькнувшую на лице друга, Дин Шэнли вдруг понял, что сын Чу Шаньхэ давно погиб, и со всей силы хлопнул себя по лбу.
— Прости, старина Чу, я совсем забыл…
— Да брось ты, — остановил его Чу Шаньхэ. — Какая в этом твоя вина?
Он действительно на мгновение вспомнил сына и невестку. Горечь кольнула сердце. Не погибни они тогда, сейчас, возможно, тоже были бы Великими Мастерами. Он и не думал, что эта мимолетная грусть будет так неверно истолкована.
— Я сегодня три штрафных выпью, в качестве извинения!
Вскоре собрались и остальные. Старые товарищи сидели за столом, оживленно болтая. Они не виделись целый год, и тем для разговоров было предостаточно. А с таким горлопаном, как Дин Шэнли, атмосфера просто не могла быть скучной. Жена хозяина хлопотала на кухне, и вскоре стол был заставлен вкуснейшими блюдами.
Они ели и пили, говорили о настоящем, вспоминали прошлое, армейские будни и тех, кто уже никогда не сядет с ними за этот стол.
— Эх, сколько нам еще отмерено? — тихо произнес сгорбленный старик. — В последнее время моя ци и кровь угасают все быстрее. Чувствую, недолго мне осталось.
— Тьфу на тебя! Что ты несешь? Ты моложе меня, а я еще молчу! — рявкнул Дин Шэнли и поднял рюмку. — А ну-ка, давай выпьем!
Они чокнулись, и вино обожгло горло.
За столом снова воцарилась тишина. В их возрасте старость и смерть были самой насущной проблемой. Этот сгорбленный старик, Су Буфань, получил на войне тяжелое ранение. Его спасли, но старые раны давали о себе знать. С годами их последствия становились все тяжелее, и потому в свои девяносто три он выглядел намного старше остальных. А ведь в их мире даже обычные люди жили до ста двадцати, не говоря уже о воинах.
— Хватит о грустном, — нарушил тишину Чу Шаньхэ. Он посмотрел на Дина Шэнли. — Малыш Дин, когда твой сын додзе открывает? Мы, как дядья, должны прийти, подарок сделать. Может, толпу и не соберем, но уважение оказать обязаны.
— Да какие подарки! Эти два оболтуса меня в грош не ставят, пусть сами разбираются, — фыркнул Дин.
— Что ты такое говоришь? Дети добились успеха — это же хорошо! Мы, старшие, должны их поддерживать, — строго посмотрел на него Чу Шаньхэ. — И хватит уже пытаться всех в армию загнать. Не могут же все быть солдатами. Кто тогда будет в тылу работать? Кто будет города строить? Нельзя всех под одну гребенку.
— Брат Чу прав, — поддержали его остальные. — Старина Дин, умерь свой упрямый нрав.
— Ладно, только ради тебя, старина Чу, и приду. А так бы и ногой не ступил, — холодно буркнул Дин. — Завтра открытие.
— Вот видишь! Говоришь, тебе все равно, а дату открытия помнишь. Знаешь, как это называется? — поддразнил его Чу Шаньхэ. — Мягкое сердце за жесткими словами.
— Ну и что, что так! — покраснев, проворчал Дин. — Собственный сын, что, мне и переживать за него нельзя?
Дзинь-дзинь-дзинь!
В этот момент его телефон резко зазвонил.
— Да, Дин Шэнли слушает.
— Старый мастер, беда! Наше додзе громят! Второго мастера тяжело ранили!..
Обновлено: 03.02.2026