Вечер перед отправкой на фронт я провел не в медитации и не в баре. Я был приглашен на ужин.
Кушина сдержала слово.
Дом семьи Намикадзе был обычным, двухэтажным, уютным. Никаких клановых гербов на полстены, никаких охранников с каменными лицами.
Дверь открыл сам Минато Намикадзе.
Будущий Четвертый Хокаге. Желтая Молния. Человек-легенда.
В домашнем фартуке.
— О, ты, должно быть, Сэйсуй-кун? — его улыбка была такой яркой, что хотелось надеть солнечные очки. — Проходи. Кушина все уши прожужжала о «потерянном родственнике».
Я вошел, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Одно дело — лечить мрачных Учиха в их готическом замке, другое — ужинать с самой счастливой (и опасной) парой Конохи.
— Простите за вторжение, Намикадзе-сама. Вот, к чаю.
Я протянул коробку дорогих сладостей (купленных на деньги Учиха, ха-ха).
— О, спасибо! И зови меня Минато. Без официоза. Мы же дома.
Кушина выбежала из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Сэйсуй! Пришел! Я сделала рамен! Много рамена!
— Приветствую, Узумаки-сама.
— Какая я тебе «сама»? Зови меня Кушина-нее-чан! Или просто Кушина. Садись!
Ужин был шумным. Кушина говорила за троих, Минато подкладывал мне добавку и расспрашивал о моей учебе.
Я был осторожен. Я знал, что Минато — гений анализа. Одно неверное слово, и он поймет, что я не просто «талантливый сирота».
— Кушина говорила, ты интересуешься фуиндзюцу, — как бы невзначай спросил Минато, наливая чай. — Где ты учился основам? В библиотеке Академии такого нет.
— Я... экспериментировал, — ответил я, глядя в чашку. — Я видел взрывные печати. Пытался понять, как они работают. Разбирал структуру. У меня хорошая память на узоры. И интуиция. Иногда рука сама ведет кисть.
— Интуиция крови, — кивнула Кушина с набитым ртом. — Это нормально для Узумаки. У нас чакра так работает.
Минато задумчиво кивнул.
— Самоучка, который разобрался в стабилизации печати? Это впечатляет. Знаешь, Сэйсуй-кун, фуиндзюцу — опасная наука. Одна ошибка в каллиграфии, и ты можешь остаться без руки. Или взорвать дом.
— Поэтому я использую исчезающие чернила для тренировок, — улыбнулся я. — И рисую на песке.
— Умно.
Он встал и подошел к книжному шкафу.
— Я не могу взять тебя в ученики. Война отнимает все время, и у меня уже есть команда (Какаши, Обито, Рин — мелькнуло у меня в голове). Но я не могу позволить таланту пропадать. И Кушина мне голову оторвет, если я не помогу.
Он достал небольшую книгу в синем переплете.
— Это «Введение в теорию пространственных барьеров». Мои заметки. Там нет техник ранга S, но там есть база. Понимание геометрии чакры. Если освоишь это, сможешь создавать барьеры для защиты от ядов или... для удержания пациента во время операции.
Он подмигнул.
Я принял книгу как святыню.
— Спасибо, Минато-сан. Я... я не подведу.
— Я знаю. У тебя глаза человека, который знает цену жизни.
Вечер закончился тепло. Я уходил с чувством, что меня действительно приняли. Не как полезный инструмент (привет, Фугаку), а как человека. Это было приятно. И опасно. Привязанности делают тебя уязвимым.
На следующий день, на рассвете, команда 11 стояла у ворот.
Райдо-сенсей проверил наше снаряжение.
— Все готовы? Попрощались с мамочками? Написали завещания?
— Готова надрать задницы камнетесам! — рыкнула Акира.
— Готов служить, — спокойно ответил Ко.
— Готов выживать, — сказал я, похлопывая по подсумку, где лежали «Слезы Феникса», книга Минато и свитки с печатями.
— Тогда вперед. Наш пункт назначения — Фронт Травы. Там сейчас самая жара.
Мы сорвались с места, прыгая по веткам деревьев.
Коноха осталась позади. Впереди была война.
И теперь, с «Глазами, видящими смерть» и поддержкой двух сильнейших кланов (пусть и негласной), я чувствовал, что эта война станет моей сценой.
Я бежал последним в строю, активируя сенсорику.
Мир впереди был окрашен в цвета крови и пепла. Но я был готов добавить в эту палитру немного своего цвета. Цвета скальпеля и фиолетовой пустоты.
Обновлено: 22.01.2026