Глава 8 — Глава 8.

Хотя тут и не было конкретно указано, было ясно, в чём заключалась "причина". Если "условия" для поддержания этого брака исчезнут... тогда не будет никакой причины мне продолжать быть женой Герцога. Лучше было бы иметь в качестве жены красивую и грациозную даму из знатной семьи с высоким статусом. С другой стороны, как бы я ни старалась, ответ был только один. Его здоровье. Если Камилла сначала попросит меня развестись с ним... Другими словами, если я разведусь с ним без какой-либо причины, приписываемой мне, этот контракт будет аннулирован. Я не получу денег, но, по крайней мере, мне не придётся ничего возвращать. Нет, на самом деле так даже будет лучше. [Если договор расторгается по инициативе "А", "А" выплачивает половину первоначального взноса в качестве компенсации "Б".] Кроме того, в договоре был и весьма хороший пункт. Хотя найти этот пункт было трудно из-за мелкого шрифта, в договоре было чётко написано, что Камилла всё равно со мной согласна. Среди многих несправедливых пунктов это было единственным, что было выгодно для меня. Хотя, конечно, положение "А" было гораздо лучше. — Вообще-то я здесь, чтобы кое о чём с тобой поговорить, – сказала я торжественным голосом. — ...кое о чём со мной поговорить? — Да. — О чём ты хочешь со мной поговорить? Камилла подозрительно посмотрела на меня. Неужели я говорю слишком серьёзно? Камилла бросила на меня взгляд, означавший: "Что ты задумала?" Встретившись с этим взглядом, я вздохнула. Раз, два, три... — Отныне я хочу заботиться о своем муже, – сказала я. Наконец, я сказала это. Боже, я действительно это сказала. Даже после того, как мне удалось это сказать, у меня в кровь случился выброс адреналина. Тук. Тук. Я почувствовала покалывание в ушах, из-за быстрого сердцебиения. — Что это значит? Камилла пристально посмотрела на меня. — Мне кажется, я мало что знаю об Амоиде. — Мало знаешь? Всмысле? Камилла склонила голову набок и нахмурилась. Увидев это, я почувствовала, как моё сердце забилось ещё быстрее. Мне нужно сохранять спокойствие, – повторила я про себя, словно произнося заклинание. Теперь я не могу отступить. Уже нет. — Ну, что он ест, любит ли он гулять или нет, когда у него обычно случались припадки... и так далее... — Почему ты вдруг заинтересовалась этими вещами? Взгляд Камиллы был полон подозрительности. — Я полностью возлагала заботу о его здоровье на мать и Раймонда. Я только плакала рядом с ним... На лице Камиллы отразилась смесь удивления и недоверия, как будто я говорила о чём-то странном. — И что? — Я хочу управлять всеми этими вещами... — Ты? Она выглядела так, будто хотела сказать: "Как ты смеешь!", но выразилась более изысканно. — Я хочу сама позаботиться о здоровье Амоида. — Что ты сказала? Глаза Камиллы были широко раскрыты, но я всё равно продолжала: — Он... мой муж. Почему-то мои щёки горели. Мне потребовалось немалое мужество, чтобы произнести "мой муж" собственными устами, хотя это были не пустые слова. Муж, мой муж. Муж Селены. — Муж? Камилла только фыркнула на мой ответ, как будто она была ошарашена. — Не стоит. Сосредоточься на своём долге. Раймонд хорошо заботится о здоровье Амоида. Я не знаю, что ты задумала, но не забывай о своём долге. Твой долг... — Рождение здорового наследника. — Я рада, что ты не забыла. Несмотря на её саркастический тон, я ответила с улыбкой: — Конечно, именно поэтому я и хочу сделать... — Просто сосредоточься на том, чтобы забеременеть. Ты ведь принимаешь лекарства, которые прописал Раймонд, верно? – спросила она, откинувшись на спинку дивана. — Да, – я только что ответила ей слишком быстро? Я снова медленно опустила глаза под её острым взглядом. — Ты ведь вовремя принимаешь их, да? Зачем спрашивать, если ты и так всё знаешь? Я мысленно вздохнула. Лекарство мне приносила не Рона, моя личная горничная, а Грета, горничная Камиллы. Она приносила его три раза в день и держала передо мной. Кроме того, в дни совместного проживания Грета приносила ещё одну бутылочку лекарства, которое, как утверждалось, было полезно для зачатия. И она оставалась на некоторое время, чтобы посмотреть, как я выпиваю его. Каждый раз, когда она приходила, я, естественно, смотрела ей в лицо. — Но я сомневаюсь, что лекарства действуют. Камилла нахмурилась, услышав мои слова. — Что? — Нет, ну… Мы не можем безоговорочно верить всему, что говорит Раймонд. От моего спокойного ответа лицо Камиллы слегка помрачнело. — Раймонд – один из лучших врачей. Его рецепты неоспоримы. — Как бы он ни был хорош, ничего не выйдет... Я ответила категорически, с оттенком смирения, как будто сдаваясь. — Что ты имеешь в виду? Выражение лица Камиллы сразу же стало резким от моего неопределенного ответа. — Ну… Я думаю, может возникнуть ещё одна проблема. Я проглотила слюну.  Я намеренно заикалась, теребя пальцем кончик чашки, которую держала. — Ещё одна проблема? — Я имею в виду... не только здоровье биологической матери, но и здоровье биологического отца очень важно для гладкого зачатия...  — Здоровье биологического отца? Лицо Камиллы выразило крайнюю неприязнь. Селена знала о здоровье сына до свадьбы. Почему Селена вдруг заговорила об этом только сейчас? — Да, конечно, я знаю, что он слаб, но... Ну, то, что я пытаюсь сказать... Я неловко улыбнулась и затем нахмурилась. Именно в этот момент выражение лица Камиллы, которая пристально смотрела на меня, дрогнуло. — Говори так, чтобы я поняла. Стали видны белые кости рук Камиллы, лежащие на коленях. Она прищурилась, как будто о чём-то задумалась, потом глаза её постепенно расширились. — Ты, должно быть, сердишься. Я взглянула на её лицо. — Ну... Я нарочно растягивала момент, делая вид, что смотрю на выражение её лица. — ...потому что Раймонд не знает, что происходит между мужем и женой. Бледное лицо Камиллы начало краснеть. — Не знает? Выражение её лица было напряжённым, как будто она заметила что-то необычное. — Вовлечённые стороны лучше знают о романе пары, – сказала я с неопределённой улыбкой. — Есть вещи, которые не могут быть сделаны только по воле жены, независимо от того, какие я принимаю лекарства. Закончив говорить, я закрыла глаза. Хотя я и сказала ей об этом окольным путём, Камилла наверняка поняла, что я имею в виду. — Мой... сын. Голос Герцогини слегка дрожал. — Нет, не говори мне... Её лоб сморщился, а чашка, которую она держала, дрожала. Вскоре её потрясённый голос заполнил комнату: — ...ты хочешь сказать, что он импотент?! Камилла смотрела на меня с лицом более белым, чем чашка, которую она держала. Ох, неужели это та шокировало тебя? Я не упоминала слово "импотент" своими собственными устами. — Нет! Мой сын не такой! Это не может быть правдой! Это невозможно! Камилла громко кричала, отбросив свою обычную элегантность. Её ответ был более яростным, чем я думала. — Ох, мама, ты слишком громкая. Я быстро приложила указательный палец к губам. — А? Внезапно Камилла пришла в себя и торопливо огляделась. К счастью, все горничные и слуги были высланы за дверь. Хотя некоторые, возможно, всё ещё стояли рядом с комнатой. Камилла глубоко вздохнула и спросила: — Ты не можешь зачать ребёнка, потому что... Проблема в Амоиде? Я многозначительно улыбнулась. На мгновение глаза Камиллы затряслись, как будто произошло землетрясение. — Этого не может быть. Раймонд – врач Амоида. Он не говорил, что у Амоида есть какие-то проблемы… Доверие Камиллы к Раймонду было выше моего воображения. Вероятно, потому, что он унаследовал семейную профессию и стал врачом семьи Эфрет, как и предыдущие поколения. Существовало твёрдое убеждение, что если бы не Раймонд, Амоида уже не было бы в этом мире. Потому что Раймонд несколько раз спасал Амоида, когда тот был на грани смерти. Камилла явно пыталась сохранить самообладание. Я добавила с нежной улыбкой. — Как Раймонд мог узнать об этом? — … — Я его жена, мама. Я спокойно констатировала реальность. — … — Подумай об этом, я всё это время принимала лекарства по рецепту Раймонда и приходила к Амоиду в рекомендованные дни. Тем не менее, до сих пор нет никаких признаков… — Должно быть, с твоим телом что-то не так, – решительно сказала Камилла. — Я слышала, ты недавно ты упала в обморок. Разве это не странно, ведь ты молода и здорова? В глазах Камиллы блеснула надежда. Это была отчаянная попытка отрицать реальность. Но… Я не могу проиграть. — Я просто нервничала. Я была так потрясена, когда Амоид не просыпался. — Амоид уже несколько раз падал в обморок, и всё же на этот раз ты была крайне потрясена... — На этот раз мама, ты тоже чуть не упала. В крайнем потрясении люди падают в обморок. Чувствуя себя неловко от моих спокойных слов, Камилла посуровела. — Тяжело смотреть, как больной терпит боль. Хотя это не может сравниться с болью матери, я тоже видела, как страдает Амоид. — ... В этот момент глаза Камиллы на мгновение дрогнули.