Мне пришло в голову, что налоговыми делами герцогства должен заниматься другой человек, но никак не рыцарь-командир. Или он успел стать ростовщиком?
Амоид — очень неординарный человек, способный добиться желаемого, несмотря ни на что.
— Если ты дашь мне крайний срок...
Хотя я и сказала это, знала, что это не имеет смысла. Как бы усердно я ни работала, это деньги, которые нельзя вернуться так просто. И Амоид, кажется, понимал это.
— Я могу работать всю жизнь. Я успею накопить эту сумму, прежде чем умру.
Его глаза потемнели.
— Собираешься работать всю жизнь, пока не оплатишь долг? И это для тебя хорошая жизнь? Как ты думаешь, смогу ли я жить спокойно, оставив тебя в таком состоянии?
Я ничего не могла сказать. Вероятно, Амоид даже не просил меня отвечать.
Я чувствовала себя фигурой на шахматной доске, где все решался исход битвы. Какое бы направление я ни выбрала, все равно проиграю в конце.
— Я знаю, что тебе все равно не нужны эти деньги, — беспомощно пробормотала я.
И какое-то время смотрела ему в глаза. Амоид оставался непоколебимым.
— Извини, ты видишь в этом оправдание?
Его голос вдруг стал страстным. Рука, державшая меня, тоже наполнилась силой. Теперь я даже не чувствовала боли.
Мне было жаль саму себя.
— Это будет у меня в голове всегда. Образ тебя, живущей здесь после отъезда из резиденции герцога.
Симпатию можно спутать с любовью. Иногда сочувствие — это эмоция, которая связывает сердце человека крепче, чем любовь. Правда, которую я наконец осознала.
Я не хочу сочувствия от тебя.
Амоид не хотел, чтобы женщина, которая когда-то была его женой, жила таким образом. Потому что он не может терпеть мои страдания. Это бесполезная обязанность рыцаря. Амоид готов умереть, держась за клятву. Вот почему теперь он настаивает на старом контракте.
Настоящая причина, по которой Камилла не сказала ему о моем бесплодии. Вопрос наконец решился.
Амоид не может бросить меня хотя бы из-за ответственности. И Камилла знает лучше всех сына, которого родила.
— Ты просто хочешь залечить свою уязвленную гордость.
— Селена.
— Все из-за задетой самооценки? Мысль о том, что кто-то вроде меня, который едва выживал, бросил тебя, так сильно расстраивает герцога?
Любовь — эмоция, которую легко спутать с желанием завоевать и обладать. Теперь Амоид стоял на краю. Он просто не понимает себя. Человек, который считает что в мире существуют лишь победа и поражение.
Я посмотрела на кольцо на левой руке.
Амоид был полон решимости найти меня. Он не из тех, кто сдается, пока не получит то, что хочет.
— Хорошо.
Нет необходимости отступать. Пусть делает то, что хочет. Амоид отпустит меня, как только решит, что выиграл.
— Мне жаль, что я заключила контракт с твоей мамой без твоего ведома. Я говорю искренне.
— Искренне?
Выражение его лица странно изменилось.
— Так что делай, что хочешь, чтобы почувствовать себя лучше. Я искуплю контракт, который заключила, и вернусь в резиденцию герцога.
— Ты собираешься жить со мной и искупать свои грехи?
Амоид рассмеялся, будто ему было стыдно.
— Слухи — это проблема. Я докажу, что слухи ложны, и докажу, что твоя честь не задета. Тогда ты не проиграешь. То же самое с возвратом денег, — сказала я с улыбкой. — Для тебя ведь это не такие большие деньги, не так ли?
— ...
— Я буду твоей женой и буду делать все, что ты захочешь.
— Все, что захочу?
— Да.
Я ответила спокойно, ведь больше не хотела обижать Амоида.
— Ты знаешь, как далеко могут зайти мои желания?
Через мгновение в моих ушах раздался хриплый голос.
— Да?..
— Как думаешь, о чем я тебя попрошу? Как далеко зайду?
Амоид смотрел на меня глазами, сухими, как пустыня.
— Ты должна исполнить долг жены.
Амоид сказал, что хочет ребенка. Мое лицо вдруг покраснело от осознания неизбежного процесса.
— Тебе придется очень строго соблюдать обязанности, начиная с сегодняшнего дня.
Значит, теперь мне придется стать его игрушкой.
— Делай что хочешь.
Если справлюсь со всем, его гнев успокоится.
— Но у нас не будет детей.
— О чем ты говоришь?
— Я ненавижу детей.
— ...
— Они шумные и раздражают. Я ненавижу их.
Я покачала головой.
— Я докажу, что все в порядке, и развею позорные слухи. Но никакого ребенка. Я не хочу рожать.
— Никогда?
— Да, никогда. Я хочу родить от человека, которого люблю. Когда я буду настоящей женой, а не женой по контракту.
— Настоящей женой?
Рука, которая держала мою, снова стала сильнее. Было больно до такой степени, что у меня закружилась голова, но я стиснула зубы и вытерпела.
— Конечно, в будущем я выйду замуж и создам счастливую семью. Я ведь не могу всегда жить как фальшивая герцогиня.
Красивое лицо Амоида исказилось.
— Знаешь, насколько неправдоподобны твои слова? Если тебе это действительно не нравится, отправь меня в тюрьму.
— Скажи что-то более осмысленное, — злой голос Амоида звучал свирепо.
— Это ты говоришь то, что не имеет смысла… Ах…
Не в силах побороть боль, я простонала. Я сразу почувствовала, как сила, застывшая на моей руке, ослабла.
— Ты в порядке?
Я погладила больную руку.
— Я буду идеальной женой для тебя. Стану той, за кого командиру рыцарей не придется краснеть.
Я улыбнулась.
— Но нужен крайний срок, до которого я буду твоей женой.
— Крайний срок? — пробормотал он с осунувшимся лицом.
Глубокая тьма, будто Амоид погрузился в болото.
— Да, разве ты не был готов к этому?
Улыбка медленно распространилась по его лицу при моих словах.
Пустая улыбка без эмоций.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я не могу вечно гасить твой гнев. Я делаю это лишь потому, что задела твою гордость, — сказала я вслух. — Но даже кошка царапает хозяина, если наступить ей на хвост. Так и я не могу продолжать вечно. Значит, должен быть крайний срок.
— У рыцарей нет развода, — сказал Амоид, ожесточившись.
— Чтобы развестись, нужна веская причина.
— Причина?
Амоид посмотрел на меня с раздражением.
— Например, если твоя жена бесплодна… Или если у тебя появился другой наследник. Тогда никто не будет ненавидеть тебя после развода.
Я посмотрела на его лицо, полная решимости. Наконец, он заговорил:
— Ты нашла очень хорошее оправдание.
Амоид замолчал, посмотрев на меня сверху вниз. В темном затонувшем свете я не могла увидеть его лицо.
— Так каков крайний срок?
Голос Амоида был холодным, как лёд:
— Я отпущу тебя, когда мне это надоест.
Мурашки пробежали по позвоночнику. Инстинктивный страх овладел всем телом. Ярко-голубые глаза наполнились гневом.
Те самые глаза, которые я встретила давным-давно, когда меня привели в комнату для первой брачной ночи. Они смотрели на меня с презрением.
— Собирайся. Я не могу оставить свою жену в этой дрянной комнате ни на секунду. Будет неловко, если распространятся слухи.
— Амоид, я…
Бессознательно я подняла руку и схватила его. На мгновение Амоид посмотрел на меня, а после отдернул руку, будто увидел перед собой насекомое.
— Я не дам тебе много времени. Поскольку у тебя совсем нет вещей, пошли.
— Есть.
— Что?
Глаза Амоида просканировали комнату. Сколько бы он ни смотрел, не мог ничего найти.
— У меня есть вещи, которые нужно принести. Хотя для тебя они все равно будут выглядеть, как тряпки.
Я взглянула на коробку, которая стояла между кроватью и стеной.
— Кроме того, мне нужно кое-что организовать в аптеке…
Настойчивый голос прорезал воздух, когда наши глаза встретились.
— Забудь о работе здесь.
Сухой голос, как песчинки.
Амоид вынес смертный приговор:
— С сегодняшнего дня ты снова герцогиня Ифрет.
Обновлено: 12.02.2026