Глава 180 — Глава 130.

На самом деле, пространство не имело значения.  Самым важным было то, смогу ли я здесь выжить.  В тот момент, когда Камилла узнала, что невестка пыталась отравить сына, она наказала меня так строго, как только могла.  Для неё куда важнее здоровье Амоида, чем мой комфорт.  В этом особняке слово Камиллы — закон.  Поэтому я не могла сказать, когда моя шея будет болтаться после отрубания. Подумав об этом, я обхватила тело обеими руками с холодным чувством.  — Разве мыши и птицы не умирают, даже не замечая это? Крайне правдоподобная гипотеза.  Чего она не может сделать, если уже заперла меня в этой потайной комнате? Однажды отравит еду или… — ... Пока в моей голове крутились всевозможные негативные мысли, я услышала звук открывающейся двери.  — Еда.  Вошла Грета, топнув ногой, и поставила поднос с едой.  — Вы не должны голодать.  Грета похлопала себя по рукам, словно выполнила свою работу.  — Приятного аппетита.  — Грета. Я окликнула её, когда Грета уже собиралась уйти.  — Да? — Позволь мне поговорить с мамой.  — С госпожой? — Да.  — Зачем? Грета отвечала вежливым тоном. Я же заново сказала: — Мне нужно ей кое-что сказать.  — Ничем не могу помочь. Забив гвоздь в мой гроб, она ушла. Я же зловеще смотрела на молоко и хлеб на столе.  — Ни за что.  Возможно, высокопоставленная герцогиня пытается отравить свою невестку, пока правда произошедшего на раскрыта.  Я изо всех сил старалась мыслить позитивно, но это не так просто, как я думала.  Потому что противница — “та самая” Камилла.  Я обхватила шею обеими руками, подкралась к столу и отодвинула поднос с хлебом и молоком так далеко, насколько только возможно.  Я ничего не могу сделать.  — Идиотка… Больше всего я сейчас сожалею о том, что произошло в комнате Амоида.   Я взъерошила волосы, так как теперь бесполезно сожалеть. К счастью, тогда ничего не произошло. Но я не ожидала, что алкоголь будет таким. Сколько бы я ни говорила, что вчера вечером никто не пил, Камилла не слушала.  Для неё я просто женщина, ослепленная желанием иметь ребенка от герцога.  Могу ли я избавиться от этой лжи? Как мне рассказать ей факты, которые я узнала у Уолтера? Нет, прежде всего… — С Амоидом все в порядке? Амоид еще не проснулся, но я хотела быть рядом с ним во время пробуждения.  — О чем я думаю? Я была смущена из-за внезапного беспокойства. Теперь пришло время беспокоиться о себе.  Я покачала головой, чтобы прогнать другие мысли.  Главное — моя собственная жизни.  Уолтер сказал, что побочные эффекты, вызванные сочетание лекарства и чая, не убьют человека, если будут приняты соответствующие меры.  Так что волноваться не о чем.  — Не умирай, не умирай… Я шептала, несколько раз бродя по комнате. Как мантру, я повторяла эти слова снова и снова.  Почему?  Это определенно странный признак: я беспокоилась об Амоиде куда больше, чем о том, что меня заперли в странной комнате.  Первым делом нужно найти выход отсюда.  Но мысли об Амоиде продолжали приходить в голову.  Я услышала снаружи болтовню, затем лязг замков и цепей.  — Что? Дверь открылась, и вошел человек.  — ... Я посмотрела на того, кто стоят спиной к свету.  Это Раймонд.  — Раймонд? Я потерла глаза несколько раз.  Передо мной стоял Раймонд. Однако он выглядел совсем не так, как обычно. Кроткая улыбка сменилась пугающим, жестким и холодным выражением.  — Что случилось? Раймонд молча подошел ближе. Выражение его лица было даже несколько пугающим.  Совершенно незнакомое лицо, с которого содрали тонкую маску.  Никогда бы не подумала, что добрые и нежный человек может выглядеть так.  Но никто в этом особняке не заметил подобное? Значит, Раймонд все это время дурачил всех вокруг.  Эта перемена была настолько пугающей и неожиданной, что я не могла ничего сказать.  — Я пришел к герцогине. Мне нужно кое-что сказать вам.  — Из-за тебя Амоид болеет? — Мне жаль, что вы неправильно меня поняли.  На губах Раймонда появилась широкая улыбка.  — Поскольку нас здесь лишь двое, нет необходимости говорить официально.  Пока он сбросил мягкую маску, я видела в Раймонде лишь неприкрытую враждебность.  Была ли у него причина ранее сдерживаться? — Тебе не интересна твоя судьба? — Что ты имеешь в виду? Значит ли это, что ты знаешь мою судьбу? — Я не пророк, поэтому не знаю далекое будущее. Но знаю, что ждет герцогиню в ближайшее время. Вот почему я пришел, чтобы дать вам выбор.  — Выбор? Я нахмурилась. О чем ты говоришь? Разве ты тот, кто может предоставить мне выбор?  — Хорошо, — я была ошеломлена и издала слабый смешок. — Потому что я хочу знать, какая судьба меня ждет.  Раймонд улыбнулся моему ответу.  — Знаешь, какое наказание Камилла приготовила для герцогини? — Есть что-то хуже, чем смерть?  Я притворялась смелой, хотя внутри дрожала. Конечно, смерть сама по себе не так страшна. Но я переживала о братьях и сестрах, которые останутся одни.  — Смерть заканчивает все. Истинное страдание — получать боль при жизни, герцогиня.  — Так какую боль она причинит мне? — Прежде всего, это то, от его не умирают ни мыши, ни птицы. Ты ведь прекрасно знаешь характер Камиллы. Если дело доходит до сына, ей все равно на остальных.  Раймонд потер подбородок рукой и продолжил: — Может быть, это значит застрять вместе, откуда нельзя выбраться самостоятельно, и жить там, пока не умрешь? — ... — Но если я помогу, этого можно избежать.  — Больница — место, откуда нельзя сбежать? — Герцогиня хорошо меня знает. Это первая психиатрическая лечебница, любимая дворянами.  — Я слышала лишь название, но не знаю, что это за место. Но раз Раймонд так его хватил, должно быть, действительно прекрасная лечебница.  — Конечно. Потому что оттуда нельзя выбраться живым.