Они втроём вышли из KFC. Разница между температурой в кафе и на улице была огромной. В этот день температура на улице достигала 38 градусов. На них обрушились волны жары.
Лу Ичэн взял на себя инициативу и нарушил наступившее молчание:
— Я приехал сюда на электроскутере.
Цзян Жоцяо проследила за его взглядом и увидела ряд маленьких электрических скутеров.
В голове у неё сейчас был полный бардак, но защита от солнца была заложена в её ДНК, и она решительно сказала:
— Пришли мне адрес, и я сама доберусь туда на такси.
Средняя дистанция ходьбы составляла 500 метров, так что, если она пройдёт туда и обратно, получится километр.
Ей не хотелось идти по улице целый километр в такой жаркий день.
Летом это было сущим мучением.
Лу Ичэн не стал возражать и, склонив голову, отправил ей название и адрес западного ресторана.
Цзян Жоцяо нечаянно снова перевела взгляд на Лу Сыяня, и через несколько секунд её глаза словно наполнились песком, она неловко спросила:
— А как же ребёнок?
Лу Ичэн проигнорировал напряжённый ожидающий взгляд Лу Сыянь и ответил:
— Я возьму его.
Задумка Лу Ичэна была очень проста: в конце концов, они с Лу Сыянем общались уже неделю. Немного познакомившись, он уже прошёл стадию шоковой терапии, по крайней мере, теперь он мог спокойно принять тот факт, что пятилетний ребёнок — его сын.
А вот Цзян Жоцяо — нет, она узнала об этом всего десять минут назад.
Честно говоря, Цзян Жоцяо и так вела себя намного лучше него, неделю назад он думал, что у него проблемы с мозгами.
Он не хотел провоцировать Цзян Жоцяо.
Он надеялся, что она сможет постепенно смириться с этим, пока не придёт к согласию с ним, и тогда они смогут решить, что лучше будет друг для друга и для ребёнка.
Оставлять Цзян Жоцяо и Лу Сыяня наедине сейчас — явно плохая идея. Цзян Жоцяо не стала его принуждать, и кивнула, затем склонилась над телефоном и и принялась оформлять онлайн-заказ на такси в приложении.
Лу Ичэн вёл неохотно плетущегося за ним Лу Сыяня к парковке, и Лу Сыянь на каждом шагу оглядывался назад.
— Я тоже хочу солнцезащитный крем! А разве мальчики не боятся обгореть? Почему бы тебе не разрешить мне поехать в машине с мамой?
Видя, что Лу Сыянь очень недоволен и начинает злится, прямо как рыба фугу, Лу Ичэн завёл электроскутер и сказал:
— Дай ей ещё немного времени, как я уже сказал, ты её напугаешь. Судя по дате твоего рождения, ты родился, когда нам с ней исполнилось по двадцать семь лет. Ты ведь знаешь об этом?
Лу Сыянь был похож на баклажан, побитый морозом.
— То есть, ты появишься у нас, когда нам будет по двадцать семь, но знаешь ли ты, сколько лет нам с ней в этом году? — тон Лу Ичэна был ровным, без взлётов и падений, словно он говорил о погоде: — Нам всего по двадцать лет, до нашего знакомства с тобой ещё несколько лет, поэтому сейчас, независимо от того, я это или она, никто из нас тебя не знает, ты можешь понять и принять это как данность?
Лу Сыянь не хотел соглашаться и вспылил:
— Я не могу!
— Можешь, иначе почему ты не приставал к ней сейчас? Надеюсь, ты понимаешь, что мы с ней не те родители, которых ты знаешь, но не волнуйся, мы не безответственные и не бросим тебя. Я делаю всё, чтобы она тоже стала ответственной, так что, ты не будешь усложнять мне жизнь, хорошо?
Лу Сыянь надулся:
— Я хочу домой!
В его глазах уже стояли слёзы.
Здесь совсем не весело, если бы он знал, что произойдёт, то не стал бы играть в прятки.
Лу Сыянь очень хорошо умел притворяться плачущим, у него были правильные позы, голос, даже движения, но только слёзы подводили.
На самом деле он плакал очень редко.
За последние несколько дней он выплакал почти все слёзы за прошедшие пять лет.
Как он мог понять, что папа всё ещё папа, но уже не тот, который подбрасывает его в небо?
Как он мог понять, что и мама уже не та? Мама щебечет и целует его несколько раз в день.
Он любил маму и папу с самого рождения, но теперь подумал, что мама и папа не любили его сразу, не любят и сейчас, и плохо к нему относятся.
Видя слабый, жалкий и беспомощный вид Лу Сыяня, Лу Ичэн вздохнул:
— Я отведу тебя в Pizza Hut сегодня днём и куплю тебе лего, хорошо?
Лу Сыянь моргнул:
— Хорошо!
Плакать бесполезно, никто тебя не пожалеет, если ты будешь плакать!
Этого пятилетнего ребёнка многие назвали бы очень разумным.
В свои пять лет он уже успел убедиться в том, что многие взрослые не обращают внимания на слёзы.
Они тронут только того, кто его любит...
Теперь, когда он плачет, родители считают, что это их раздражает.
Он действительно самый жалкий человек на свете!
Обновлено: 02.02.2026