После легкой разминки и спаррингов Гай велел нам лечь на спины и взглянуть на беззвездное небо над городом. В Хирайзуми имелось даже пара небоскребов, — этажей на 15-20 каждый, — электрическое уличное освещение и более современные архитектурные решения, чем в Конохе. Может, я должен был почувствовать себя как дома, посольку большую часть прошлой жизни провел бок о бок с интернетом и автомобилями, но… часть меня скучала по звездам и Млечному Пути, к которым приучило недавнее детство.
— Противоестественно, — буркнул Неджи.
Я покосился на него:
— Неужто твои волшебные глазки не видят звезд, волшебник?
— Только если постараюсь, — проворчал он.
— А мне даже нравится, — вставил Ли. — Необычно. Зато когда вернемся домой, снова увидим настоящее ночное небо и будем ценить его ещё больше.
— Очень мудро, Ли! — пророкотал Гай. — А теперь давайте говорить СТРАННЫЕ истины под этими СТРАННЫМИ небесами. Дабы наш взгляд на мир преобразился под полурасцветшей луной.
— Как поэтично, Гай-сенсей! — чуть не разрыдался Ли.
— Спасибо! Я вычитал в печенье с предсказанием!
И почему я не удивлён?
Несмотря на предложение/приказ Гая, никто не спешил брать слово.
— Ну? Никто? А? А? А-а-а?!
Ладно. Вызов принят.
— Система циркуляции чакры недействительна. Её не существует.
Неджи подавился и закашлялся.
— Пр-прошу прощения?!
— Система циркуляции чакры недействительна, — повторил я.
Я целый год в прошлой жизни проторчал на курсах медика. Нас учили анатомии. И то, что нам здесь показывали в качестве схемы циркуляции чакры, на деле является лимфатической системой с примесью магии. Не то чтобы они называли это магией, ведь официально её у них нет, но какая к чёрту разница, чакра, магия, мана… плевать вообще. И я знаю, что прав. Готов сдохнуть на этом холме, но отстоять своё мнение.
До меня донеслись чьи-то шаги разбавляющие возмущенные возгласы. Но я закрыл глаза с улыбкой, зная, что успешно посеял хаос вкупе с ноткой просвещения. Мисс Фризл мной бы гордилась.
Кто-то навис надо мной. Я приоткрыл глаза…
…как раз вовремя, чтобы увидеть, как Неджи ткнул меня в шею.
Я перестал что-либо чувствовать ниже кадыка.
— Эй, Неджи! — услышал я возглас Ли.
— Это ничего не доказывает, — громко заявил я. — Никакая это не отдельная система, просто удар по нервам. Поток чакры связан с существующими телесными функциями и процессами, а не независим от…
— Я спать. — Неджи развернулся и скрылся из виду. Я не мог толком шевельнуть головой, не задействовав руки или ноги. Может, если я просто…
и вот я уже лежу лицом в землю. Фантастика.
Что ж, одно средство осталось.
— Чакру ВЫДУМАЛИ КАГЕ, чтобы ПРОДАВАТЬ БОЛЬШЕ НИНДЗЯ государствам и держать ЛЯГУШЕК в узде! — проорал я, уткнувшись в почву. — Меня можно заткнуть, но ПРАВДУ не заглушить! Взять его, Тираннозавр-сенпай! ВЗЯТЬ ЕГО, ТИРАННОЗАВР-СЕНПАЙ, атуй Нейджи!
Гай с Ли уже стали красными от смеха.
— ЗАТКНИТЕСЬ! — рявкнул какой-то рандом из соседней многоэтажки. Его медовый тенор аккомпанировали плач младенца и лай собаки.
***
Наутро Неджи по-прежнему сверлил меня взглядом. К его счастью, паралич от тычка прошел через несколько часов, так что я улегся вовремя. Проведи я всю ночь уткнувшись в землю — и, возможно, задумался бы о мести.
— Доброе утро, — поприветствовал я, наслаждаясь яичным рисом, который сегодня подавали на завтрак.
— Мгм, — буркнул он. Ли с Гаем, похоже, затеяли состязание по скоростному поеданию риса, так что мы предусмотрительно держались подальше от зоны забрызгивания.
— Я в буквальном смысле вижу систему циркуляции чакры Бьякуганом, Нобунага. — Вот что он изрек затем. — Твои слова причинили мне физическую боль, ибо противоречат очевидному.
Лимфоузлы, ну да ладно. Будем называть хрен редькой.
При обычных обстоятельствах это самое близкое к извинению, на что способен Неджи. Так что я решил закрыть тему.
— Научишь меня тогда твоим ударам? — попросил я.
— Признаешь их состоятельность? — парировал он.
— Признаю их эффективность и использую терминологию, к которой ты привык. — Я направил на него палочки для еды, будто кунаи. — Но ничего не признаю.
Он вздохнул, как и ожидалось.
— У тебя нет Бьякугана. Не сможешь видеть тенкецу.
— Не нужно их видеть, чтобы бить. Просто покажи парочку, с которыми, по-твоему, я могу поэкспериментировать. Это будет ещё одной стрелой в колчане. К моменту, когда мы приступим к выполнению серьёзных миссий, я хочу, чтобы мой колчан был полон.
Я не планировал учиться изяществу Мягкого Кулака, о нет, напротив, грубо форсировать этот стиль. И это меня даже воодушевляло. Получится ли? Или Гокен с Джукеном всё же нельзя совместить?
— Всё зависит от того, есть ли у тебя другие… провокационные заявления.
Он звучал устало. Будто это его парализовали на ночь, а не меня.
— Я зову это «горячие тэйки».
Нейджи испустил долгий, тяжёлый вздох:
— У тебя есть ещё «горячие тэйки», Нобунага?
— Ниндзюцу и гендзюцу — социальные конструкты, — выпалил я. — По сути, на высоких уровнях граница между ними размывается, судя по описаниям техник всяких там Хокаге и джонинов.
Хьюга рефлекторно открыл рот для возражений, но притормозил, обдумывая идею.
— Вообще-то, может, и правда. Не знаю. Гай-сенсей?
Гай тут же навис над нашим столом, скрестив руки на груди.
— Хм-м-м.
Его брови сошлись на переносице. Одна рука поднялась почесать подбородок — наш джонин изобразил классическую позу Мыслителя.
— Хм-м-м.
Глаза закрылись, ноздри раздулись — он глубоко вдохнул, посылая кислород в мозг, обдумывая вопрос.
И затем поднял руку, будто школяр.
— Что такое социальный конструкт?
***
После объяснения Гаю, что такое социальный конструкт… ответа у него так и не нашлось. Наш джонин был мастером практики, но не теории дзюцу. Поэтому моим заданием на ближайшие пару дней, свободных от тренировок, стало самому исследовать этот вопрос.
В Хирайзуми библиотек больше, чем в Конохе, но в отличие от нашей деревни, они общего назначения, а не заточены под нужды ниндзя. Посему нужные свитки и книги попадались заметно реже, но мне удалось откопать труды нескольких видных ниндзя (разумеется, в цензурированном для масс виде).
Спустя два дня конспектирования и анализа я пришел к выводу.
— Думаю, у них неверное определение гендзюцу, — заявил я, пока мы с Ли и Неджи торчали в общем гостиничном номере.
— Только не очередной горячий тэйк… — пробормотал Неджи себе под нос. — Прошу прощения?
Я указал на товарища в хаки:
— Нет, я серьезно. Послушай. Первый Мизукаге определяет гендзюцу как «создание ложного ниндзюцу». Но это же… это всё равно ниндзюцу, разве нет? Нельзя одну ножку табуретки определять как «вроде другой ножки, только ненастоящая». Да и у прочих определения не лучше.
Ли кивнул. Неджи со вздохом признал:
— Это… справедливое замечание. Но как бы ты тогда определил гендзюцу, о мастер иллюзий?
Ожидаемый вопрос, но от этого не легче. Я перебрался на свой футон и задумался.
Ключ к решению — задать верный вопрос. Что есть гендзюцу? Могу ли я описать его, не прибегая к тому, чем оно НЕ является? Слова вроде «ложный» и «иллюзорный» отметаются, ибо служат антитезой другим концепциям, что ощутимо сужает словарный запас.
— Ну так?
— Тихо, — шикнул Ли. — Нобунага размышляет.
— Есть, — произнес я чуть погодя. — Предварительно… гендзюцу является… манипуляцией информацией и контроль над ней.
Неджи фыркнул:
— И?
— В смысле «и»? Я только что дал определение получше, чем Первый Мизукаге!
— Чем оно лучше? Что оно меняет?
Ах, юность, ах, глупость.
— Оно меняет всё.
Предыдущие дефиниции навешивали кучу ненужных ограничений — низводили гендзюцу до «инструмента отвлечения и блефа» или прямо заявляли: «будучи бесплотным, это искусство менее полезно, чем ниндзюцу».
— Тогда докажи, — бросил Неджи. — Если сможешь, то, быть может, научу тебя паре приемов Джукена.
Обновлено: 09.04.2026