Глава 63 — Интерлюдия

Интерлюдия Двое сидят в пустом классе. В отличие от остальных «пустых» и «неиспользуемых» классов — на стенах этого нет ни одного портрета. Ни одного осколка смысла не проникает из него вовне. Так решила Хогвартс, и так было, есть и будет. Двое сидят друг напротив друга, смотрят друг другу в глаза... Их губы не шевелятся, ни один звук не тревожит тишину. Но беседа идет. — Мы долго откладывали этот — разговор. Долго, сколько могли, но — больше тянуть нельзя. Мы должны... — должны решить, кому — кому принадлежит наша — верность. Двое, отражением друг друга держатся за руки. Их общая память рисует картины прошлого и будущего, Небывшего, и Отвергнутого, того, чему не суждено возникнуть в этом мире. Образ мудрого старца, лучащегося добротой, формируется из обрывков воспоминаний, из осколков разговоров... Вот только боль причиняет то, что это именно осколки, между которыми зияют отчетливые дыры. И то, что в них проглядывает — пугает двоих. — Он говорил, что мы нужны ему, что — мы — лучшие, что наша Сила поможет принести — добро и всеобщее благо в — мир людей, не различая магов и — магглов. Он обещал приглядывать и — беречь. Но когда — наш мир заполнила боль, мы — кричали, мы плакали, мы просили — о помощи. Он не мог не — слышать, но услышать — не — захотел. Мы делали все, что он — говорил сделать, а он предал — нас. Два тела содрогаются, как будто заклятья, направленные в одно из них — обрушивались на двоих. Но куда страшнее — боль обожженных предательством детских душ, разом разучившихся доверять. Другой образ всплывает в памяти. Дети содрогаются. Их глаза, видящие скрытое, говорят им, что от такого лучше держаться подальше. Что ЭТО — нечто непонятное. Чужое. Страшное. — Мы для него — никто. Не нужны. Не интересны. — Бесполезны. В его душе горит ярость — Всеизменяющегося, и это было так — задолго до Змея, и мы говорили — Белому, но он не поверил — нам. По просьбе Белого мы сделали — многое, что должно было — повредить ему, вызвать его — гнев и его ненависть. И когда мир повернулся к нам — спиной, нам было нечего предложить — ему. Нечего предложить... нечем оплатить страшный — риск. Обращение к нему было — отчаянием. Но он восстал — в мощи своей. Он подчинил мир своей — воле и своей Силе. Он пришел — и спас. Мы должны ему больше — чем наши жизни. Мы должны ему — наши души. Мы боимся — его, но... он будет нам хорошим — сюзереном. Двое сидят, взявшись за руки, в пустом классе. Ни слова, ни звука не всколыхнуло тишину... Но решение — принято.