Глава 117 — Глава 116. Сквозь Тьму. Часть 2. (Джинни).

Глава 116. Сквозь Тьму. Часть 2. (Джинни). /*Прим. автора. Спасибо всем, кто помогал мне с вопросом, заданным в конце предыдущей главы. Некоторые предложения мне понравились, и из их компиляции и возникла изрядная часть этой главы. Но даже тем, чьи предложения были отвергнуты — все равно спасибо*/ Задача, поставленная Мастером, на поверку оказалась почти нереально сложной. Рон даже в сортир брал с собой эту клятую тетрадь. Иногда хотелось на все плюнуть, и оставить Ронникинса с его дневником в покое. Но... Какой ни есть — но он мой брат. И если он не справляется со столь тяжелым испытанием — долг семьи ему помочь. Долг семьи... Перси просить бесполезно... а вот близнецы... Дойдя до этой мысли, я попросила у Гарри разрешения отлучиться в гостиную. Мастер посмотрел на меня с удивлением, и сказал, что никак меня не ограничивает, так что все, что я могу делать, не нарываясь на ограничения ошейника — он мне разрешает. Я удивилась. Я же пошла на то, чтобы стать адорат, только для того, чтобы он наказал меня за то, в чем перед ним виновата моя семья. Наказал — и простил. Но где оно, это наказание? Я не понимаю... Ну ладно. Сейчас не время думать о Высоком. Надо найти близнецов. — Джинни, сестренка — А вот и они. — куда это ты — летишь? — Говорить с близнецами — это надо иметь привычку. И у меня она есть — выработалась за столько-то лет. — К вам. Мне нужна ваша помощь. — Хорошо. Что — нужно нашей — маленькой сестричке? — Ненавижу, когда они так говорят! — Мне нужна черная тетрадь, с которой Рон все время таскается. — После такого ответа глаза близнецов вспыхивают азартом. — Тю! А звезда — с неба тебе — не нужна? Мы раза — три пытались ее — увести. Дохло. — Я пожала плечами — Очень нужно. Это наш долг как семьи. — Я повертела языком за зубами, проверяя: смогу ли я рассказать близнецам то, что хочу рассказать... и с новой порцией удивления не встретила никаких помех. — Этот дневник — темный артефакт. Он накачивает Рона ненавистью. — Откуда ты — знаешь? — Удивились близнецы. — Про то, что Рон накачан ненавистью по самые уши — я вам и раньше рассказывала. А вот про то, что ненависть эта — от дневника, про это мне рассказал Гарри. — А почему твой — Мастер сам не — поможет бедному — Ронникинсу? — Поинтересовались близнецы. — Он мог бы просто — дать в рыло... благо есть — за что, и забрать? — «Есть за что» настолько, что Гарри заявил, что и пальцем не пошевелит, даже если Рон у него на глазах тонуть будет. — Вот даже как... — На этот раз Фред и Джордж высказались хором. — Это что же — такого натворил — Ронникинс, чтобы — вызвать ТАКУЮ — реакцию?! — Удивление близнецов разносится по коридору. — Нет, он, — конечно, придурок, но чтобы — настолько... — Что вы знаете о событиях прошлого года? — Жестко спросила я старших братьев. Те пожали плечами. — Тоже, что и — все, то есть почти — ничего. — Ну что ж... Поминутно ожидая, что вот-вот ошейник вспыхнет кровавым огнем багровых рун, я мой язык откажется произносить слова, я рассказала близнецам практически все, что мне удалось узнать об истинной подоплеке событий прошлого учебного года. В том числе — и о Пологе Отчаяния и его эффектах*. Братья осознали и впечатлились. /*Прим. автора: на всякий случай, во избежание недопонимания: Джинни пересказывает то, что ей рассказала Миа, т.е. «официальную версию», к реальности имеющую отношение довольно косвенное*/ — И после этого Ронникинс — еще жив? Добрейшей и — замечательнейшей души — человек — твой — Мастер... Ладно. Мы — сделаем. Но ты нам — поможешь. — Конечно. — Я кивнула. — Что надо сделать? — Сегодня после — уроков посиди — в факультетской гостиной. Или — тебе нужно сразу — бежать к — Гарри? — Нет. — Ответила я на ожидающий взгляд близнецов. — Гарри сказал, что я могу делать все, кроме того, что даже он не в силах мне разрешить из-за этого. — И я провела пальцем по ошейнику адорат. — Хорошо. — Кивнул в ответ Фред... а может быть — Джордж. — Тогда — — приходи. Мы будем — готовы. — Договорились. Что я должна буду сделать в гостиной? — Братья синхронно покачали головами. — Смысл плана в — том, что ты не — должна о — нем знать. Так — будет надежнее. Мне оставалось только в очередной раз кивнуть, и пойти на занятия. После трансфигурации, которая сегодня у нас была последним уроком, я отправилась в гостиную Гриффиндора. Честно говоря, последние дни я если там и появлялась — то только в компании Гарри и Гермионы, так что сейчас мое появление вызвало несколько недоуменных взглядов. Я уселась на тот диванчик, который обычно занимали мой Мастер со своей девушкой, и который по привычке оставляли незанятым, и стала читать учебник по зельям. Хотя учиться у Снейпа и трудно, но он — один из немногих Мастеров зелий в стране... да и на континенте найти сравнимого — не легко, и занимаются они, как правило, отнюдь не преподаванием у младших курсов, а, в лучшем случае — готовят одного-двух учеников. Гермиона объяснила мне, что в его бурчании, в основном — по поводу умственных способностей учеников, временами встречаются такие сведения, которые в учебниках просто не пишут, в основном по той простой причине, что составители учебников о них не знают. Так что Мастер заказал мне совиной почтой второй учебник зелий, и Прытко пишущее перо, которое на уроке записывало ворчание профессора Снейпа. А после уроков мы разбирали записи и аккуратно переносили взблескивающие в речи профессора бриллианты знаний — на поля учебника. Гарри сказал, что поначалу такая практика очень возмущала Гермиону, но он сумел убедить ее в том, что так намного удобнее, чем искать записи об одном и том же рецепте в двух книгах. Тем более, что поля учебника зельеварения — широкие и очень удобные, кажется, они прямо предназначены для того, чтобы ученики вносили в них свои заметки. Когда профессор в первый раз увидел на нашем с Демельзой столе пергамент и прытко пишущее перо — он что-то тихо проворчал себе под нос, но высказываться вслух, а тем более — запрещать, не стал. Зато с тех пор, как я перенесла в свой учебник заметки Гермионы с прошлого года и стала делать свои — мои успехи в зельеварении резко выросли, и мне даже удалось заработать балл для Гриффиндора. На зельях! У профессора Снейпа! Целый вечер я чувствовала себя национальной героиней... и под конец, когда Гарри решил покинуть гостиную и позвал меня за собой — я осознала, почему он так не любит свою славу. Фанатичным поклонникам удалось достать меня всего лишь за пол дня. При этом все мои объяснения, как самим добиться такого же успеха — они благополучно пропускали мимо ушей. Да... Когда Колин очнется — надо будет поговорить с ним на тему организованного нами фан-клуба... Серьезно поговорить. Что-то громко бухнуло. Я подняла взгляд от книги, и увидела, как Рон падает возле своей сумки, из которой валит черный дым. — Джинни, — обратился ко мне Фред... а может быть — Джордж. Их и мама не всегда различает. — Мы — доставим Ронникинса в — Больничное крыло, а — ты — принеси его — сумку. Мадам — Помфри может — понадобиться образец того, — чем он отравился. В полном недоумении я подняла сумку, и на вытянутой руке, чтобы не надышаться самой, понесла ее вслед за близнецами, которые резво тащили Рона, и Лавандой, кудахтавшей вокруг них. Сначала я пыталась держаться возле «спасательной команды», но потом резко замедлила шаг, поняв, что это и есть тот самый шанс, который близнецы пообещали мне организовать. За Рона я особенно не волновалась. Близнецы еще перед моей отправкой на первый курс рассказали мне, что они всегда очень внимательно тестируют свои изобретения на безопасность. И объяснялось это весьма просто: на первом курсе, после опробования одного из первых изделий компании «Фред и Джордж» Ли Джордана еле откачали. И профессор Снейп пообещал, что если подобное повторится, и от экспериментальных продуктов близнецов кто-нибудь серьезно пострадает, то он, профессор Снейп, не будет размениваться на снятие баллов и отработки, а просто пошутит в ответ. В таланте зельевара и наличии у него обширного, хотя и несколько черного чувства юмора близнецы не усомнились. И с тех пор делают все, чтобы не давать повода профессору это самое чувство юмора проявить. Когда встревоженное квохтание Лаванды стихло за поворотом, я намеренно шагнула на лестницу, которая никак не могла привести меня к Больничному крылу. Зато именно в коридоре, куда она вела был участок, не просматриваемый портретами. Там я зажала нос, и полезла копаться в сумке Рона. Первым на свет появился слегка обгоревший по краям свиток с эссе по зельям, которое, если я правильно помню рассказ Гарри и Гермионы — надо было сдать еще вчера, потом — пара потрепанных учебников, и лишь затем показался вожделенный приз — черная тетрадь с надписью «Дневник Т.М. Риддла».