Глава 82 — Брат и сестра.

Брат и сестра. — Кай? — Рукоять меча как будто сама собой возникает в моей руке — Ну да. Я это. Я. — Так что же ты молчала все это время? — "Все это время" — это что-то около минуты. — Как это? — Ты с такой силой швырнул в профессора последнее воспоминание, что оно досталось и мне. И оказалось ключом к моей памяти. — Странно, а ехидничала так, как будто знала об этом все шестьсот лет. — Прости, братик, но вспомнить собственную смерть — событие неординарное. Вот и заносит меня. — Это ты прости, сестренка... — Да, кстати, объясни мне, чего ты так злишься каждый год? Вроде все, виновные в моей гибели уже встретились с Лодочником? — Не все. — Клинок лежит у меня на коленях, и я ласкающим движением провожу рукой по лезвию. — И кто это сподобился пережить Ночь Черного Пламени? — Я. — Не понимаю. — Это защищая меня ты пошла против Главы Дома. Это я должен был разобраться в том, что сказал Меняющий пути устами своего аватара. Это я должен был вытащить тебя... Сестра, я предал тебя. И не могу даже просить прощения. Потому, что такое — не прощают... — Дурачок. Такое — действительно не прощают. Потому что тут нечего прощать. Архитектор судеб развешивал куда худшую правду на ушах демонов, древних, как сама грязь. И ничего — кушали, не давились, еще и добавки просили. По сравнению с ними ты и сейчас — в лучшем случае — подросток, чуть старше Миа. А уж тогда — и вовсе был младенец. И требовать от себя способности с ходу разобраться в извивах мысли того, кого не зря зовут Интриганом... Ты хочешь слишком много. — Скайли... — Зови уж меня Кай. В конце концов, Скайлой я была всего четырнадцать лет, а Кайгерн Скрытной — ... немного больше. — Последняя фраза сопровождается ощущением необидной насмешки. — Кай... — В конце концов, это было мое решение. Я же Оракул. Я знала, что мне грозит, и, как видишь — даже подготовила себе путь отступления. — Так значит ты... — Я напророчила себе, что обязательно окажусь рядом с тобой. Как видишь, пророчество исполнилось. — Хм... до этого мне казалось, что Боги Хаоса неодобрительно относятся к пророчествам... кроме тех, которые изрекают сами. — Во-первых, мое пророчество удачно наложилось на обещание Познающего. А во-вторых, я сформулировала его в виде проклятья. А уж проследить за исполнением проклятья для любого из Темной четверки... — Кай, ты — гений! — Вот так уже лучше. А теперь расскажи-ка ты мне: как пал наш Дом? — Что там рассказывать... Как ты напророчила, так и пал. — Подробнее. А то с мечом ты на эти темы почему-то не откровенничал. — Когда я прикончил братца Мэтью, то понял, что исполнять Проклятье Отсеченной ветви придется мне: больше просто некому. — И ты кинулся в лоб, крушить все вдребезги и пополам? — Если бы я сделал такую глупость — мы с тобой могли и не встретиться. — Не могли. Два моих проклятья должны были надежно защитить тебя. Тем более, что последнее было предсмертным. — ... Спасибо, Кай! — Не за что. Ты продолжай, продолжай. — Хорошо, продолжаю. Я не стал торопиться. Какое-то время я работал, изображая из себя скорее Руку злой судьбы, чем Карающий меч: собирал и сливал информацию, перехватывал гонцов, устраивал рукотворные случайности, копил силы и деньги. В конце концов — стал известным кондотьером. Своего рода Семнадцатилетний капитан. Сейчас-то я понимаю, что сработал я тогда грубо и прямо. Что получилось у меня все скорее благодаря помощи Господина перемен, чем благодаря моим собственным скромным талантам. — Скромным талантам. Ну-ну. Скромность паче гордыни. Но ты продолжай. — В общем, дела Дома шли все хуже и хуже. — Это понятно. С таким-то "благожелательным вниманием". — Младшие Дома потихоньку отпадали, пытаясь найти защиту и покровительство у других Домов. — И как, получалось? — А то! Они же уже не принадлежали к нашему Дому, и у меня не было повода их преследовать. Более того — я им иногда помогал, и вести об их благополучии только подстегивали процесс. — Хм... Неплохо. — А когда Дому стало уже совсем плохо, отряд Мантикоры предложил свои услуги Фиолетовой хризантеме. — Странно. Я не могу вспомнить, как назывался наш Дом... — Видимо, над твоим телом все-таки провели малый обряд Отречения. И хорошо еще, что не полный ритуал — а то и имя твое не смогли вспомнить. — Так вот... я не могу вспомнить название нашего Дома... Но помню, что Дом Фиолетовой хризантемы — наши враги. — Были. — Что? — Они были нашими врагами. — А что же с ними стало? — Слушай дальше. Отряды Фиолетовой хризантемы осадили главную, а к тому времени — и единственную резиденцию нашего Дома. У Главы Дома еще оставалось кое-какое влияние, поэтому они не слишком боялись: стены дома были крепки, а оставшиеся союзники — спешили на помощь. Но первыми до резиденции добрались Мантикоры. В ту ночь я в первый раз принял демоническую форму, и выбил ворота Пламенем Хаоса. Я до сих пор удивляюсь, но мои люди последовали даже за демоном. Когда же я вновь показался в проломе — в замке оставались в живых только женщины и дети младше четырнадцати лет. Хризантемы требовали прикончить и их, но я выторговал их жизни себе. А после Ночи Черного пламени никто не решился оспорить договор. Кажется, они решили, что я собираюсь зверски замучить всех пленных... или принесу их в жертву своему покровителю. — А на самом деле? — Отдал их встреченному отряду Дома Серебряной розы, с условием, что их всех примут в Дом по полному ритуалу. — Ну ты прямо Ангел Милосердия. Даже полный ритуал потребовал. — После полного ритуала никто из них уже не мог претендовать на имя нашего Дома. Вот так он и прекратил свое существование. — Вот, уже узнаю братика. А то какой-то слишком добренький получался. — Это еще не все. Узнав от неофитов о том, что именно случилось в Ночь Черного пламени, Серебряная роза обвинила Фиолетовую хризантему в демонопочитании и отступничестве. Те кинулись искать отряд Мантикоры, чтобы доказать свою невиновность. Фиг они нашли, а не моих людей: я к тому моменту уже увел их из нашего мира. Так что Дом Фиолетовой хризантемы был стерт объединенным Светлым воинством. — А дальше? — Узнав о том, что Великий дом был уничтожен всего лишь одним демоном, остальные Великие дома, в величайшей тайне, но регулярно стали обращаться к Повелителю Всего-и-Ничего, и влияние Архитектора судеб сильно увеличилось. — Красиво. — А вот дальше... Я даже не знаю, стоит ли тебе рассказывать... — Говори. — В общем, помнишь того певца, которого мы как-то вместе слушали? — Того русского? — Да. Так вот... когда я слушал одну его песню... Он как все видел. — Что за песня? У него много хороших. — Когда из чрева лошади на Трою Спустилась Смерть, как и положено — крылата Над избиваемой безумною толпою Кто-то крикнул — это ведьма виновата. — Даже так? — Именно так. Теперь ты — Скайла Горевестница, Проклятый Оракул. Оказывается, ты позавидовала своему брату, который наследовал власть, и прокляла свой Дом, призвав могущественного демона из Хаоса. Демон разрушил Дом, и ты уже торжествовала победу, когда раненый и умирающий Глава Дома сумел убить твое тело, чтобы спасти твою душу. А дальше идут многосложные рассуждения о том, как следует воспитывать Оракулов, чтобы эта история не повторялась. — Хм... А что... Вполне себе легенда. Ничем не хуже многих других. — Я боялся, что ты это хуже воспримешь. — Я ничего не могу изменить. Так что и переживать по этому поводу — не собираюсь. Ты-то как? — Лучше. Знаешь, наверное стоило давно это тебе рассказать. — Ты не знал. И я — не знала. А теперь — иди спать. — И правда. Я же выполнил указание профессора и полностью успокоился... А пузыречек, пожалуй, припрячу — вещь хорошая, глядишь — пригодиться. — СПАТЬ. Немедленно. — Иду, иду.