Глава 70 — Чувство вины.

Чувство вины. — Просыпайся! Просыпайся же! Ну, ты и соня! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил! — Кай, что ты несешь? Какой шторм? — О! Очнулся. А теперь — быстро включайся в работу. А то этот старый ... интриган твою девушку вгонит в такую депрессию, что потом — выводить ее из этого состояния замучаешься. — Что? На пять минут выпал из жизни... — Вот-вот. — Покажешь воспоминание? — Лови. Описывать словами то, как воспринимает мир одушевленный меч — бессмысленно и бесполезно. Это далеко от всего, привычного людям... и даже демонам. Только долгие века совместных странствий позволяют мне разобраться в том воспоминании, что сбросила мне Кай. Носитель допивает бокал с отравленным напитком, и обрывает связи с действительностью, оставив себе только тонкую нить, ведущую к мечу. Его тело начинает медленно заваливаться назад. Бокал выпадает из руки, и разлетается искрящейся стеклянной крошкой по каменному полу. Мутные капли сока пополам с зельем блестят среди этого искрящегося кружева. Скоро они будут сметены и перемешаны спешащими на помощь, и никто уже не сможет разобраться в том, что в них было. Как и ожидалось, первой успевает Девушка. Она удерживает Носителя, не давая ему кувыркнуться через лавку и удариться затылком. Растерянный и испуганный взгляд обегает зал... Естественно, Интриган тут же оказывается рядом. — Бедный мальчик. Снейп! Доставьте Гарри в Больничное крыло! — Хорошо, директор. — Профессор Дамблдор! Что с Гарри? — Девушка серьезно беспокоится. Это видно невооруженным взглядом, и особенно должно быть заметно столь опытному педагогу, как Интриган. — Не стоит беспокоится. Мальчик просто переутомился. Наверное, ему тяжело было ходить на занятия в таком состоянии. Гарри лучше было бы отлежаться в лазарете, но сама видишь... — Но почему он... — Видимо, он предпочел твое общество компании мадам Помфри. — Значит, это все из-за меня... — Почему же? Мальчик просто не рассчитал силы, изображая Стойкого оловянного солдатика. Ну и гад же ты, Интриган. Одновременно вызываешь жалось, и намекаешь, что Девушка повела себя как Бумажная балерина? Неплохо задумано. Жалость и чувство вины... Они, конечно, не способны убить настоящую любовь... но вот надломить зарождающееся чувство — вполне могут. А потом, по твоему расчету должен сработать приворот. Этого, конечно, не будет... но вот депрессию Девушке ты можешь обеспечить качественную. Так продолжаться не может. Пора будить Носителя и прекращать спектакль. Пять минут повалялся в отключке — и хватит. Избранный он, или погулять вышел? — Просыпайся! Просыпайся же! Ну, ты и соня! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил! Всплываю из кусочка чужой памяти. — Спасибо, Кай. Ты была права, растолкав меня. — Верная паранойя счастлива услужить Господину! — Регулятор сарказма прикрути на минимум, хорошо? — Ладно уж. Давай, успокаивай свою девочку. Полноценно очухиваться мне пока еще рановато. Поэтому ограничиваюсь тем, что вытягиваю нить к ярко светящейся в моем сознании Метке. — Миа! — Гарри! — Миа, успокойся. — Но Гарри... профессор Дамблдор сказал, что это ты из-за меня отказался лежать в Больничном крыле, и теперь — переутомился. Что это из-за меня ты — в таком состоянии. — Худшая ложь — это когда врут правдой. — Как это? — Отлично. Привычное средство сработало. Достаточно разбудить любопытство — и начинающейся депрессии как не бывало. — Я действительно не остался в Больничном крыле, чтобы побыть с тобой. И это — пожалуй, единственная правда в сказанном. — А что же ложь? — Что я переутомился и упал из-за этого. — То есть? — Про то, какой коктейль намешал в мой сок директор, чтобы добиться такого результата — он, похоже, очень скромно умолчал. — Коктейль? — Помнишь, профессор Снейп предупреждал... — Ты что, знал, что именно пьешь, и все равно выпил? — Да. — Но почему... — Почему не предупредил тебя? Директор ждал, что ты испугаешься. А если бы ты знала, что я падаю по собственному выбору — ты не смогла бы достоверно это сыграть. Прости, а? — Знаешь же, что я не могу на тебя злится. — Пора изучать некромантию. — Зачем? — Подниму автора Полога Отчаяния. И буду мучить. — За что? — Если бы ты могла на меня злиться — сейчас обругала бы нехорошими словами... Я бы минут десять вымаливал прощение, а потом — мы оба успокоились бы. А так — придется ругать себя самому. И как узнать, когда остановиться? — Можешь — уже. Считай, что прощение ты вымолил. — Ментальный голос девочки окрашен смехом. — Спасибо. — Только вот... зачем все это директору? — Интрига простенькая, но красивая. — Расскажи. — Мы сейчас — в лазарете? — Да. — Ставлю золотой галеон против медного кната — на соседней кровати лежит Рон Уизли. — Ты выиграл. Кнат завтра занесу. — Оставь себе. Так вот... Я сюда влип, похоже, надолго. Не сомневаюсь — мадам Помфри получила строжайшие указания меня отсюда не выпускать. — Допустим. — Чувство вины, которым постарался обеспечить тебя директор, помешало бы прекратить посещения, но и не дало бы нам нормально общаться. А тут — Рон. А на тебе — остатки Полога. Результат пояснять? — Не надо. Но... — Как я и говорил — простенько, но со вкусом. — И что мы будем делать? — Усиленно тренироваться. — Как это? — Директор, в своей бесконечной доброте, подарил нам идеальную мишень. И, наверняка, постарается обеспечить нашему трио максимум уединения. — Почему — идеальную мишень? — Мозгов у него ровно столько, сколько надо. С одной стороны — какие-никакие, но мысли есть, следовательно — есть что читать и на что влиять. А с другой — эмоции через край. Щиты — не щиты, а решето. Да и сложных ассоциативных связей, которые обязательно нужно учитывать для незаметного воздействия — кот наплакал. Кстати, что он сейчас делает? А то я его что-то не ощущаю. — Спит. — Обломались. Работать со спящим сознанием — это совершенно особое искусство. Так что, пока — просто посиди рядом со мной, хорошо?