Глава 35 — Полеты.

Полеты. Ну вот, вроде все готово. Проблем с гоблинами Гринготтса не возникло, и Асси вернулась, закупив все необходимое. Прошу ее спрятать подарки до поры и возвращаюсь в библиотеку. И тут меня настигает известие еще об одном событии, к которому я должен был быть готов... но почему-то упустил его из виду. В расписании на следующий день стоял урок полетов. Хм. Помнится, оригинал на этом уроке поссорился с Малфоем. Эту ветку уже можно считать отброшенной. Еще там же его приняли как самого молодого ловца в команду по квиддичу. Значит, стоит постараться вести себя сдержанно, но выкинуть что-нибудь эдакое... И, кажется, у меня есть идея о том, что именно. Однако в библиотеке меня ожидало и еще одно известие. Драко сидел с каким-то нетерпеливо-огорченным видом. — Драко, что случилось? — Блейз... — Забини? — Да. — Что он выкинул? — Он хвастался, что на уроке полетов он «размажет Поттера так, что над ним весь Слизерин смеяться будет». Это я цитирую. — Я понял. Ну что ж. Можешь ему процитировать мой ответ: «это мы еще посмотрим, кто кого распнет». Хотя... лучше — ничего не говори ему. Только... — Что? — Драко, Дафна, пожалуйста, не примите то, что я завтра скажу Забини на счет всего факультета, и, тем более — на свой собственный, ладно? — Хорошо, но, ты думаешь... — Когда купаешь противника в... скажем так — отходах, некоторые брызги могут достаться и тем, кому совершенно не предназначались. Так что я заранее прошу прощения... — Ничего страшного. Если ты размажешь этого... — Очень постараюсь. И вот, на следующее утро мы стоим на «поле для полетов», во дворе Хогвартса. Башни факультетов ехидно смотрят на нас. Я — не менее ехидно смотрю на них. На все по очереди. Невилл Лонботтом прячет в карман стеклянный шарик с клубящимся внутри красным туманом. — Невилл! — Да, Гарри? — Прежде чем полетим... отдай напоминалку мадам Хуч. — Ты думаешь... — Скажем так... осколки стекла — это очень неприятно. Не хотелось бы получить такие грязные раны, если вдруг столкнемся. Это, конечно, маловероятно, но вдруг... Невилл, посомневавшись, отдает напоминалку. Хорошо. А то мало ли... Драться за нее в воздухе — у меня нет настроения. Задание на урок оказалось на удивление простым: подняться на высоту 30 ярдов и облететь по кругу поле. Объяснения, как управляться с метлой заняли едва ли больше времени, чем формулировка задания. И вот мы в воздухе. Не теряя времени, поднимаюсь на заданную высоту и спокойно пролетаю зачетный круг. Краем глаза замечаю, как мадам Хуч наблюдает за мной, явно ожидая чего-то необычного. Присмотревшись, обращаю внимание на то, что Миа так и не смогла подняться в воздух. Она стоит возле лежащей на земле метлы, и, кажется, готова расплакаться. Ныряю вниз. Я несусь к Гермионе, разгоняя метлу, добавляя к земному притяжению собственную Силу. И лишь у самой земли торможу переворотом. Мантия чиркает по траве, а перегрузка достигает, судя по ощущениям, примерно 5g, но оно того стоило: карие глаза смотрят на меня с ужасом и восхищением, но в них совершенно нет слез. Ну да. Выпендриваюсь перед девочкой. Не больше, но и не меньше. — Гарри, ты что делаешь? — Спешу к тебе. Ты почему не взлетела? — Я... я боюсь. Метла меня не слушается. — Потому и не слушается, что боишься. Сейчас что-нибудь придумаем. Кладу свою метлу на землю, подхожу к девочке и обнимаю ее за талию. Миа вспыхивает краской смущения и пытается отстраниться, но я удерживаю ее мягко, но уверенно. — Подними руку и скажи: «Вверх!» — Вверх! — Поскольку страх и неуверенность Гермионы я забираю себе — метла мгновенно повиновалась уверенному голосу. — Теперь садись на нее и подбери ноги. Только вверх не лети, хорошо? — Ладно, я попробую. Когда Миа с метлой повисают в воздухе — я продолжаю удерживать девочку, и спокойным, ровным шагом начинаю двигаться по краю поля. Эмоциональный коктейль, который я откачиваю через тактильный контакт, кружит голову как вино: тут и страх, и неуверенность, и нежелание показать свою слабость, и смущение, и даже радость проскакивает, взрываясь на языке искрами мятной свежести. Последнюю я стараюсь максимально оставить девочке... но она так переплетена со страхом, что иногда я определяю ее присутствие только после взрыва очередного мятного пузырька. Хотя я постоянно ощущаю направленный на нас поток негативного внимания, основная масса первокурсников резвится в воздухе, даже не замечая нас. А вот мадам Хуч постоянно поглядывает на нашу парочку. Когда мы снова дошли до оставленной мной метлы, я поднял ее приказом и полетел рядом с Миа. Мы постепенно, почти незаметно набирали высоту. Поток страха от девочки постепенно усиливался. Конечно, он даже близко пока не приближался к пределу моей способности к поглощению, но мне самому постепенно становилось страшно: что произойдет, когда я отпущу ее, и не смогу удерживать контакт? Тем не менее, я стискиваю зубы, и обращаюсь к подруге. — Миа. — Да, Гарри? — Сейчас я отпущу руку, и ты полетишь самостоятельно. — Горечь страха бьет по языку. — Держись. Это всего один круг. Потом я снова придержу тебя, и помогу приземлиться, хорошо? — Гарри... — Краска вновь заливает столь дорогие мне щечки. — Что? — А если я упаду... — Я успею тебя поймать. Не зря же я несся к тебе сломя голову. Но ты не упадешь. Я верю в тебя. Отпускаю руку... К своему глубокому удивлению, понимаю, что контакт отнюдь не оказался разорван. Я по прежнему могу забирать себе страх и неуверенность девочки, несмотря на отсутствие тактильного контакта. Значит, остался эмоциональный контакт. То есть, я стал для девочки достаточно важен, чтобы не исчезнуть из ее мыслей. То, что я испытываю, осознав это... наверное, это и есть счастье.