Том 1 Глава 7 — Слайд 5. Волшебство

Слайд 5. Волшебство ♠ Была суббота, когда тонкие облака купались в багровом цвете. Я терпеливо ждал прихода этого человека в «cafe tutuji», где меня тепло окутывал закат. Затем, ровно за десять минут до назначенного времени, из-за угла показался длинный белый, невзрачный седан. — … А вот и он. Пробормотал я, глубоко вздохнул и залпом выпил чай из чашки. …… Наконец-то настало время решающего столкновения. Автомобиль припарковался на парковочном месте на гравии, отведённом «cafe tutuji» и разделённом верёвкой, дверь водителя тихо открылась и человек вышел из машины. Стыдно говорить это, до этого момента я был уверен в себе, но как только я увидел его фигуру, я был мгновенно поражён его аурой. Причина в том, что он слишком походил на стандартного офисного работника. Волосы, покрытые лаком для волос, и поделённые в пропорции семь к трём, прямая рубашка без складок, синий галстук и проницательные, как у ястреба глаза, выглядывающие из-за острых очков. Он, Сато Кадзухару, ступил по гравийной дороге в своих полированных чёрных деловых туфлях с бумажным пакетом в руке, подошёл ко мне и сказал: — Как я и обещал, я приехал в «cafe tutuji» ровно в 7 часов. А теперь давай быстро со всем разберёмся. Он подошёл к сиденью на террасе, посмотрел на меня и сказал очень холодно. Чувство принуждения, которое он источал, было куда страшнее, чем по телефону… Одно это заставило меня почувствовать, что моё дыхание остановится, но я не сдался и указал на одно из сидений на террасе, после чего сказал: — Присаживайтесь вот сюда, я пока заварю чай. — Перед этим у меня к тебе вопрос. Какое отношение ты имеешь к этому магазину? — Я его работник, но прямо сейчас я не на работе. — Тогда… Сказав это, Кадзухару перевёл взгляд на сиденья на террасе на противоположной стороне. Несколько мужчин и женщин болтали за столом с прикреплённым зонтом. — … Похоже, есть и другие клиенты. — Да, вас это не устраивает? — Нет. Он сел на стул и скрестил ноги. — Я всё равно не собираюсь обсуждать с тобой что-то постыдное. Я просто расскажу тебе очевидное и мы покончим с этим. — …… Я заварю чай. Оставив эти слова, я удалился в дальний конец магазина. …… Крепись, Осио Сота.   — Это ты его заварил? Сглотнув немного чёрного чая, Кадзухару задал мне вот такой вопрос. Я растерялся от его резкости, но спокойно ответил: — Эрл Грей, я всегда его пью. Са…… то есть, я и Кохару предлагал попробовать его. — …… Понятно. Кадзухару сказал это и сделал ещё один глоток чая. Он просто пил чашку с чаем, но всё равно сохранял свою устрашающую «манеру». — Во-первых, давай проясним цель этого разговора: Осио Сота, что именно ты от меня хочешь? — Я хочу, чтобы вы вернули телефон Кохару, а потом я хочу, чтобы вы вернули свои слова про бесполезность минсты, к чему Кохару так серьёзно относилась. И я хотел бы, чтобы вы не ограничивали её жизнь так сильно. — Ограничивал, значит? Кадзухару неодобрительно фыркнул. — Ясно, я понимаю твою цель. Короче говоря, ты лишь хочешь, чтобы я вернул его Кохару. Сказав это, он достал телефон из нагрудного кармана и положил его на стол. Чехол был прост, как тот, что можно найти в магазине за 100 иен и без всяких украшений. Без сомнения, это телефон Сато. — А ещё ты хочешь, чтобы я забрал назад свою критику, правильно? — Правильно. Его пронзительный взгляд встретился с моим. Нам навстречу подул тёплый ветерок, солнце скоро сядет. — …… Во-первых, ты связал моё воспитание с «ограничением» её, но я воспринимаю это не так. Кадзухару сказал это прямо. — Стыдно такое говорить, но моя дочка, Сато Кохару, не умеет общаться с другими людьми. Она не очень хорошо умеет выражать свои эмоции и не очень хорошо умеет воспринимать слова других людей. С другой стороны, она чувствительна к тонкостям эмоций окружающих и склонна к пассивности, понимаешь? — Это… …… Я это знаю. Трудно признать, что я это понимаю, даже в присутствии её родителя. — Ну, в любом случае, это моё мнение о ней с объективной точки зрения, да. — …… Вы хотите сказать, что не ограничиваете, а защищаете её? — Именно так. — Да это же…! Как только кровь начала приливать к моей голове, я с трудом смог удержать себя руках. Кадзухару по-прежнему смотрел на меня своими холодными глазами. Несмотря на то, что я знаю его совсем недолго, я уже интуитивно понимал, что, если моя речь будет слишком эмоциональной, он тут же покинет это место. — Ну и что ты скажешь, Осио Сота? Я ослеплен ярким светом заходящего солнца. И хотя сейчас уже не так жарко, как было днём, я не могу перестать потеть. …… Я должен крепиться. — На мой взгляд, забирать телефон у своей дочери в её-то подростковом возрасте, а затем критиковать за то, что она делает… я бы не стал рассматривать такой подход как «защиту» в благоприятном свете. Нисколько. — Только глупые люди будут спорить с выбором слов. Меня не волнует, назовёшь ли ты это «контролем» или «ограничением» или ещё как. Сейчас я обсуждаю суть этого вопроса. — Неважно, как вы это называете, ваш подход неверен. — Хочешь поговорить о моём воспитании? Ладно, ну давай, скажи мне, в чём я ошибаюсь. — Ну… Я не мог подобрать слов. Только тогда я понял, что совершил ошибку, перескочив на деликатную тему с воспитанием, предварительно не подготовившись к ней. — …… Ваш подход ненормален, ни один нормальный родитель не стал бы так поступать. Вот почему мой ответ был таким скучным. Получив этот ответ, презрительно Кадзухару посмотрел на меня с нескрываемым разочарованием. — Если бы в мире были только нормальные люди, не было бы необходимости в педагогической теории, скорее, педагогическая теория была бы необходима тем, кого нельзя назвать обычными детьми. Ты понимаешь, Осио Сота? Его голос был низким и тихим, но полным явного гнева. — В наши дни слишком много «недовзрослых», которые жалуются на свободу, неограниченность и заботу о детях до эгоизма. И что же говорят такие взрослые, что, надо уважать их независимость? Отнюдь, они просто отправляют на выгул свой скот. — …… Э? Что это значит? — Я говорю про недовзрослых. Это дети, которые притворяются взрослыми, отказываются от родительских своих обязанностей, не воспитывают и не защищают своих детей. А когда дела выходят из-под контроля, они просто симулируют невежество. Что может быть ещё более разочаровывающим, чем это? — Так вы говорите, что исполняете свою родительскую ответственность? — Я говорил про это с самого начала. Кадзухару посмотрел на меня своими глазами, похожими как у ястреба. Глядя в его глаза, я мог видеть, что воля в его глазах непоколебима, как гора. — Я родитель Кохару и взрослый человек. Я буду сильно мешать тому, что делает Кохару, с другой стороны, независимо от результата, я возьму на себя полную ответственность. Именно с этой решимостью я следую этой воспитательной политике, а как насчет тебя? — В смысле «как насчёт тебя»…? Я заколебался, полностью потрясённый аурой Кадзухару. — Ладно, давай возьмём простой пример: что, если Кохару подсядет на минстаграм, её оценки ухудшатся и она не поступит в выбранный ею университет, что ты будешь делать тогда? — …… — А что, если, например, фотографии, которые она загрузила в интернет, заставят её стать объектом зависти и ревности и это изолирует её от остального класса? — Вы можете придумать таких гипотез сколько угодно…! К тому же, такое не обязательно должно случиться. Если вы предполагаете только в плохом направлении, то у вас есть все шансы, что так и будет! — Будь добр, не сходи с темы. Раз ты критикуешь мой воспитательный процесс, позволь и мне спросить тебя, как ты собираешься брать на себя ответственность, если дела пойдут плохо? — Я… «Я возьму на себя ответственность», — я не мог сказать такое столь легкомысленно. Я слишком хорошо знаю вес этих слов и бессилие старшеклассников. Когда я неохотно опустил голову, Кадзухару со вздохом сказал: — Общество — вещь неразумная. Оно неизбежно вредит тебе, просто живя. Ты ведь уже должен знать об этом, не так ли? Вспоминая ситуацию последних нескольких дней, я замолчал. — Я слышал о таком аргументе, что боль способствует нашему росту, но есть люди, которые перестают расти от боли, например Кохару. Разве я поступаю неправильно, желая защитить такую дочь? — …… Я ничего не мог ответить. Потому что в глубине души я также знал, что Кадзухару был прав. … Это правда, что Сато не очень хороша в общении и её менталитет тоже не очень силён. Зная это, слишком неразумно просто сидеть и смотреть на то, как она страдает от разочарования и сожаления о собственной неудаче, это как раз-таки и может быть тем безответственным поведением, про которое он рассказывал. В таком случае, разве не будет разумным, если «взрослые с совестью» будут защищать её и ждать, пока она потихонечку вырастет? Это же разумное воспитание, так ведь? — …… Кажется, нам больше не о чем говорить. Кадзухару залпом допил оставшийся чай. — Спасибо за гостеприимство. Но этот разговор и правда был бессмысленным. Он вытащил из бумажника купюру в тысячу иен и положил её на стол. Затем он плавным движением попытался взять со стола телефон Сато. …… Чем больше я смотрел на него, тем больше не мог поверить, что этот простой телефон принадлежал старшекласснице. Но когда я смотрю на него, он вызывает яркие воспоминания. Я могу вспомнить счастливые, сердитые и рыдающие лица Сато, которая до сих пор так много старалась. — …… Мышцы. Рука Кадзухару, которая была протянута, чтобы взять телефон, мгновенно остановилась. — Что? — Мышцы растут только тогда, когда они причиняют друг другу боль. В ответ на это Кадзухару испустил глубокий вздох уныния. — Разве ты не слышал, что я сказал? Есть и такие люди, которые перестают расти после боли… — Но мышцы плачут и когда они лишены возможности пораниться. Мой и Кадзухару взгляды пересеклись. Я понимаю его убеждения и насколько сильна его решимость, но… тем не менее, он всё же ошибается. Потому что… — Этого желает не я и не вы, а сама Кохару, и нас это не должно касаться. Даже если метод роста, который она избрала, нелогичен с объективной точки зрения, это всё равно тот путь, который избрала она. — Тогда у меня вот такой вопрос: что если она сломается из-за э… — Она не сломается… Я твёрдо заявил об этом. … Сато действительно не умеет общаться с людьми, и её менталитет может быть не очень сильным. Но в тот раз она определённо загрузила фото в Minsta. Она впервые загрузила фото своего ролл-мороженого в Minsta. Уверен, перед тем как загрузить это фото, должно быть её одолевали беспокойство и тревога, которые невозможно описать словами. … Но несмотря на это, она всё же набралась смелости, чтобы в одиночку окунуть его в бескрайнее море интернета. Как такая банальная небольшая неудача могла сломить её? — Хоть ваша воспитательная политика сформулирована правильно, вы просто чрезмерно опекаете её. Она всегда была сильным человеком, намного сильнее чем вы думаете. — …… Вот как? Кадзухару убрал протянутую руку. Затем я заметил, что презрение и неуважение исчезли с его глаз. — Похоже, ты говоришь не пустые слова. Но если мы и дальше продолжим говорить в таком духе, это просто выльется в бесконечный спор, так что давай сменим тему. Сказав это, он указал на телефон Сато. — В настоящее время Кохару одержима Минстаграмом…… Но скажи мне, что это на самом деле означает? — Что это означает…? — Я просто не могу этого понять. Я не понимаю. Стоит ли риск, о котором мы с тобой только что говорили? Для меня это просто пустая трата времени, ничего больше. Глаза Кадзухару, смотрящие на меня, снова стали острыми. — Судя по тому, что я слышал, среди учащихся средней и старшей школ сейчас популярно показывать свои фотографии в этом приложении, но какая ценность в этом? А ещё я не понимаю, зачем они всё фотографируют, будь то еда или что-то ещё. Некоторые говорят, что это нужно для сохранения воспоминаний, но у таких старомодных людей, как я, на этот счёт другое мнение… Он приподнял очки, опиравшиеся на переносицу, средним пальцем и сказал холодным тоном: — Я не вижу необходимости записывать что-то, что ты и так забудешь. — Как бы… Я крепко сжал губы. Дело не в том, что у меня нет слов против его аргумента. На самом деле я знал, что он обязательно поднимет такой вопрос, поэтому я даже заранее подготовил ответ, чтобы теоретически обосновать его. Причина, по которой я воздержался и замолчал, заключалась в том, что я почувствовал, что всё пойдёт насмарку, если я отвечу на него заранее подготовленными словами. Я проглотил все непутёвые ответы, подготовленные заранее, медленно встал, а затем сказал… — … А это так странно? Прямо сейчас все сцены с тех пор, как я встретил Сато, мелькают у меня в голове. Например, как мы пили молочный чай с тапиокой, как мы ели ролл-мороженое, и как мы оба делали снимок. — Конечно же, то, что вы сказали, небезосновательно, возможно, нет смысла записывать то, что и так исчезнет. Садящееся солнце за моей спиной вот-вот скроется за горизонтом. По моей щеке потекла одна-единственная слеза. Я точно знаю, что означает эта слеза. Это была слёза печали о днях моей безответной любви, которая никогда не вернётся. Да, было душераздирающе грустно, но я всё равно ни о чём не жалею. Потому что… — Как бы сильно вы ни веселились, как бы сильно вы ни хотели вспомнить, большинство вещей рано или поздно забудется. Ничто в этом мире не вечно, но даже так… Потому что я всё ещё помню. Я помню азарт, нерешительность, борьбу и необъяснимое счастье того момента, когда я был влюблён в неё. А потом оно дошло до наших глаз. — Это… Это был не только Кадзухару. Мой отец и девчонки, которые сидели по другую сторону открытой террасы, даже забыли, как дышать, поскольку их глаза были прикованы к развернувшемуся зрелищу. Мир окутал тёплый золотистый цвет. «Cafe tutuji» и цветочный сад, украшенный сезонными цветами, окутал ослепительный золотой цвет, и они сияли. Всё, что я видел, было окрашено фантастическим светом, словно по волшебству. Это то, что я хотел показать Сато и её отцу. Мы с отцом долгое время являемся исключительными владельцами этого сокровища. Краткий волшебный миг, который можно лицезреть только сразу после восхода солнца и незадолго до заката. Только в эти два раза в день я могу сделать такие загадочные и драматические фотографии, чудо, составленное на мгновение из мягкого света. Я спросил Кадзухару при тусклом свете: — … Неужели это так странно — хотеть похвастаться, хотеть вспомнить, хотя бы на мгновение поделиться этим волнением с кем-то важным? Волшебный час. Мир сменялся яркими оттенками, тогда как цветник снова и снова менял свой облик. Всё находившееся перед глазами перекрашивалось, пейзаж менялся каждую секунду. Сама эта мимолетная картина с бесконечными изменениями была моим ответом. — … Понятно. Так вот что видела Кохару? Кадзухару тихо выдохнул. Когда я заметил, его лицо снова стало обычным кислым. Но даже так… Мы с папой считали, что наше сокровище могло тронуть его сердце, даже если совсем немного… Однако… — …… Достаточно. После того как он сказал так холодно, он приподнял перемычку очков средним пальцем. Глаза за линзами очков стали острыми и влажными, как меч. … Не получилось. Даже гостьи, очарованные волшебством «волшебного часа», как и Кадзухару, вероятно, заметили это. Они тут же взяли свои телефоны, чтобы приступить к выполнению следующей стратегии. Но Кадзухару первым остановил их: — Я сказал же, что достаточно… этих людей ты тоже попросил о помощи, да? Кадзухару бросил свой острый взгляд на группу из четырёх гостей мужского и женского пола. Они сидели за столом под зонтиком недалеко отсюда. — Хи-и-и! Сидзуку издала короткий визг, увидев его устрашающий взгляд. Рэн обхватил свою голову руками из-за грубого промаха своей старшей сестры, Маё легонько вздохнула, там же была и Ринка, которая была повёрнута спиной в эту сторону. У каждого из них в руках было по телефону и все готовились к следующей стратегии: «Отправить сообщение на телефон Сато по MINE, используя вкус подруги и обратиться к её эмоциям», — но битва ещё не успела начаться, а Кадзухару уже раскусил их. — Не знаю, что вы там удумали, но это поверхностное мышление. — Кух… Я невольно вскрикнул от разочарования. Кадзухару забрал телефон, лежащий на столе, а затем поднял бумажный пакет, расположенный рядом со стулом. Он уходит. Я отчаянно ломал голову, думая, как бы мне удержать его, но не мог вымолвить ни слова. Если отец и моё сокровище не справились со своей задачей, то я могу только чувствовать отчаяние от того, что любые слова, которые я скажу, будут бессмысленны перед ним. И когда мой разум был охвачен пылающим чувством разочарования, Кадзухару посмотрел на меня… — … Они друзья Кохару, верно? Я на мгновение удивился и не мог подобрать ответ. Однако я всё переосмыслил и сразу же решительно ответил: — Да, так и есть! — …… Значит, включая тебя, пять человек… м-м-м… намного больше, чем у меня. — Э…? Кадзухару… засмеялся? Когда я усомнился в том, что происходит передо мной, Кадзухару снова обратился ко мне: — …… Начнём с того, что ты кое-что не так понял. — Не так понял……? — Осио Сота, как ты думаешь, почему я забрал телефон Кохару под своё хранение? — Почему…? Потому что вам не понравилось, как Кохару сидит в телефоне, поэтому вы конфисковали его… — Неправильно. Кадзухару покачал головой. …… Э, чего? Неужели по другой причине…? — Какие бы родители поступили так в наше-то время? Причина вот в этом. С этими словами Кадзухару достал что-то из бумажного пакета и разложил на столе. Это было несколько брошюр известной крупной коммуникационной компании и какая-то небольшая коробочка. Это… — Роутер Wi-Fi…? Когда я вопросительно нахмурился, Кадзухару ещё раз глубоко вздохнул, а затем произнёс шокирующую фразу: — Это ограничитель интернета. Иметь невежественную дочь действительно неприятно. — …… А? Время остановилось. 2 секунды, 3 секунды…… не знаю, сколько прошло времени, но в конце концов тишина была нарушена. — «««««Что!?»»»»». Я и ещё четыре человека закричали в унисон. В ответ на эту реакцию Кадзухару заговорил таким тоном, как будто ему было стыдно за глупую ошибку своей дочери. — …… Наш тарифный план подписан на передачу данных с семейным пакетом услуг. Но из-за одержимости Кохару тем, чему вы её научили, она одна потратила все интернет-данные, почти до предела. — О-одна…? — Я не знаю точно, как она это сделала, но похоже, что она неоднократно просматривала фотографии одного и того же аккаунта снова и снова… Из-за этого мне пришлось пережить много неприятностей: я не мог связаться с женой или ответить на мои электронные письма с работы из-за этого досадного лимита. Новостное приложение, которое я жду с нетерпением каждое утро, теперь тормозит посреди просмотра, и мой график полностью нарушен. — А? Н-н-но Кадзухару, вы же смогли позвонить мне… — Даже если на передаче данных стоит лимит скорости, позвонить всё равно можно. Ты же старшеклассник, тебе ли не знать о таком. — Но тогда…… что насчёт того сообщения о помощи, которое Кохару послала мне?! — Эта глупышка… запаниковала, подумав, что её телефон сломался, как только на её интернет поставили лимит. Должно быть, она отправила его как раз в вот момент. По-погодите!!! В таком случае, получается, что…! — Значит, ваши слова про то, что вы не конфискуете телефон, а на время берёте под своё хранение, это из-за…? — Я планировал подержать при себе телефон Кохару лишь до тех пор, пока лимит данных не будет снят, и чтобы она больше не доставляла проблем, если зайдёт в странные места…… в любом случае, этим телефоном сейчас всё равно нормально не попользуешься, так что ей незачем сидеть в нём. — А как же запрет выходить на улицу?! — Мне пришлось отвести Кохару в магазин, чтобы изменить контракт на тарифный план. Было бы неудобно, если бы я этого не сделал. — Тогда к чему всё это было… Я почувствовал, как мои колени подкосились, и я рухнул на месте… Даже остальная четвёрка, что собралась здесь, были ошеломлены, узнав всю картину этого глупого, запутанного происшествия. … Всё-таки нет такого отца, который стал бы ограничивать свою дочь. Тем, кого я видел перед собой был просто ещё один отец, который, как и Сато, был неуклюжим, малообщительным и с трудом выражал свои чувства. Когда меня охватило чувство истощения, обрушившееся на всё моё тело, Кадзухару внезапно сказал: — Ладно, если у тебя ещё остались какие-то вопросы, задай ей их лично. — А? В этот момент как будто истекло время, задняя пассажирская дверь припаркованного на стоянке автомобиля открылась сама собой. Вначале мне это показалось странным, но вскоре причина стала очевидной. Наконец-то на сцену вышла та, кто раньше сознательно пряталась на заднем сиденье. — …… Она выглядела как маленький ребёнок, который предчувствовал, что её собираются отругать, со смущённым и извиняющимся выражением лица. Слёзы наворачивались на её больших глазах, а её плечи плотно сжались, отчего её стройное тело стало ещё меньше, чем было, но она уже морально подготовилась. Сато Кохару. Она аккуратно склонила голову на 90 градусов, привлекая внимание всех присутствующих, а затем она… — Простите меня! Попросила прощения дрожащим голосом. — Я была так глупа, что…… ничего не понимала, и доставила проблемы, Осио и всем остальным…… даже это важное обещание, которое мы дали насчёт тёртого льда…! Подняв сморщенное лицо, которое всё ещё выглядело так, как будто она могла расплакаться в любой момент, она продолжала это говорить. Затем она снова поклонилась на 90 градусов. — Мне правда, правда жаль за всё! Сато просила прощения, повысив голос до такой громкости, что, казалось, его можно было услышать даже на другой стороне горизонта. Столкнувшись с таким развитием событий, мы все потеряли дар речи. Посреди этих извинений Кадзухару своим обычным неорганическим тоном, не проявляя никаких эмоций, продолжил свою речь: — …… Что ж, я уверен, вам есть что сказать насчёт этого. Впрочем, так всё сложилось из-за того, что я не дал внятного объяснения, так что тут есть и моя вина. Я хотел бы извиниться за это… С этими словами он достал лист бумаги из стопки брошюр. На дешёвой рекламной брошюре простым буквами были написаны вот такие слова: Гранд фестиваль фейерверков Сакураба 2020. Короче говоря, это была информационная брошюра о фейерверке. — Видимо, там будут устраивать фейерверки, а раз это фестиваль, то там наверняка будет пара придорожных киосков, в которых можно что-нибудь поесть, например тёртый лёд… — Ка-Кадзухару…? — Ну да ладно, кажется, Кохару сильно раздумывает над этим и уже закончила сегодняшние поручения. Я разрешаю прогуляться, если это ненадолго. Вам стоит поговорить по душам за фейерверком, правда? Осио Сота? — Н-неужели… в-вы всё знали…? — Не понимаю о чём ты. Сказал Кадзухару, изображая невежество. …… Да быть не может. Я был настолько глуп, что подумал, что я ничем не отличаюсь от той же Сато. Всё происходящее было у него как на ладони. Я не могу поверить, что в этом мире есть настолько ужасный и хитрый отец, и в то же время отец, который так сильно балует свою дочку… — Ваша защита слишком огромна… — Так было до сегодняшнего дня. … И вот так, столкновение между мной и Кадзухару закончилось моим абсолютным поражением. Всё прошло именно так, как он и планировал.