Я очнулся в мягкой, чуть пружинящей кровати. Ткань простыней была прохладной и гладкой, пахло свежестью и лёгкими травами. В комнате — тишина. Никого рядом.
— Хмм… не болит, — пробормотал я, осторожно шевельнув плечом, спиной, ногами.
Думал, после такого боя меня будет ломить месяц, а по ощущениям — цел. Разве что внутри оставалась усталость, густая и вязкая, будто не до конца выспался.
Оглядевшись, увидел большое зеркало в полный рост. Подошёл, снял ночную рубашку — и невольно задержал дыхание.
«Шрамов стало больше», — мелькнуло.
Их и раньше было немало: одни — от учёбы у воинов, другие — от того непростого периода, когда я пытался прижиться среди бандитов. Каждый шрам — отдельная история, каждый пытался отобрать у меня жизнь. Но… я ещё здесь.
«Теперь мне не стоит бояться. Теперь у меня есть Судьба».
Впервые за долгие годы в моих усталых глазах вспыхнул маленький упрямый огонёк. Я прикрыл веки — и привычным движением потянулся к своей силе.
Всё было, как прежде, но в углу плавно горели цифры: у меня было четыре очка судьбы. Я коснулся «Призыва».
Очки исчезли разом — опять все сразу.
Во второй вкладке вспыхнули четыре имени, и волна силы, плотной и осязаемой, прошла по коже.
«Нэферпитоу» (Hunter x Hunter)
«Артория Пендрагон» (Сэйбер, Fate/stay night)
«Гароу» (One-Punch Man)
«Шарлотта Катакури» (One Piece)
Я только взглянул — и понял: призвать их сейчас я не смогу. Слишком тяжелые имена, слишком мощные нити. То же самое я ощущал, когда тянулся к Бэду в первый раз: тогда меня чуть не разорвало изнутри. Сейчас же отклика не было вовсе. Лишь одно имя передавало слабое тепло, будто зов издалека: «Киллуа». Но тянуться к нему я не стал — не место для экспериментов. Сначала нужно понять, где я и что вокруг.
При этом глубоко внутри шевельнулось ещё одно ощущение — не имя, а близость предмета. Я потянулся к нему.
Открыл глаза — в руке лежал нож. Тот самый, что остался со мной, когда сила Бэда иссякла. Я смотрел на него — и чувствовал странную, почти родственную связь.
«Предмет судьбы», — всплыла мысль. По спине пробежал холодок.
Такие вещи редки. Их будто даёт сам поток Судьбы — чтобы помочь дойти до конца. У писателя это может быть перо, у которого не иссякнут чернила, пока у хозяина есть что сказать. У повара — сковорода, на которой никогда не пригорает. Моим предметом оказался клинок… вернее, кинжал. Короткий — примерно с мою ладонь. Я пригляделся: режущей кромки почти нет, вместо этого — три грани, сходящиеся в остриё.
Рондел. Кинжал для пробития брони. Я видел, как такие пробивали шлемы, будто бумагу, — рыцарское оружие.
Сдёрнул наволочку, обернул кинжал тканью и сунул за пояс.
— Надеюсь, ты сегодня мне не понадобишься, — выдохнул я и вышел в коридор.
Холл был длинным, стены — светлые, на столиках — вазы с одинаковыми букетами, на стенах — одни и те же гравюры. Я шёл, прислушиваясь. Шаги отдавались мягко. Тишина. И через пару минут понял: коридор зациклен. Те же цветы. Те же гравюры. Та же царапина на плинтусе. Я даже вернулся к двери своей комнаты, хотя шёл всё время прямо.
«Так я ничего о месте не пойму».
Подошёл к окну. Внизу — аккуратно подстриженный сад, дорожки, кусты, пара статуй. Окно заперто на ключ изнутри — ключа нет. Немного подумав, вернулся в комнату, снял простыню, намотал на руку и разбил стекло локтем. Ветер дохнул в лицо. Я вылез на подоконник и спрыгнул на кусты.
Осколки, конечно, я не учёл — они посыпались вместе со мной. По спине обожгло тонкими укусами. Стиснув зубы, скатился и встал. Провёл рукой — кровь есть, но не страшно.
Я обошёл особняк по саду, прислушиваясь, выглядывая — никого. Даже птицы словно предпочитали сидеть тихо. Вокруг — пусто. Внутри — зациклено. Значит, попробуем снаружи.
Дорога вывела к большим воротам — тяжёлый металл, резьба, эмблема. Я уже шагнул к ним, как за спиной раздался знакомый голос:
— Подожди! Подожди, прошу!
Обернулся. По дорожке ко мне бежала сереброволосая эльфийка. Она махала рукой, что-то ещё говорила, но я смотрел не на движения — на нити. Они крутилось вокруг неё, как звёздная пыль. Тихо, красиво — и очень значимо.
«Она — важная», — отметил я.
Она подбежала, остановилась, перевела дыхание, улыбнулась немного виновато:
— Уфф… Ты так резко ушёл. Да ещё и окно разбил. Рем с Рам перепугались — думали, ты мог пострадать. Ты в порядке?
От её взглядов — тёплых, заботливых — меня скрутило внутри. Я увидел в них родителей, людей из Лигреи, их тихую неизбежную доброту к тому, у кого нет Судьбы. Тошнота подступила комом.
— Что же ты молчишь? Нельзя парню так молчать после заботы прекрасной девушки, — высунулся из её волос маленький серый кот — и тут же я согнулся.
— Буэ-э…
Девушка и кот заморгали синхронно — они явно не ожидали такой реакции.
— Пак, спрячься, пожалуйста… Похоже, рядом с тобой Бэду плохо, — виновато сказала девушка — и, хоть фраза прозвучала жестоко, в голосе была и тревога, и забота.
— Лия, как же жестоки твои слова. Бьёшь меня прямо в маленькое сердечко, — драматично вздохнул кот, но нырнул обратно в волосы.
— Ой… прости, Пак, — искренне смутилась она. — Я не хотела…
Пока они обменивались репликами, мне удалось выровнять дыхание.
— Простите за мою реакцию, — сказал я, выпрямляясь. — Немного мутит. Видимо, ещё не до конца пришёл в себя.
Я соврал. В Лигрее я уже научился так делать — объяснять чувство, которое не объяснить. Это не отвращение к ним — к себе. Ненавистное чувство чужой нежности.
Пак посмотрел на меня в упор, прищурившись. Потом девушка всплеснула:
— Ах да, твоя спина! Давай я вылечу.
Она шагнула ближе, протянула ладонь — я повернулся, позволил. Тепло медленно разошлось по мышцам, затихли уколы от стекла, боль ушла, как рассеялся туман.
Я осторожно размял плечи.
— Благодарю, мисс эльф. Это впечатляет, — честно сказал я. В Лигрее маги были редки, как звёзды днём. Встретить их — само по себе могло стать предназначением.
— Что ты, Бэд, — улыбнулась она. — Это нам с Паком стоит благодарить тебя. Ты спас мне жизнь.
— Вот именно, — кивнул кот, высунувшись. — Ты был крут! Правда, выглядел иначе… Но этой своей железной палкой делал вжух-вжух — ух! И этот твой «Дикий смерч» закрутился — прям как… мм… как я, когда Лия даёт мороженое!
Их искренняя благодарность вдруг стала невыносимо неловкой. Меня будто тянуло куда-то в сторону, и я не выдержал:
— Простите, — перебил я их. — Но я — не Бэд. Меня зовут Марк.
Эмилия и Пак переглянулись.
— Но ты же назвался Бэдом, — мягко напомнила девушка.
— Понимаю. Бэд… занимал моё тело. Временно, — сказал я и, чтобы снять напряжение, улыбнулся как мог спокойнее.
Между нами мягко спикировал Пак, завис на уровне моих глаз, прикрыв Эмилию собой:
— Так, Лия, позволь я дальше. Слышал я о таких — в голове много голосов, личности, а по факту… безумцы.
— Подожди! — взвился я. — Я не псих.
— Да-да, ты «просто не такой, как все», — саркастично протянул Пак. — Опусти руки. Дай помочь.
С одной стороны, хотелось взорваться. С другой — он был по-своему прав: я не как все. Но это не делало меня безумцем.
— Пак, не надо так резко, — Эмилия тронула его за хвост. — Возможно, мы чего-то не понимаем. И правда, Бэд выглядел иначе.
— Эх… Ладно, — вздохнул Пак и, покосившись на меня, проворчал: — Я слежу, «Марк».
— Ты в порядке? — спросила Эмилия уже тише.
— Да, — кивнул я. — Это прозвучит странно, но я могу призывать… духов. Чтобы исполнить свою Судьбу.
— Судьба и духи, да? — задумалась она, пытаясь уложить это в привычные рамки. — Значит, ты заклинатель духов. Тогда странная реакция младших духов понятна.
— «Младшие духи» — это? — переспросил я.
— Невидимые существа, обладающие магической силой. Они заключают контракты с людьми и делятся силой, — отчеканила Эмилия, словно цитируя учебник.
— Видишь? — фыркнул Пак, шепнув ей, но так, чтобы я слышал: — Он даже этого не знает. Не заклинатель. Точно чокнутый. Давай заморозим — разберёмся потом.
— Пак, — строго сказала Эмилия.
— Перестаньте шептаться, — не выдержал я. — Если есть что сказать — говорите. Я, может, и странный, но вы тоже говорите, будто общаетесь с теми, кого никто не видит. По вашей логике — тоже признак безумия.
Они обменялись взглядами — не злыми, скорей сочувствующими, как на ушибленного.
— В отличии, от вас я могу доказать, что я правда могу их призвать, они будут видимыми, и даже говорить смогут. А как вы докажете, что вы не безумцы! – ещё сильнее возмутился Я. Вся эта ситуация мнк была неприятна, в Лигрее были безумцы, но они были редки. Обычно когда они появлялись они нарушали свою судьбу и судьбу окружающих, поэтому их бросали в глубокую яму. Обвинение в безумии для меня было сравнимо с обвинением во всех смертных грехах.
— Пак тоже дух, — подтвердила Эмилия, кивнув на кота. — Мы связаны контрактом — поэтому он виден.
Я скользнул взглядом по Паку — тот шикнул, шлёпнул меня мягкой лапой по носу.
— Всё, не пялься. Ты обещал доказательство — призывай, — ехидно сказал он.
Я вздохнул. Кот мне не нравился, но по делу — прав. К тому же, рано или поздно мне всё равно пришлось бы призвать того, кто откликается.
— Хорошо. Но на моих условиях, — сказал я. — Вы меня контролируете. Если что-то пойдёт не так — остановите.
— Это опасно? — напряглась Эмилия.
— Не знаю. Наверное, нет. Но я теряю контроль над телом. В прошлый раз Бэд просто рванул туда, куда считал нужным, и крушил всё подряд. Я не мог его остановить. Либо они сами отпускают, либо выматывают тело до предела — и тогда контроль возвращается.
Две пары глаз уставились на меня странно.
— Это и есть «опасно», парень, — буркнул Пак грубоватым тоном. — Но ладно. Считай это платой за то, что ты спас нас.
Эмилия кивнула:
— Я помогу.
Я выдохнул, закрыл глаза — и потянулся к единственному имени, что откликалось теплом.
Мир качнулся. Контроль ушёл, как снимают перчатку с руки. Моё тело… изменилось. Я уменьшился, кожа стала чуть светлее, по плечам упали белые волосы. Ночная рубашка соскользнула, как с чужих плеч. Перед Эмилией и Паком стоял крепко сложенный мальчишка, пронзительный взгляд — и на миг в нём промелькнуло что-то неприятное, хищное. Но прошло.
— Марк? — выдохнула Эмилия.
— Ясно, его нет в зоне досягаемости, — отозвался мальчик, словно отметил галочку. — Меня зовут Киллуа. А вы кто такие?
— Удивительно… — пробормотал Пак. — А парнишка-то не врал.
— Ах, прости! Я просто… растерялась. Я — Эмилия, это Пак. Рада познакомиться, — улыбнулась девушка.
— Хо-о, какие манеры, — хмыкнул Киллуа. — Ну и что вы от меня хотите?
— Ничего особенно, — призналась Эмилия. — Марк хотел доказать, что правда призыватель духов. Хотя… я никогда не видела, чтобы дух занимал тело призывателя.
— Понятно, — пожал плечами Киллуа и покосился на Пака: — Эй, котяра, чего так смотришь?
— Ты — убийца, да? — без обиняков спросил Пак, напрягшись.
— Профессиональный, семейный бизнес, — вздохнул Киллуа, как будто ему надоело объяснять это сотый раз. — Что меня выдало?
— Дыхание. И взгляд. Сначала — как на цель, — ответил Пак.
— Логично. Не переживайте — вреда не причиню, — сказал Киллуа и пошёл к особняку. — Лучше скажите, где у вас сладкое.
Эмилия моргнула, а потом, спохватившись, побежала за ним:
— Подожди! А как же Марк?
— Не переживай, — улыбнулся Киллуа через плечо. — Похожу в его теле. Будет ему урок — не призывай нас ради показухи. Кстати, где сладкое?
— Скоро обед… — растерянно сказала Эмилия. — Не портить же аппетит.
В ответ Киллуа показал ей язык — и исчез. Не растворился, нет — просто ушёл так, что его будто не стало. Эмилия растерянно огляделась.
— Не волнуйся, Лия, — успокоил Пак. — Он в особняке. Ищет сладости. Потом извинимся перед Марком. Он… и правда призыватель.
Субару тем временем приходил в себя в своей комнате. Горничные — близняшки — пугали его до икоты, Эмилия и Розвааль как-то успокоили, но он решил никуда пока не выходить.
А Киллуа уже прокрался на кухню. Рем и Рам готовили обед, ровные движения, чёткий порядок. Они были в курсе нашей ситуации — Эмилия успела рассказать. Даже смотрительница библиотеки не смогла поймать Киллуа — он буквально исчезал из любой её «ловушки», бродил по дому, как хотел. В итоге она махнула рукой.
Рем аккуратно разложила на блюдце печенье и конфеты — для десерта. Отвлеклась, чтобы достать сушёные фрукты. Обернулась… блюдца нет. Девушка на миг застыла, прислушалась — и резко распахнула створку шкафа. Внутри, на нижней полке, сидел беловолосый ребёнок. На нём была великоватая рубашка Розвааля, а в руках — блюдце с печеньем. Он удивлённо посмотрел на Рем.
Та молча взяла его за шиворот, как котёнка, вытащила, отобрала блюдце, поставила на стол. Потом аккуратно поправила ему ворот и вложила в руки другое блюдце — поменьше, попроще.
— Дорогой гость-дух, — ровно сказала Рем, — в следующий раз просто попросите. Мы дадим печенье. Рам, подбери, пожалуйста, подходящую одежду господину Киллуа к обеду.
— Скучная ты, — буркнул Киллуа, но блюдце принял и вышел. Рам, глядя на сестру с лёгким недоумением, последовала за ним.
К обеду собрались почти все. Не было только Субару.
— Хмм. Братца не видать, — заметил Киллуа без особого огорчения.
— Господин Субару чувствует себя нехорошо, — сказала Рем.
— Бывает, — пожал плечами Киллуа, уселся и начал есть, не сильно заботясь о манерах.
— Как интересно, — пропел хозяин дома, мужчина в ярком костюме и с гримом, будто с чужого бала. — Какой примечательный дух… Если бы не Эмилия с Паком, я бы подумал, что ты живой. Возможно… дело в том, что ты занимаешь тело нашего гостя?
— Да-да-да, считай как хочешь, — отмахнулся Киллуа. — Это наказание Марку: не уважает ни меня, ни Бэда. Подержу, сколько смогу. Кстати, передай печенье.
— Меня зовут Розвааль L. Мейзерс, — представился он, передавая блюдце. — А тебя как, юный друг?
— Киллуа Золдик. Считай временный гость, — сказал Киллуа.
— Хмм… Твой друг Бэд здорово нас выручил, — продолжил Розвааль. — Чего желают твой призыватель — и сам Бэд?
— Бэд ничего не хочет. Он всё время несёт это: мол, мужчина не должен просить платы за спасение. Марк — вообще без понятия. О! Придумал. Можно я вместо Бэда что-нибудь попрошу? — оживился Киллуа.
В голосе Розвааля на миг звякнуло раздражение — то ли от детской непосредственности, то ли от полного игнора приличий.
— Конечно, юный Киллуа. Чего же ты хочешь?
— Тогда… кучу сладостей до небес! Ты же маг? Сделай фокус, — улыбнулся Киллуа.
— Увы, — развёл руками Розвааль. — Я, конечно, широко известен, но из воздуха сладости не создаю.
— Э-э… Быть магом отстойно, — искренне разочаровался Киллуа.
За столом кто-то тихо кашлянул. Кто-то — едва заметно поморщился. Но промолчали.
— Тогда денег, — тут же переключился Киллуа. — Хотя… без Марка не воспользуюсь. Хм. Армия? Замок? Скучно. Мировое господство? Не хочу никем править. Всесилие? Та же глупость.
Он перебирал желания легко, как конфеты в коробке, и за столом невольно улыбались — то от детскости списка, то от масштаба.
— Ладно. Я без понятия. Просто… присмотрите за нами. В хорошем смысле, — буркнул он наконец.
— Хо-о. Хочешь стать моим приёмным ребёнком? — улыбнулся Розвааль.
— Буэ. Нет уж, спасибо. Мерзко, — без тени дипломатии ответил Киллуа, показал язык и поднялся. — Пусть Марк сам решит — когда проснётся. Завтра.
Он ушёл так же быстро, как ел.
Субару к вечеру всё ещё лежал в постели. После разговоров с Эмилией и Розваалем решил не высовываться. Потемнело. Он погасил свет, закрыл глаза… и внезапно почувствовал у горла холодный металл.
Сердце споткнулось.
— Ты странный, братец, — прозвучал детский голос.
Субару едва шевельнул губами:
— Киллуа… Я думал, Марк уже проснулся…
Кинжал придвинулся ближе. Субару замолчал.
— В этом и дело, — сказал Киллуа тихо. — Ты знаешь Марка. Хотя ни в моих словах, ни в словах Бэда его имени не было. Кто ты такой? Я и Бэд знаем: если ты умираешь, день начинается заново. Я прожил его уже в четвёртый раз. Самое неприятное — Марк проходит это тоже. Много раз. Только не понимает. Что ты сделал с нашим призывателем? Может, если я прикончу тебя прямо сейчас, всё станет на место? Хм… Нет. Я уже убивал тебя. Ты просто повторил всё заново. Ты понимаешь, что рушишь наши попытки? Марк и так не может нас услышать. А ты делаешь нас теми, кто «забирает чужое тело и творит беды». Не волнуйся, Марк сейчас не слушает. Говори.
— Ты… помнишь? Зачем? Когда? — начал Субару и тут же захрипел. Резко кинжал стал ближе к его шее.
— Я не слушать твои вопросы пришёл, кто ты такой, и как выбраться из этого. – сказал Киллуа, в этот раз от него разошлись странная энергия от которой сердце Субару чуть не остановилось, казалось что воздух стал тяжелее железа. Резко это ощущение пропало.
— А ты крепче духом братец, чем кажешься. – нож отступил от горла Субару, вновь.
— Я Нацуки Субару, и я могу кххкха- пытался сказать Субару, но невидимая ладонь сжала его сердце. Исходившая откуда-то из тьмы, хладная и чужая — как в тот раз, когда он пытался рассказать Эмилии.
Киллуа не дёрнулся. Лишь на миг воздух вокруг него стал тяжелее железа — и снова обычным.
— Это похоже на проклятие, — спокойно сказал он. — Что-то вроде «договора нэна», который не даёт раскрывать секрет. Правильно?
Субару сглотнул, пытаясь поймать воздух. Голос вернулся тонкой ниточкой:
— Да… Ты и правда из «Hunter x Hunter»… А Марк даже не знает, а Бэд — из One Punch Man… Читерство какое…
— Снова бред, — отрезал Киллуа. — Не рассказывай Марку о своей способности. Он не примет это спокойно.
Он убрал кинжал и вышел так тихо, что дверь даже не скрипнула.
Субару хотел подняться, пойти за ним — но ноги отказали. Он выдохся. Пусть он этого и не заметил, но тело получило порцию давления — чужой силы, и это выжало из него остатки энергии. Он уже однажды просил Киллуа «открыть» ему нэн, научить, как у себя на родине. Тот мельком взглянул и сказал: ни он, ни кто-то другой в этом мире не смогут воспользоваться этим путём. Их тела устроены иначе. Как и тело Марка.
Субару было плохо. Но где-то под всей этой усталостью теплилось облегчение: он не один, кто помнит. Пугало только одно — фраза «я уже убивал тебя». Пугало сильно. Но он понимал и другое: смысла повторять это у Киллуа нет.
Тяжёлый вздох соскользнул с губ.
— Я устал, — сказал Субару в темноту. И ночь его услышала.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 21.01.2026