Никогда прежде я не был так рад своему возвращению в тупик Прядильщиков, как в этом году. Бросив чемодан прямо у двери, я немедленно наложил на нее несколько запирающих заклятий и направился к себе в комнату.
Дом был мрачным и унылым, как всегда, но у него были свои преимущества. Закрывшись в лаборатории или в любой из комнат, я не услышу ни вызовы из камина, ни стук в дверь, а значит — никто не сможет меня потревожить.
На этот раз я не просто вернулся домой. Я сбежал из Хогвартса, подальше от разочарованных глаз Дамблдора и его явного холодного неодобрения. Я не мог выносить его присутствие и дальше. Да, он имел полное право винить меня в случившемся, но он сам был виноват не меньше. Если бы не его игры в загадки, жалкая крыса в лице Петтигрю была бы уже поймана. Я был бы готов к его появлению, я бы не воспринял слова Люпина и Блэка как бред.
Вернуть и изменить что-то было уже нельзя, но я чувствовал, что ни я, ни Дамблдор не оттаем друг к другу в ближайшее время. Вполне возможно, это не произойдет никогда.
Сердце болезненно сжалось при этой мысли, однако я решительно отодвинул ее на задний план и, опустившись в знакомое продавленное кресло, устало закрыл глаза.
До чего паршивым выдался этот год. Мне хотелось думать, что следующий будет чуть лучше, но это было скорее тщетной надеждой. Вместо Люпина Дамблдор наймет очередного идиота, который продержится в должности преподавателя не больше года, а мне снова придется терпеть полоумного соседа за обеденным столом.
И Поттер наверняка доставит немало хлопот.
Внутри немедленно поднялась волна беспокойства, и я не смог сдержать вздоха. Поттер взрослел — намного быстрее, чем я ожидал, чем мне хотелось бы. Даже совсем мальчишкой он то и дело влипал в неприятности, и мне не хотелось даже думать, что будет на четвертом курсе.
Мне не хотелось думать и о том, что он может натворить этим летом. Я не знал, что именно на него так повлияло — уход Люпина, неожиданное знакомство, а затем вынужденное расставание с блохастым крестным отцом, но Хогвартс он покинул расстроенным и угрюмым. Я не видел его таким никогда раньше, даже в самые напряженные для него моменты, и это раздражало. Нашел из-за кого переживать. Люпин и Блэк стоили друг друга — два безответственных, ничего собой не представляющих идиота.
И всё же, одновременно с раздражением, я испытывал и легкую тревогу. Может, даже жалость — иначе как объяснить, что я не поставил Поттеру «Отвратительно» за экзамен, хотя он того заслуживал? Во мне уход Люпина вызвал лишь злорадство, но мальчик явно испытывал другие чувства. Он с жадностью хватался за любую нить, связывающую его с родителями, а теперь еще одна из них оборвалась.
Помимо всего, Поттер по-прежнему оставался импульсивным и безмозглым — вдруг летом он решит навестить оборотня или пса, никого не предупредив? Вряд ли ничтожество вроде Петтигрю не побоится и попробует навредить ему, но что, если крыса свяжется с другими, более сильными и изворотливыми магами? После всего, что произошло, я был вынужден признать — я понятия не имею, на что этот отброс общества может быть способен.
По-прежнему чувствуя себя усталым и озлобленным, я резко поднялся с кресла и снова спустился вниз, сам толком не зная, чем собираюсь заняться. А ведь не прошло и часа с моего прибытия в дом. Как я выдержу здесь всё лето?
Достигнув гостиной, я замер, уставившись на сундук, стоящий посередине комнаты.
Точно. Сундук и странная коробка с письмом внутри. Я уже совершенно о них забыл.
Любопытство всё-таки взяло верх, и, приблизившись, я вытащил коробку и поставил ее на стол. Она оказалась на удивление легкой, как будто внутри ничего не было, и уже забытые подозрения вновь подняли головы.
Кто мог подсунуть мне это? Внутри вполне может оказаться проклятый предмет. В конце концов, не всё ли равно, от кого это послание и когда оно отправлено? Ведь я всегда ненавидел сюрпризы.
Я еще раз придирчиво изучил взглядом конверт. Северусу. Почерк был аккуратным и ровным и чем-то напоминал почерк Лили.
Сердце немедленно подскочило, и я, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Письмо было не от Лили. Да, наклон и отдельные буквы имели сходство с тем, как обычно писала она, но только отдаленное. Кем бы автор ни был, я точно знал, что это не Лили.
Медленно, я распечатал конверт, вынул и развернул пергамент. Мне сразу же бросилось в глаза, что почерк в самом письме кардинально отличался от того, что был на конверте… более того, я его уже видел — только где?
Любопытство переросло в неподдельный интерес, и я погрузился в текст.
Снейп,
Сегодня последний день учебы для нашего курса в Хогвартсе. Признаюсь, я долго оттягивал этот момент — не знал, что сказать. Я и сейчас не знаю, но тянуть дальше уже некуда. Наверное, мы больше не увидимся, а если и увидимся, вряд ли нам удастся нормально поговорить.
Ты, наверное, подумаешь, что это Лили сейчас стоит здесь и заставляет меня писать. Или что я пишу только для того, чтобы в очередной раз наговорить гадостей и оставить последнее слово за собой. На самом деле Лили давно оставила попытки примирить нас, а для меня многое изменилось за последние месяцы. Я вдруг понял, что времени на детские игры и никому не нужное соперничество больше нет. Я больше не могу быть ни в чём уверен — даже в том, что сегодня по дороге в Лондон с нашим поездом ничего не случится.
Я знаю, уже поздно что-либо исправить, но Снейп, мне жаль, что всё сложилось именно так. Еще точнее — мне стыдно за то, как я себя вёл.
Вот. Я это сказал. Мне стыдно, хотя ты и сам-то виноват не меньше меня. Мы оба никогда не переставали враждовать из-за каждой мелочи, но настоящей причиной этому всегда была борьба за внимание Лили. Сейчас я понимаю, что это было жестоко и глупо с нашей стороны, в первую очередь по отношению к ней. У каждого из нас есть часть ее, которая всегда будет недоступна другому. Ты ее лучший друг (поверь, даже сейчас), а я ее жених. Я не смогу заменить ей тебя, но и у тебя это тоже не выйдет. Надо было понять это и остановиться уже давно, и кто знает, как бы тогда всё повернулось?
Я хочу быть достойным мужем для Лили, Снейп. И я хочу, чтобы ты еще раз подумал о войне, в которой участвуешь. Раньше я был твердо уверен в том, что ты подонок, которому самое место в рядах Пожирателей Смерти, но если Лили столько лет дружила с тобой, если она всё еще видит в тебе что-то хорошее, то она, скорее всего, права. Я знаю, что Лили многое для тебя значит, но из-за идеологии, которую ты сейчас поддерживаешь, она тоже в постоянной опасности. Определись уже, Снейп. Определись сейчас, потому что, как я и сказал, дальше тянуть некуда.
Понимаю, это звучит нелепо, но даже мы с тобой можем быть неплохой командой. Помнишь, на зельях, когда Слагхорну надоело видеть, как мы вечно портим работы друг друга, и он поставил нас в пару против пары рейвенкловцев? Мы тогда отлично сработали вместе. Закончили самыми первыми. Или на чарах, когда мы остались одни в классе и сначала разнесли преподавательский стол и шкаф, а потом стали пытаться вернуть всё по своим местам? У меня до сих пор остались наши записи с заклинаниями, ни одно из которых толком не сработало. И те записки с зелий, которыми мы обменивались во время работы, потому что за каждое слово, произнесенное вслух, с нас снимали баллы. Приложу их с этим письмом, и пару фотографий тоже. Я думаю, если во мне они вызывают ностальгию и сожаление, то, может, и ты как-то отреагируешь? Впрочем, можешь их сжечь. Это только твое решение.
Я рад, что всё же решил написать тебе. Мне стало легче. Может, теперь ты поймешь, что Лили не совершила роковую ошибку, согласившись быть со мной. Конечно, я не достоин ее, но я твердо намерен сделать всё, что в моих силах, лишь бы это исправить. Может, и тебе стоит задуматься?
Удачи, Снейп.
Джеймс Поттер
P. S. Не удивляйся надписи на конверте. Я был уверен, что если ты сразу поймешь, от кого письмо, то сожжешь его, даже не открывая. А так, надеюсь, прочитаешь хоть пару строк.
Какое-то время я, не шевелясь, продолжал вглядываться в текст, с трудом веря собственным глазам. Письмо от Поттера? Очередное послание от призрака из прошлого?
Кажется, все мертвецы в этом году решили воскреснуть.
Медленно, я положил исписанный пергамент на стол, всё еще не отрывая от него глаз. На мгновение — на одно короткое, до странности болезненное мгновение — я попытался представить, что было бы, если бы я нашел это нелепое послание вовремя. Изменило бы оно что-то? Вряд ли. В конце концов, это были лишь слова — пустые и ничего не значащие… запоздавшие на много лет. И всё же при мысли о прошлом меня вдруг накрыла волна непреодолимой, безнадежной тоски по тому времени. Глаза начало жечь, и я поспешно распаковал коробку с записками и фотографиями и, нацелив на них палочку, пробормотал:
— Инсендио.
Наблюдая за пламенем, я не ощутил долгожданное облегчение. На душе было всё так же паршиво.
Лучше бы я не читал это чёртово письмо. Лучше бы его вообще не было. Какой чёрт дернул Поттера написать его? Какой чёрт дернул меня его открыть?
Я снова поднял палочку, поднеся ее к бумаге. Воспламеняющее заклинание вертелось на языке, однако по какой-то необъяснимой причине я не смог произнести его.
Зачем мне это письмо? Я никогда больше не буду его перечитывать, мне хватило одного раза. Оно ничего для меня не значило — всё равно я не поверил ни единому слову. Так в чём же проблема? Что мешало мне просто уничтожить его так же, как я уничтожил эти чёртовы записки и фотографии?
Я не знал, но произнести заклятье и покончить с этим всё равно не получалось.
Выругавшись, я схватил письмо, затолкал его обратно в конверт и с отвращением швырнул на одну из полок шкафа.
Завтра. Я сожгу его завтра, когда немного приду в себя и разберусь с тем, что чувствую. Поттер был мертв уже почти тринадцать лет. Пускай и дальше остается в могиле.
С этим решением я захлопнул крышку окончательного опустевшего чемодана, загнал его в угол и направился обратно к лестнице.
Хватит с меня призраков.
***
В этом году лето тянулось особенно медленно. Я всегда рвался вернуться в тупик Прядильщиков на каникулах, а Дамблдор под разными предлогами вынуждал меня оставаться в Хогвартсе. Прошлый год стал исключением, и часть лета мне пришлось провести в старом доме отца, злясь на самого себя. Моим домом давно стал Хогвартс. У меня больше не было ничего общего с тупиком Прядильщиков. Так кого я пытался обмануть?
Однако после всех событий последних месяцев я был не готов оставаться в замке вместе с Дамблдором, в присутствии которого особенно остро ощущал, что по нашей вине существо, виновное в смерти Лили, вырвалось на свободу. В то время как мне казалось, будто Дамблдор считает случившееся исключительно моей виной. Я не знал, верны ли мои ощущения, но видеть неодобрительные, разочарованные взгляды директора и понимать, что по крайней мере отчасти они заслуженны, было невыносимо.
Шел пятьдесят третий день моей добровольной ссылки в мир магглов — и сорок третий с тех пор, как пребывание в нём наскучило мне настолько, что я подписался на «Ежедневный пророк».
Почта прибыла ровно в девять утра, и, как всякий раз прежде, я уставился на нее с отвращением. Мне давно стало казаться, будто каждый новый выпуск неизбежно превосходит по глупости все предыдущие, что неизменно приводило меня в еще более скверное расположение духа. Но эта нелепая газета была единственным, что связывало меня с магическим миром, и я продолжал читать.
Август подходил к концу, и за всё время Дамблдор не вышел на связь ни разу. Не то чтобы я ждал этого. В конце концов, отсутствие новостей означало лишь то, что в этом году ничего особенного не планируется — или что меня не хотят посвящать в новые планы. Первое предположение обнадеживало (возможно, я смогу наконец вздохнуть спокойно?), вот только я не мог в это поверить. Напротив, я нисколько не сомневался, что по прибытии в Хогвартс меня ждет пара неприятных сюрпризов — и предугадать один из них не стоило труда, ведь пока я и представить не мог, какого недоумка Дамблдор назначит преподавателем защиты от темных искусств на этот раз. После Квиррелла, Локхарта и Люпина ожидать можно было чего угодно. И если Дамблдор до сих пор ни о чём мне не сообщил, хотя до начала учебного года оставалось чуть больше недели…
Я понимал, что это означало, но мысль была слишком болезненной, поэтому я упорно откладывал ее на потом.
Без особого желания я взял в руки «Ежедневный пророк» и окаменел, уставившись на первую полосу. К горлу немедленно подступила волна тошноты, и я на мгновение прикрыл глаза, надеясь, что мираж развеется.
Ничего не изменилось. На первой странице мерцала большая черно-белая фотография темной метки, парящей над каким-то лесом. Снимок был практически бесцветным, но я всё равно испытал ужас.
Сколько лет я не видел этот знак? Если не считать клейма на моей собственной руке. Клейма убийцы и предателя.
Пошатываясь, я добрел до кресла и рухнул в него, не отрывая глаз от фотографии. «Кошмарные сцены на чемпионате мира по квиддичу», — гласило заглавие.
Всё еще не вполне уверенный, что это происходит на самом деле, я углубился в текст.
Автор статьи не стеснялся в выражениях, поливая грязью всех от Министерства до Магической Британии, но несмотря на раздражающий ядовитый тон, определенный смысл в этих обвинениях был. Как я всегда и подозревал, при первой же угрозе Министерство оказалось бесполезным. Для обеспечения безопасности мирового чемпионата наверняка были стянуты все силы, но если даже им всем вместе не удалось поймать никого из виновников, как же слабы власти?!
Отложив статью, я откинулся на спинку кресла, молча уставившись в потолок и пытаясь привести в порядок мысли. Сердце будто пыталось вырваться из грудной клетки, и я досадливо поморщился.
Почему я был так шокирован? Разве я не ждал подобного? Разве я не знал, что рано или поздно это начнется?
Дамблдор предупреждал меня много лет назад, и каждый год я пытался подготовиться к этому. Неужели всё насмарку? Если я не возьму себя в руки, я никогда не буду готовым.
Поколебавшись, я осторожно закатал рукав и уставился на темную отметину.
Когда-то она была поводом для гордости. Когда-то я не мог на нее налюбоваться. Теперь же меня тошнило при одном взгляде на этот уродливый знак, несущий смерть. В последнее время я не ощущал покалывания в нём, но сейчас, рассматривая его внимательно, я мог отметить, что знак потемнел. Или мне мерещится?
Нахмурившись, я наклонился ближе. Метка по-прежнему была блеклой, выцветшей, но всё же меня не покидало ощущение, будто она потемнела.
Интересно, заметил ли это кто-то еще? Может, именно это подозрение подтолкнуло его к атаке? Я не отрицал возможность совпадения, но всё же склонялся к мысли, что человек, наколдовавший метку, преследовал четкую цель: напомнить остальным Пожирателям об их клятвах, предупредить, что грядут перемены.
Наверняка недавний побег Петтигрю как-то связан с появлением метки на Чемпионате. Хотя я отказывался верить, что этот жалкий трус сам рискнул заявиться на матч. Нет, Петтигрю, скорее всего, выбрал для себя другой, не столь прямой путь.
Сжав газету в руках, я неторопливо смял ее, а затем бросил в камин, наблюдая, как языки пламени тут же жадно взметнулись вверх.
Решение пришло мгновенно. Поднявшись, я направился в спальню, где стоял так толком и не распакованный чемодан с вещами.
У меня появилась хорошая причина для того, чтобы вернуться в Хогвартс раньше срока.
Обновлено: 15.02.2026