В субботу, на очередном индивидуальном занятии с Манцером, я задумчиво наблюдал за тем, как он измельчает ингредиенты для зелья, и пытался решить, что делать дальше. Я провел с Алексом достаточно занятий, но всё еще не выяснил причины, скрывающейся за его нежеланием пользоваться волшебной палочкой. Я испробовал множество уловок, чтобы вынудить его применить магию, но мальчик упрямо изобретал другие, нестандартные способы действий, а если они не срабатывали, замыкался в себе с каменным выражением лица и не реагировал до тех пор, пока я не менял задание. Несмотря на то, что я пытался относиться к нему с пониманием, он выводил меня из себя бесчисленное количество раз. Будь он учеником Гриффиндора, его факультет лишился бы не меньше сотни баллов.
Я был вынужден признать, что моя фантазия почти иссякла. Я не смог расшевелить Манцера, и если так будет продолжаться, мне придется обратиться к директору. Но я по-прежнему категорически не хотел этого: завоевать доверие этого мальчика оказалось нелегко, а вмешательство Альбуса наверняка сведет все мои успехи на нет.
Что ж, у меня был еще один вариант — последний. Оставалось надеяться, что он сработает.
— Мистер Манцер, — негромко позвал я. Алекс поднял голову, вопросительно глядя в мою сторону. — У меня к вам небольшая просьба. Мне нужна ваша помощь.
— Правда? — Его глаза загорелись. — В чём?
— Наверняка вы знаете, что у вашей одногруппницы, мисс Бартлетт, проблемы с заклинанием левитации. Она до сих пор не может его освоить, и профессор Флитвик предупредил, что если так пойдет дальше, он не допустит ее до семестровой контрольной.
— Да, я знаю, — Алекс презрительно поморщился. — Эмили просто невнимательная. Она никогда никого не слушает и всё делает по-своему.
— Кого-то мне это напоминает, — протянул я. Мальчик вспыхнул и сердито насупился.
— Нет. У нас разные ситуации. Я... не могу делать то, что мне говорят, а Эмили просто не хочет! Профессор Флитвик сто раз ей всё объяснял и показывал, а она всё равно неправильно говорит слова! Как будто это так сложно!
— Как бы там ни было, мистер Манцер, мы из Слизерина. А значит, не можем оставить одну из наших учениц в беде, сколько бы раздражения ни вызывало ее поведение.
— Наверное, — Манцер пожал плечами. — Только чем я могу помочь?
— Я попросил ее прийти на дополнительное занятие со мной в половине восьмого. Сначала я планировал, что сам покажу ей правильную технику исполнения заклинания левитации, но, раз вы тоже здесь, я подумал — почему бы вам не попробовать?
— Мне? — Мальчик недоверчиво уставился на меня. — Вы хотите, чтобы я помог Эмили выучить заклинание?
— Да. Мне кажется, к вам она больше прислушается — в конце концов, вы постоянно посещаете занятия вместе, она к вам привыкла, она вас не боится, а потому куда лучше будет воспринимать полученную от вас информацию. Что скажете?
— Я... я даже не знаю, — Алекс озадаченно почесал затылок. — Я никогда не пробовал кого-то учить. К тому же... ну... вы же знаете, что я не смогу продемонстрировать ей заклинание. Я могу только объяснить ей теорию.
— Это уже начало, — одобрительно кивнул я. — Вы можете закрепить с ней теорию, а я потом возьму на себя практическую часть обучения. Как вы на это смотрите?
— Ну... — Алекс задумался. — Хорошо. Наверное, можно попробовать. Эмили так боится всех учителей, она вообще их не слушает — даже говорить толком не может, когда к ней кто-то подходит!
Раздался легкий стук в дверь. Манцер резко замолчал, обеспокоенно посмотрел на меня, а потом пригладил мантию и откашлялся.
— Войдите, — произнес я. В кабинет вошла первокурсница, бледная, как снег. Я кивнул ей на стул в углу. — Садитесь туда, мисс Бартлетт. Мистер Манцер любезно согласился помочь вам освоить Вингардиум Левиоза.
— Алекс? — Девочка удивленно посмотрела на меня. — А разве... разве не вы?
— Нет, — я придвинул к себе стопку исписанных листов пергамента. — У меня слишком много работы сегодня. Так что занимайтесь с ним, а там посмотрим.
— Ты принесла перо? — напряженно поинтересовался мальчик. Бартлетт кивнула. — Тогда вынимай его — и палочку тоже. Помнишь, как мы делали на уроках? Сейчас будем повторять то же самое.
Я сделал вид, что полностью сосредоточился на проверке домашнего задания, и через десять минут заметил, как Бартлетт наконец расслабилась и начала прислушиваться к указаниям Алекса.
Прошло около часа, но злополучное перо так и не сдвинулось с места. Манцер, раскрасневшийся от раздражения, теперь постоянно шипел на Бартлетт сквозь зубы, явно находясь на пределе. Я не мог его винить — девочка умудрилась вывести из себя даже меня, не говоря уж о неопытном первокурснике.
— Нет, не так! — наконец нетерпеливо закричал Алекс. — Ты что, издеваешься?! Это ведь так просто! Неужели ты не можешь правильно произнести два несчастных слова — всего два! Вингардиум Левиоза! Не Вингардеум, не Лавиоза и не другие жуткие варианты, которые ты постоянно говоришь! ВИНГАРДИУМ ЛЕВИОЗА! Просто повтори и сделай взмах палочкой!
— Вин... Вингардиум...
— Да нет же! Первое движение надо сделать на второй слог, на второй, а не в конце слова! Попробуй еще раз!
— Вингардиум... Вингардиум Левиоза.
— НЕТ! — завопил Манцер. Теперь его лицо стало свекольного цвета. — Нет, нужно ДВА движения! ДВА! Смотри сюда! — Он выхватил палочку из рук девочки и нацелил ее на перо, лежащее на столе. — Вингардиум Левиоза!
Перо с легкостью оторвалось от поверхности и повисло в воздухе. Алекс послал Бартлетт торжествующий взгляд, а потом внезапно замер. Его глаза стали стеклянными.
— Ох, — выдохнул он и обрушился на скамейку.
— Мисс Бартлетт, — поспешил сказать я, — вы можете быть свободны. Вернетесь завтра, в то же время. Идите.
Девочка, готовая заплакать в любую минуту, схватила перо, палочку и выбежала из кабинета.
Повисла тишина.
— Мистер Манцер, — позвал я. Мальчик перевел на меня ошеломленный взгляд.
— Я это сделал, — прошептал он, и выражение ужаса на его лице заставило меня нахмуриться. — Я это сделал и теперь... теперь я буду проклят. И мама никогда больше не захочет меня видеть!
— О чём вы говорите? — Я подошел к нему и остановился в нескольких шагах от парты. — Ваша мать ведь прекрасно знает, куда именно вы отправились.
— Но я пообещал ей! Я пообещал, что не буду пользоваться этими дьявольскими штуками, что не позволю никому уничтожить мою душу, а теперь я нарушил это обещание! Мама меня никогда не простит!
— Алекс... — начал было я, но мальчик внезапно вскочил на ноги и яростно сжал кулаки.
— Это всё из-за вас! — закричал он. — Вы это подстроили, и теперь я никогда больше не смогу вернуться домой! Вы всё испортили! Я вам доверял! Я вам доверял, а вы меня обманули!
Прежде, чем я успел сказать что-то еще, Алекс вылетел из класса и со всей силы захлопнул за собой дверь.
Да... кажется, я вплотную приблизился к истине. Наконец убедился, что моя смутная догадка оказалось верной.
Вот только почему-то я всё равно чувствовал, словно потерпел поражение.
* * *
В четверг, когда я был вынужден замещать Люпина, весь день завывал ветер и лил ливень. В коридоры пришлось добавить дополнительные факелы и фонари — настолько темно было за окном.
Я пребывал в отвратительном настроении. После случившегося в моем кабинете, Алекса я видел только раз, да и то мельком. Он обратился к мадам Помфри с жалобой на сильную головную боль и лежал в больничном крыле уже три дня. Я пришел его навестить, но при моем появлении мальчик впал в настоящую истерику, и разъяренная Помфри выставила меня за дверь.
Теперь мне оставалось только ждать — и надеяться, что он немного придет в себя к моменту, когда мы с ним наконец встретимся.
Первый урок защиты был с третьекурсниками, и я, к своей досаде, испытывал легкую тревогу. Я многое знал о темных искусствах и контрзаклятьях, но как быть с теми тонкостями, которые не особенно нужны в жизни, зато часто используются авторами учебников?..
Единственным положительным моментом была реакция входящих в класс учеников. Каждый — абсолютно каждый из них — резко останавливался, таращился на меня пару секунд, явно размышляя, удастся ли сбежать из класса прежде, чем я его замечу, а потом нехотя плелся к своему месту. Когда прозвенел звонок, класс был заполнен. Присутствовали все, кроме Поттера.
Чёртов глупый, безответственный, ленивый мальчишка! Где его носит? Налицо мягкохарактерность Люпина — что он за преподаватель, если ученики позволяют себе опаздывать на его уроки?!
В классе висела гробовая тишина. Я отметил присутствующих и попытался найти в журнале темы, которые третий курс уже прошел. И — чего еще можно было ожидать? Ни одной темы записано не было. По-моему, Люпин даже вести журнал должным образом не способен!
Скрипя зубами, я окинул взглядом весь класс и издевательски протянул:
— Как я вижу, ваш так называемый преподаватель не особо утруждает себя ведением классного журнала. Здесь не отмечено ни единой...
Дверь неожиданно резко распахнулась и внутрь влетел Поттер.
— Профессор Люпин, простите за опоздание, я... — Как и все ученики до него, Поттер замер и вытаращил глаза.
— Урок начался десять минут назад, Поттер, — сообщил я ему. Как этому мальчишке хватает наглости вот так врываться в кабинет, даже без стука?! Люпин совершенно их всех распустил! — Думаю, за это Гриффиндор лишается десяти баллов. Садитесь на свое место.
Поттер лишь нахмурился и вызывающе уставился на меня.
— Где профессор Люпин? — потребовал он ответа, и я сделал медленный, глубокий вдох, уговаривая себя успокоиться. Клянусь, этот чёртов гриффиндорец может довести любого до белого каления.
— Ему нездоровится, — отрезал я. — Кажется, я велел вам садиться?
Но Поттер явно отказывался сдаваться.
— Что с ним? — упрямо продолжил он.
— Угрозы для жизни нет, — зато в моём голосе угроза появилась. — Еще пять очков с Гриффиндора! Если вы немедленно не займете свое место, я сниму пятьдесят!
Мальчик нехотя двинулся к своей парте, и я немного расслабился.
— Поттер прервал меня на том, что в журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли...
— Позвольте, сэр! — перебила меня Грейнджер. — Мы прошли боггартов, красных колпаков, ползучих водяных и гриндилоу. Сегодня мы как раз должны были начать...
— Тихо! — рявкнул я. Несносная девчонка, никогда не знает, когда нужно молчать. Или почти никогда. — Я не просил поделиться информацией, — продолжил я уже более спокойным голосом. — Мне всего лишь хотелось указать на безалаберность профессора Люпина.
— Он лучший учитель защиты из всех, что у нас были! — высокомерно заявил Дин Томас, и я смерил его уничижительным взглядом.
— Вам легко угодить. Люпин не утруждает вас домашними заданиями и дисциплиной — а с красными колпаками и водяными должен справляться и первокурсник. Мы же сегодня будем проходить... — Я демонстративно медленно пролистал страницы и усмехнулся, когда увидел нужный раздел. — Оборотней.
Люпин, возможно, считает, что способен обмануть меня и заставить поверить в его благие намерения, но я не собираюсь сидеть сложа руки. Он вздумал подставить меня? Отлично. Но я подставлю его в ответ.
— Но сэр, — снова вмешалась Грейнджер, — нам еще рано учить оборотней, мы только дошли до болотных фонариков...
— Мисс Грейнджер, — я послал ей предупреждающий взгляд, — мне кажется, учитель здесь я, а не вы. И я говорю вам всем открыть учебники на странице триста девяносто четыре.
Никто не двинулся.
— Открыли учебники! — Я повысил голос. — Немедленно!
Класс наконец зашевелился, хоть и недовольно. Разумеется, никому из них в голову не придет провести аналогию между отсутствием Люпином и темой, которую мы будем разбирать, но самого Люпина это должно припугнуть. Он наверняка почувствует себя не в своей тарелке, узнав, насколько близко я подошел к тому, чтобы раскрыть его сущность.
Я бы, скорее всего, не рискнул пойти на такое, будь это стадо болванов хоть немного умнее. А так... не удивлюсь, если в их головах после сегодняшнего урока не останется вообще ничего.
— Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка?
Повисла тишина — только рука Грейнджер привычно взметнулась вверх.
Как я и говорил, кретины. Любой маггл сразу же назовет не меньше двух отличий оборотня от волка! И этих идиотов я должен учить?!
— Никто? — презрительно уточнил я. — Неужели профессор Люпин не объяснил вам даже основных различий между...
— Мы же вам сказали, — внезапно огрызнулась Парвати Патил, — оборотней мы еще не проходили, дошли только до...
— Тишина! — прорычал я. Никто не приводил меня в большую ярость, чем класс, полный гриффиндорцев. Они абсолютно ничего не знают об уважении и дисциплине. Куда, интересно, смотрит Макгонагалл?
— Ну-ну, — мрачно проговорил я, когда все замолчали. — Никогда бы не подумал, что третьекурсники не смогут опознать оборотня. Вы очень отстали — я буду вынужден сообщить профессору Дамблдору...
— Сэр, — снова перебила меня Грейнджер, — оборотень отличается от настоящего волка несколькими маленькими деталями. Морда оборотня...
— Вы уже во второй раз выступаете без разрешения, мисс Грейнджер! — прошипел я. Может, девчонка и сделала мне одолжение однажды, но я не обязан игнорировать ее дерзость снова и снова! Я и так дал ей достаточно шансов! — За то, что вы такая невыносимая всезнайка, я снимаю с Гриффиндора еще пять баллов!
Лицо Грейнджер вспыхнуло, глаза наполнились слезами, и я на мгновение почувствовал укол совести... однако, к счастью, это ощущение быстро прошло.
Новая напасть пришла в лице разъяренного Уизли.
— Вы задали вопрос, а она знает на него ответ! Зачем спрашивать, если не хотите слушать?!
Это стало последней каплей. Я встал из-за стола и медленно приблизился к Уизли. Наклонился к его резко побледневшему лицу и прошептал:
— Наказание, Уизли. Если я еще раз услышу, как кто-то из вас критикует мой стиль преподавания, то вы очень пожалеете. Это я вам обещаю.
После этого класс наконец утихомирился. Я велел им конспектировать страницы из учебника, а сам в это время занялся проверкой их предыдущих записей. Самым большим развлечением было придумывать критику на каждую заметку, сделанную под диктовку Люпина, и наблюдать за негодованием и бессильной злобой, отражавшимися на лицах учеников.
— Что это, Поттер? — Я указал на предложение, записанное удивительно аккуратным почерком. Лучше бы Поттер так старался на зельях.
— «Каппы — водные демоны из Японии», — безэмоционально прочитал он. Я хмыкнул.
— Неверно. Каппы гораздо чаще встречаются в Монголии.
На самом деле я не был до конца уверен в своей правоте, но почему бы и нет? Поттер в любом случае слишком ленив, чтобы потом листать учебник и перепроверять меня.
Когда прозвенел звонок, я почувствовал облегчение. Нет, преподавание зелий давалось мне гораздо легче и было намного интереснее. Будь проклят этот Люпин! Он что, всерьез думал, будто делает мне одолжение? Лишняя головная боль — вот и всё, что этот чёртов урок мне принес. Хорошо хоть домашнее задание проверять придется именно ему.
Вернувшись в подземелья, я выпил обезболивающее и для интереса открыл книгу по теории защиты от темных искусств. Информация про капп находилась почти в самом конце.
«Каппа — японский водный демон, обитающий в неглубоких прудах и речках».
Чёрт побери.
* * *
— Семьдесят-двадцать в пользу Гриффиндора! — разнесся голос по всему полю, и я, тяжело вздохнув, снова попытался следить за игрой.
Погода стояла отвратительная. Разглядеть происходящее было просто невозможно. Я бы давно ушел отсюда, но мои слизеринцы оставались, явно надеясь увидеть поражение Гриффиндора, так что я счел своим долгом присутствовать.
Люпин пока не попадался мне на глаза — наверняка еще не отошел от полнолуния, и это немало меня разочаровало. Мне не терпелось увидеть его реакцию, когда он узнает, какое домашнее задание я дал третьему курсу. Конечно, если это дойдет до Альбуса, последствия могут оказаться плачевными уже для меня...
За размышлениями я не сразу заметил, как что-то изменилось. Желудок рухнул куда-то вниз, в висках противно застучало. Кислород словно исчез — я чувствовал, как ледяной ветер рассекает воздух, видел, как его порывы раз за разом обрушиваются на трибуны, но не мог сделать ни одного вдоха. Меня охватила паника, перед глазами всё потемнело, а внутри постепенно распространялся холод. Липкий, парализующий, пугающий... знакомое чувство.
Дементоры.
Самые отвратительные и тяжелые воспоминания начали всплывать на поверхность сознания, и только огромным усилием воли мне удалось подавить их. В другой ситуации я мог не справиться, но здесь и сейчас... на квиддичном поле, где полным-полно учеников, которые даже не знают о заклятье Патронуса...
Следующая мысль привела меня в неменьший ужас, чем внезапное появление дементоров.
Поттер. Поттер, который в поезде упал в обморок при виде всего одного стражника Азкабана — Поттер, который в их присутствии может слышать то, о чём я даже не хочу думать. А он сейчас на поле, на головокружительной высоте, без малейшего шанса на спасение. Он не сможет себя защитить. А если он упадет...
Я вскочил с места и выхватил палочку, дрожащей рукой пытаясь прицелиться. Я ничего не видел — чёрт побери, абсолютно ничего! Ничего, кроме стены дождя и расплывчатых темных силуэтов!
Стараясь побороть тошноту, я бросился вниз и устремился к полю в надежде увидеть хоть что-то — хоть как-то помочь...
Не успел я сделать и двух шагов, как внезапно в воздухе материализовалось огромное серебристое облако. Оно было настолько ослепительным, что я на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, мерзкое, опутывающее меня чувство растворилось так же неожиданно, как и появилось.
С трудом, мне удалось разглядеть внизу Альбуса и спешащую к нему Помфри. Выдохнув, я сделал еще несколько шагов вперед и снова замер. Со своего места я видел, как Дамблдор создал носилки и поместил на них фигуру, закутанную в красно-золотую мантию.
Мое сердце болезненно сжалось.
Поттер. Я так и знал. Я чувствовал, что с ним что-то произойдет. Но Альбус успел вовремя среагировать — и смог его спасти.
А вот мне это не удалось.
Я в очередной раз потерпел поражение.
Обновлено: 15.02.2026