*Глава 17. «Изабелла»*
– Я слышал, что из Асерето приезжает епископ!
– Тс-с! Ещё не епископ! В церкви ему ещё никто не дал официально высокий пост. Следи за своим языком.
– Нет, но ходят слухи, что он Апостол Асерето! Он учёный высокой добродетели и знает обо всём!
Асерето было княжеством и огромным островом на территориях королевства Этруск. Оно принадлежало к той же расе, говорили на том же языке, использовали одни и те же меры и весы, а также одну и ту же валюту, но их акцент, этническая принадлежность и обычаи несколько отличались от тех, что были в королевстве Этруск. *‘Апостол Асерето’* был священником, получившим известность благодаря своим проповедям в княжестве Асерето.
Суть его проповедей заключалась в том, что *‘**Йесак Гон’ *– не сын Бога, а сын человека, и что все они, обычные люди, могут стать такими же великими, как Гон Йесак, если постараются. Эти слова стали учением и число последователей апостола увеличивалось как грозовое облако.
Это было нежелательным явлением для корыстных интересов. Последователи Людовико настаивали на учении Святой Троицы и провели совет Трэвэро, чтобы обсудить и сделать вывод: Йесак Гон действительно был сыном Бога или же человеком.
– *Необходимо теологически прояснить, кем был Йесак Гон.*
– *Если мы позволим ситуации течь естественным образом, княжество Асерето будет верить в религию, отличимую от религии материка.*
– *Это возможность донести до центрального континента истинную правду!*
Все встречали совет Трэвэро с разными мыслями.
Как правило, священники всего континента уровня епископа и выше, должны были собраться в соборе Трэвэро, находящимся под непосредственным управлением Священной канцелярии в северной части континента.
Однако кардинал дэ Маре не был священником, принадлежащим фракции папы Людовико, а папа Людовико, чтобы обеспечить стабильное голосование, запретил всем, кто не принадлежал к его фракции, приезжать в Трэвэро по разным причинам. Кардинала дэ Маре оставили с Сан-Карло с логическим вопросом *‘**Кто будет управлять скотом?**’*.
Даже апостол Асерето, центр всей этой полемики, не был приглашён на совет. Поскольку он был священником, а не епископом, он не имел права участвовать в совете Трэвэро.
Вместо этого, по уговору папы Людовико, апостол Асерето был приглашён в Сан-Карло, столицу королевства Этруск, центр цивилизованного светского мира, связан с кардиналом дэ Маре, бельмом на глазу папы Людовико, и получил разрешение на проведение проповеди великой мессы вместо кардинала.
*****
В то время, как люди собирались на площади перед церковью Сан-Карло в ожидании встречи с апостолом Асерето, члены семьи кардинала дэ Маре были заняты подготовкой к великой мессе.
– Нужно собрать ещё! Затяните сильнее!
Недавно Изабелла начала использовать нечто, называемое *‘**нагрудным карманом**’*. Это изделие было придумано Изабеллой, у которой была маленькая грудь, чтобы имитировать пышное декольте, как у её матери.
Изабелла не могла сделать грудь достаточно пышной только с помощью нагрудного кармана, поэтому она положила внутрь него комки ваты, и вновь перевязала. Благодаря популярным в королевстве Этруск фасонам платьев, где глубокие декольте были запрещены, создавалась отличная оптическая иллюзия.
– Мисс! Вы такая красивая! – закричала, восхваляя красоту Изабеллы, Малета, которая покинув Ариадну, крутилась рядом с Изабеллой, рискуя своей жизнью. – Чем мне сделать вам макияж?
– Жемчужной пудрой из Таранто. Румяна для щёк и губ из розовой воды с гор Гаэты.
Макияж был табу в Сан-Карло, но все использовали его. Женщину с красивым лицом признавали, как самую красивую, но кто в действительности соблюдал честную конкуренцию в Сан-Карло? Аристократки без исключений понемногу ретушировали лица, чтобы не было видно следов макияжа.
– Вы гений, мисс. Все лишь купаются в розовой воде, но никому и в голову не придёт красить ей губы.
Изабелла довольно улыбнулась.
Если во всём Сан-Карло и был кто-то, кто преуспел в области макияжа, то это, несомненно, была Изабелла дэ Маре.
Не стоило винить Изабеллу в медлительности на уроках Латыни или изучении придворного этикета. Изабелла не была медлительной или глупой ученицей. Она была очень умной и способной ученицей, которая могла продолжать учёбу.
Просто Изабелла целыми днями смотрела в зеркало, размышляя, какие румяна лучше подойдут к её фиолетовым глазам и как выщипать брови, чтобы создать естественную ровную дугу, что не оставляло ей времени на латынь, богословие, историю или придворный этикет, только и всего.
А ведь, как правило, время выделялось на всё поровну.
– Возьми новое платье, сшитое в прошлом месяце.
Воротник небесно-голубого шёлкового платья был украшен кружевом из золотых нитей, а поверх углублённого декольте было надето длинное жемчужное ожерелье из грубых жемчужин. На этом жемчужном ожерелье висел золотой крест размером с ладонь.
Кончик креста касался ямки груди, образованной с помощью нагрудного кармана.
Изабелла очень хорошо знала, что каждый мужчина, появившийся в поле её зрения, не сможет оторвать от неё взгляда, когда крест будет покачиваться. Спустившись вниз, где её ждала вся семья, девушка задумалась о том, как ей не обращать внимание на мужские взгляды, когда они сосредоточатся на её кресте и груди.
***Мне повернуть голову в сторону? Говорить с человеком рядом со мной? А с кем мне разговаривать? С Ариадной?***
Пока её мысли спокойно текли, Изабелла окинула взглядом свою сводную сестру, ожидавшую у входа на первом этаже.
***Почему она постоянно так ходит? Её облик настолько плоский, что будет лучше, если я просто буду смотреть на свои руки.***
В отличии от Изабеллы, которая выглядела как яркий букет небесно-голубого цвета, Ариадна была одета в простое платье чёрного цвета. Волосы её были собраны в высокую причёску, а лицо было голым, даже без простеньких серёжек. Единственным украшением Ариадны был небольшой серебряный крестик на тонкой нитке.
***Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах эта сводная сестра не должна угрожать моему положению, ***– рассердилась Изабелла и обратилась к Лукреции:
– Мама, посмотри на этого ребёнка. Если она пойдёт на великую мессу, одевшись вот так, что скажут другие?
Брови Лукреции раздражённо дёрнулись, но она всегда была слаба к старшей дочери.
– Гиада, принеси этому ребёнку мои золотые серьги. Те, что я положила в нижний ярус второго ящика.
Глаза Ариадны сверкнули при слове *‘золото’*.
Неохотно приказав старшей горничной принести свои серьги для Ариадны и, проследив, что та одела их, Лукреция эмоциональным и возмущённым жестом поспешно отправила двух своих детей и падчерицу в карету.
– Давайте, давайте! Если мы опоздаем, у нас будут большие проблемы!
Ей всегда было волнующе подъезжать к церкви Сан-Карло в карете богато украшенной настоящим серебром, пробираясь сквозь толпу бедняков, заполнявших площадь.
– С дороги! Всем убраться с дороги, если не хотите, чтобы вас переехали!
– Боже, чья это карета!
– Разве это не карета кардинала!
Одним из любимых занятий Изабеллы было наблюдать сквозь прозрачные занавески на окнах на растерянные и испуганные лица бедняков, когда кучер бил их кнутом, чтобы расчистить дорогу.
***Посмотрите, как они убегают, потому что их чуть не выпороли, хотя могли уйти с дороги раньше. Ленивые презренные бедняки.***
Это было то же самое, что смотреть за бегающими по площади голубями, но наблюдать за людьми было гораздо увлекательнее, чем за голубями. Каждый раз, когда что-то подобное случалось в её пустой и скучной жизни, Изабелла ощущала себя взбодрённой и оживлённой.
Происходящее после входа в церковь Сан-Карло также всегда будоражило её сознание.
*Ба-бах! *– центральные двери, расположенные на возвышении, с шумом распахнулись в стороны.
Семья кардинала дэ Маре вошла через огромные главные ворота в большой зал церкви, когда все остальные входили через боковые двери, и направилась прямо по центральному проходу, словно невеста, идущая под венец, триумфально добираясь до алтаря.
Дойдя до алтаря семья дэ Маре должна была скользнуть влево, подняться на второй этаж и занять места на балконе. Помимо их семьи, на балконе могли сидеть лишь королевская семья, а также графиня Рубина и граф Чэзарэ.
– *Пришла. Изабелла дэ Маре!*
– *Сегодня в небесно-голубом платье.*
– *Разве этот золотой крест не сделан ювелиром Лукой?*
Сегодня всё было как всегда. Когда Изабелла шла лёгкими шагами по центральному проходу, женщины с полузавистью-полуревностью смотрели на то, во что она была одета и что было на ней, а мужчины, сидящие по обе стороны от прохода, вытягивали головы, чтобы посмотреть на девушку. Не обращая внимания на то, были ли их жёны рядом с ними или нет.
– *Сиди ровно!*
– *Кхм!*
Не только с ближайших к проходу рядов, но даже мужчины, сидевшие в дальних от прохода рядах, высовывали голову, чтобы увидеть её. Изабеллу это очень забавило, и она боролась с желанием рассмеяться вслух.
Сегодня граф Чэзарэ прибыл первым и сидел на балконе справа от балкона королевской семьи. Он походил на предводителя мужчин, которые смотрели на Изабеллу на этой высшей мессе.
Молодой мужчина был, как всегда, хорош, но в то же время Изабелла ненавидела его.
***Я хочу, чтобы он продолжал смотреть только на меня, чтобы тосковал по мне, как и другие. Но я не хочу встречаться с графом Чэзарэ, я хочу, чтобы принц Альфонсо ревновал к тому, что граф Чэзарэ цепляется за меня. Надеюсь, принц Альфонсо заинтересуется мной.***
Это было скрытым желание Изабеллы.
Когда семья дэ Маре почти дошли до конца прохода, взгляды графа Чэзарэ и Изабеллы встретились в воздухе. Изабелла не собиралась идти с ним даже на свидание, но, встретившись взглядом, одарила Чэзарэ самой очаровательной улыбкой, на которую была только способна, надеясь, что в будущем у неё всё будет хорошо.
*****
Ариадна следовала позади Изабеллы, наблюдая за взглядами, направленными на неё.
***Никогда в жизни на меня так не смотрели. Мужчины не смотрели так на меня в юности, а когда я была помолвлена с Чэзарэ, когда повзрослела, никто не осмеливался смотреть на меня с подобным вожделением.***
***Женщины же лишь смотрели на меня свысока или игнорировали, никто не смотрел на меня с подобной завистью или ревностью.***
С лёгким отвращением и небольшой долей зависти, Ариадна следовала за Изабеллой, целью этих взглядов. Это случилось тогда. Она встретилась взглядом с человеком, которого не забыла, даже умерев.
Красивый молодой мужчина лет двадцати с холодным обликом, как у мраморной статуи, что только вступил во взрослую жизнь, стоял на низком правом балконе, скрестив руки на груди и смотрел вниз с высокомерным взглядом.
Это было отношение, показывающее его веру в то, что он контролирует всё на земле со своего более высокого места.
В отличии от Альфонсо, который был молод, но имел чёткие черты лица, у Чэзарэ были тонкие черты лица и худощавое телосложение. Он был высокого роста, поэтому в целом его фигура смотрелась стройной.
Тёмно-каштановые волосы, близкие к чёрным, отливали краснотой от света свечей, зажжённых внутри большого зала, а взгляд голубых глаз, тех самых голубых глаз, которые жаждала Ариадна из-за тепла подобного восходящему солнцу, оставались неподвижными, следя лишь за прекрасной Изабеллой, что шла прямо перед Ариадной, испуская яркие улыбки.
Тёмно-зелёные глаза Ариадны переполнились эмоциями: болью, сожалением и гневом. Она поклялась больше никогда не иметь дел с Чэзарэ, но ей было больно. Эмоции, копившиеся 15 лет, неизбежно жили отдельной жизнью от решительного разума.
***Но сегодня важный день. Я не могу позволить Чэзарэ испортить всё.***
***Пожалуйста, пусть сегодня произойдёт то же самое, что и в прошлой жизни и мой план увенчается успехом, ***– Ариадна крепко вцепилась в подол своего платья.
*– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –*
