Гу Чэнчэн, увидев, что Тан Юнь шлепнула его, мгновенно наполнился слезами. Не понимая, за что мама его ударила, он обиженно пролепетал:
— Это сестрица сказала, чтобы я звал ее дедушкой Чжи.
Тан Юнь:
—...
Тан Юнь повернула голову и посмотрела на Гу Чжици.
Гу Чжици тихо кашлянула и, сделав вид, что не расслышала слов малыша, молча отвернулась и невозмутимо продолжила пялиться на ствол дерева, считая муравьев.
Тан Юнь почесала переносицу, отвела взгляд и посмотрела вниз на карапуза, вцепившегося в ее ногу:
— Впредь называй ее сестра Цици, понял?
Малыш растерянно закивал, а затем посмотрел на Гу Чжици и послушно позвал:
— Сестра Цици.
Гу Чжици повернула голову и, изогнув бровь, посмотрела на ребенка.
Тан Юнь немного подумала и все же представила его Гу Чжици:
— Это Гу Чэнчэн, мой сын.
Гу Чжици кивнула.
Только после этого Тан Юнь достала ключи и подошла к двери, чтобы открыть ее.
— Иди за мной, — открыв дверь, Тан Юнь обернулась и взглянула на Гу Чжици.
Гу Чжици шагнула следом.
За дверью сразу же начиналась гостиная. Дом был двухэтажным, кирпичным, с черепичной крышей. В гостиной было довольно прохладно, разве что темновато.
Тан Юнь провела Гу Чжици на второй этаж и указала на одну из комнат:
— Будешь жить здесь. В комнате уберешься сама.
Сказав это, она, не дожидаясь ответа Гу Чжици, развернулась и спустилась вниз.
* * *
Когда Гу Чжици закончила уборку в комнате и спустилась вниз, уже сгустились сумерки.
С кухни доносилось шкварчание жарящейся еды, а в воздухе витал насыщенный аромат готовящихся блюд.
В гостиной Гу Чэнчэн лежал на столе и считал конфеты.
— Один.
Гу Чэнчэн передвинул одну конфету слева направо.
— Два.
Еще одну конфету передвинул вправо.
— Три.
...
Рядом с Гу Чэнчэном сидел смуглый и худощавый юноша, который неотрывно следил за тем, как малыш считает.
Услышав шум на лестнице, юноша поднял глаза. Увидев Гу Чжици, он на мгновение опешил, а затем глубоко нахмурился, в его взгляде отчетливо читались неприязнь и враждебность.
Быстро окинув Гу Чжици взглядом, он проигнорировал ее и продолжил сидеть рядом, наблюдая за подсчетами Гу Чэнчэна.
— Десять.
— Двадцать.
— Тридцать.
— Дурак, неправильно, после десяти идет одиннадцать, — поправил его юноша, заметив, что Гу Чэнчэн ошибся.
— Чэнчэн не дурак, это брат дурак! — Гу Чэнчэн насупился и сердито уставился на юноша.
Услышав это, юноша усмехнулся и, вздернув бровь, посмотрел на Гу Чэнчэна:
— Даже считать не умеешь. Кто же ты, если не дурак?
При этих словах уголки губ Гу Чэнчэна поползли вниз, и он стал выглядеть так, будто вот-вот расплачется.
В этот момент он заметил Гу Чжици, небрежно прислонившуюся к перилам лестницы. Его глаза внезапно загорелись, и он мягко позвал:
— Сестра Цици.
Гу Чжици лишь слегка приподняла брови.
— У меня есть конфетки, держи! — Гу Чэнчэн отодвинул десять уже сосчитанных конфет в сторону, сгреб двумя ручками остальные, а затем задорно подбежал к Гу Чжици, протягивая ей конфеты, словно предлагая величайшее сокровище.
Гу Чжици не шелохнулась. Скрестив руки на груди, она посмотрела на малыша сверху вниз:
— Мне?
Гу Чэнчэн серьезно и послушно кивнул.
Конечно же, он не собирался признаваться, что все дело в том, что после десяти он постоянно ошибается.
А теперь, если он отдаст эти конфеты сестре Цици, ему не придется считать дальше десяти.
Гу Чжици вздернула бровь и уже собиралась что-то сказать, как вдруг за спиной Гу Чэнчэна возникла фигура.
— Кто разрешил тебе давать ей конфеты?
Юноша поднялся с дивана, одной рукой перехватил кулачок Гу Чэнчэна с зажатыми в нем конфетами, а другой подхватил малыша подмышки, поднял и унес обратно на диван.
При виде этого маленькое личико Гу Чэнчэна мгновенно вытянулось и сморщилось в обиженную гримасу.
— Держись от нее подальше, и впредь не смей с ней заговаривать, понял? — прямо в лицо Гу Чжици заявил Гу Чэнъань, обращаясь к Гу Чэнчэну. С этими словами он выковырял из его ручек все конфеты, высыпал их на стол и скомандовал: — Считай дальше.
Обновлено: 09.04.2026