Глава 8 — Глава 8

— Ты готов? — спросил Рейн. Беллу было десять лет. И ему было очень страшно. Он стоял на краю того же самого полигона, но сейчас он казался ему чужим и враждебным. Рейн только что сказал ему, что сегодня их тренировка будет другой. Сегодня они отправятся на настоящую охоту. — Я… я не знаю, — пролепетал Белл, комкая край своей рубашки. — Ты знаешь, — спокойно ответил Рейн, и его янтарные глаза, казалось, смотрели ему прямо в душу. — Ты сильнее, чем думаешь, Белл. Но пока ты сам в это не поверишь, ты не сдвинешься с места. Пойдём. И Белл пошёл. Он не мог ослушаться Рейна. Он доверял ему больше, чем самому себе. Они шли по лесу около часа. Рейн учил его читать следы. Наконец, они нашли то, что искали, — след одинокого, судя по всему, старого или раненого гоблина. Сердце Белла забилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на весь лес. Ладони вспотели. Они выследили его до небольшого ручья. Гоблин сидел на корточках у воды, пытаясь поймать рыбу своими когтистыми лапами. Он был именно таким, как описывал Рейн: худой, облезлый, с тусклой кожей. Он казался жалким. Но когда он обернулся, и Белл увидел его злобные, налитые кровью глазки и острые жёлтые зубы, жалость мгновенно испарилась, сменившись леденящим ужасом. — Теперь ты, — прошептал Рейн ему на ухо. — Тихо подкрадись и сделай то, чему я тебя учил. — Я… я не могу, — прошептал Белл в ответ, его тело отказывалось двигаться. — Можешь. Герои не рождаются героями, Белл. Они ими становятся, когда переступают через свой страх. Гоблин заметил их. Он вскочил, издал злобное шипение и, подняв с земли увесистый камень, бросился на них. Время для Белла замедлилось. Он видел, как уродливая тварь несётся прямо на него. Он видел её оскаленную пасть. Он чувствовал её вонь. Он посмотрел на Рейна, ища помощи, но тот стоял неподвижно, его лицо было спокойным и непреклонным. Он не поможет. «Я должен сделать это сам». Эта мысль пронзила его, как удар молнии. Паника и страх на мгновение отступили, уступив место чистому инстинкту выживания, вбитому в его тело. Когда гоблин замахнулся камнем, Белл не отпрыгнул назад. Он сделал то, чему его учили сотни раз: шагнул вперёд, внутрь атаки. Камень просвистел над его головой. Оказавшись вплотную, Белл выхватил свой нож и, зажмурившись, изо всех сил ударил вперёд. Он почувствовал, как лезвие с сопротивлением вошло во что-то мягкое. Раздался булькающий, хриплый звук. Когда он открыл глаза, гоблин стоял прямо перед ним, глядя на него с удивлением. Из его груди торчала рукоять ножа Белла. Затем глаза монстра закатились, и он рухнул на землю. Белл смотрел на труп. На свои руки, перепачканные тёмной, густой кровью. Его желудок свело спазмом. Он отвернулся и его стошнило. Дрожь колотила всё его тело. Он убил. Он, Белл Кранел, только что отнял жизнь. Пусть и у монстра, но живого существа. Слёзы хлынули из его глаз, смешиваясь с грязью и потом. Он почувствовал, как на его плечо легла твёрдая рука Рейна. — Смотри, — сказал тот, заставляя его повернуться обратно к трупу. — Это монстр, Белл. Если бы не ты, он убил бы тебя. А потом пошёл бы к деревне и, возможно, убил бы кого-то ещё. Кого-то слабого, кто не смог бы защититься. Ты не убийца. Ты — защитник. Ты сделал то, что должен был сделать герой. Слова Рейна медленно проникали в его сознание, борясь с шоком и отвращением. — Теперь последнее, — Рейн присел рядом с трупом и протянул Беллу его окровавленный нож. — Ты должен забрать его магический камень. Это доказательство твоей победы. И это то, ради чего сражаются авантюристы. Это твой долг. Руки Белла дрожали так сильно, что он едва мог удержать нож. Но, глядя в спокойные глаза Рейна, он заставил себя это сделать. Это было омерзительно. Но когда он, следуя инструкциям друга, извлёк из груди монстра маленький, тускло светящийся камень, он почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Ужас сменился странным, мрачным удовлетворением. Он переступил черту. И выжил. ... Воспоминание растаяло. Рейн посмотрел на двенадцатилетнего Белла, который уже собрал все камни и теперь с улыбкой шёл к нему, протягивая самый большой — тот, что он вырезал из хобгоблина. — Этот твой, Рейн. Ты же его победил! Рейн усмехнулся, принимая камень. Да, Белл изменился. Тот день два года назад сломал его старого, но из обломков родился новый Белл — тот, кто мог без колебаний смотреть в лицо опасности. Рейн гордился им. Но в то же время, где-то в глубине души, он чувствовал укол вины за ту невинность, которую ему пришлось отнять у своего друга.