— Угадали, — ответил Рейн Ане с лёгкой улыбкой, откидываясь на мягкую спинку дивана. — Приехали за славой, богатством и, конечно же, за приключениями. Меня зовут Рейн, а это мой друг, Белл.
Его тон был расслабленным, лишённым юношеской робости, что, казалось, лишь подстегнуло любопытство кошкодевушки. Её хвост, до этого обвивавший его руку, теперь игриво постукивал по его плечу.
— Рейн и Белл, нья… Красивые имена для красивых мальчиков! — промурлыкала Аня, придвигаясь ещё ближе, так что их бёдра соприкоснулись. — Раз вы новички, вам, наверное, нужна помощь? Можем рассказать, где лучшее снаряжение или какие семьи сейчас набирают рекрутов!
Белл, тем временем, находился в полном ступоре под пристальным взглядом Сир. Её пепельные глаза изучали его с таким тёплым, обволакивающим интересом, что он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а язык намертво прилипает к нёбу. Она не была столь откровенно напористой, как Аня, но её тихое внимание ощущалось куда более всепроникающим.
— Мы… мы будем очень благодарны за любую информацию, — с трудом выдавил он, стараясь не смотреть в её глаза и вместо этого буравя взглядом узор на столешнице.
— Конечно, поможем, — нежно проговорила Сир, её голос был подобен шёлку. — Город может быть очень недружелюбен к тем, кто не знает его секретов.
Их беседа, едва успев начаться, была прервана тенью, что внезапно накрыла их стол. Мощная, коренастая фигура дварфийки в строгом платье хозяйки таверны возникла из ниоткуда, уперев руки в широкие бока. Её лицо, обрамлённое огненно-рыжими косами, было суровым, а взгляд карих глаз метал молнии.
— Аня! Сир! — прогремел её голос, заставив вздрогнуть не только провинившихся официанток, но и добрую половину посетителей. — Какого лешего вы расселись тут с клиентами? На кухне гора грязной посуды, а заказы сами себя не разнесут!
Девушки подскочили, словно ошпаренные.
— Мама Мия, мы просто… — попыталась оправдаться Аня.
— «Просто» языками чешете, отлынивая от работы! — оборвала её хозяйка, которую, очевидно, и звали Мама Мия. — Вы обе! Марш на кухню! И чтобы я вас в зале не видела, пока там всё не будет блестеть!
Сир и Аня, бросив на парней виноватые и немного разочарованные взгляды, пулей унеслись в сторону кухни. Мама Мия проводила их испепеляющим взглядом, а затем развернулась к Рейну и Беллу. Её лицо не стало мягче.
— А вы, голубки, — пророкотала она, и на их стол с глухим стуком опустились ещё две огромные тарелки с дымящимся рагу и две пенящиеся кружки эля. — Раз из-за вас мои работницы отвлекаются, будете компенсировать ущерб. Это ваш заказ. И вы его съедите. Весь.
— Но мы не заказывали… — начал было Белл.
— Отказы не принимаются! — отрезала дварфийка. — Считайте это штрафом за создание помех рабочему процессу. Приятного аппетита.
Не добавив больше ни слова, она развернулась и своей тяжёлой, уверенной походкой направилась к барной стойке. Рейн проводил её взглядом, на его губах играла кривая усмешка. Когда хозяйка отошла на несколько шагов, он наклонился к ошеломлённому Беллу и прошептал так тихо, чтобы их мог услышать только он:
— Женщины, подобные ей, что ценят звон монет выше мужского плеча, обычно и остаются лишь с монетами в холодной постели… в компании полусотни кошек.
Неожиданно мощная фигура Мамы Мии замерла. Она стояла к ним спиной, но Белл увидел, как её плечи напряглись и едва заметно задрожали. Медленно, с пугающей неотвратимостью, она начала поворачиваться. Её лицо исказилось от ярости, а в глазах полыхал настоящий пожар.
— Ах ты… щенок, — прошипела она, и её голос, низкий и вибрирующий от гнева, заставил воздух в таверне похолодеть.
Рейн застыл. Холодный пот мгновенно выступил у него на лбу. Он не понимал, как. Как она могла услышать его шёпот с такого расстояния сквозь гул таверны? Он резко вскочил из-за стола, поднимая руки в примирительном жесте.
— Прошу прощения, это было крайне неуместно с моей стороны, я…
Он не успел договорить. Внезапно всё его существо взвыло от ужаса. Шум таверны, запахи еды, свет ламп — всё исчезло, сменившись одним всепоглощающим ощущением. Опасность. Не та острая, понятная угроза, что исходила от гоблина или дикого зверя. Это было нечто иное. Давящее, абсолютное присутствие, словно он, крошечный муравей, оказался под тенью опускающейся на него горы. Все его инстинкты, отточенные в прошлой жизни, кричали не о битве, а о бегстве, о выживании. Он ощутил себя абсолютно нагим и беззащитным перед силой, которую не мог ни понять, ни измерить.
Время для него замедлилось, растянувшись, как патока. Он видел, как Мама Мия стоит у барной стойки, её кулаки сжаты. Она не двигалась.
И в следующее мгновение она уже была перед ним.
Не было ни шагов, ни рывка. Просто исчезновение там и появление здесь. Воздух треснул от её движения. Её ладонь, казавшаяся в замедленном восприятии Рейна размером с наковальню, неслась к его голове. Это был простой шлепок, но он чувствовал, что этот удар способен раскроить ему череп.
Мысли исчезли. Осталось только тело, ведомое чистым, первобытным инстинктом, вбитым в него за десятилетия тренировок. Его позвоночник выгнулся дугой, мышцы взорвались энергией. Он не просто увёл голову вбок — он всем телом рванулся назад и в сторону, вкладывая в это движение всю свою скорость, всю свою жизнь.
Ладонь прошла в миллиметре от его виска. Он не почувствовал удара, но ощутил, как сорванный ею поток воздуха полоснул по щеке, словно лезвием бритвы. На коже мгновенно выступила тонкая красная полоска.
Мама Мия замерла, её рука застыла в воздухе. На её лице промелькнуло искреннее удивление. Она не ожидала, что этот мальчишка сможет увернуться. Пусть она и не вкладывала в удар всю свою силу, но злость делала её серьёзной, а скорость — запредельной для обычного человека.
Рейн же стоял, согнувшись в три погибели, уперевшись руками в колени. Его грудь судорожно вздымалась, он хватал ртом воздух, а сердце колотилось где-то в горле. Он поднял голову, и все, кто наблюдал за этой сценой, затаили дыхание. Лицо юноши было смертельно бледным, покрытым испариной, но самым пугающим были его глаза. Янтарные радужки, казалось, горели на фоне покрасневших белков — мельчайшие капилляры не выдержали запредельного, взрывного напряжения и полопались.
— Ч-что это было?.. Рейн, ты в порядке? — пролепетал Белл, вскакивая со своего места. Он видел лишь размытое движение и то, как его друг едва не лишился головы.
Рейн не ответил ему. Он сделал глубокий, дрожащий вдох, выпрямился во весь рост и, встретившись взглядом с изумлённой дварфийкой, низко поклонился.
— Я приношу свои глубочайшие извинения, — его голос был хриплым, но твёрдым и лишённым всякой иронии. — Мой язык оказался быстрее моего разума. Такого больше не повторится.
В таверне повисла тишина. Никто не ожидал такого поворота. Сначала дерзкая шутка, потом невероятное уклонение, а теперь — полное и безоговорочное извинение. Мама Мия несколько секунд молча смотрела на него, её гнев медленно уступал место чему-то похожему на уважение.
— У тебя хорошие инстинкты, щенок, — наконец пробасила она, опуская руку. — И язык подвешен неплохо. Ладно, проехали. Но еду вы всё равно съедите.
Обновлено: 03.02.2026