Сюй Сяоню уцепился за подол своей одежды, не решаясь сделать шаг вперед. Внезапно он поднял глаза и сказал:
— Отец, мать, пусть третий брат пойдет заниматься боевыми искусствами. Я не буду тянуть жребий.
— Что? — удивленно воскликнула Цзячжэнь. — Ты не хочешь идти?
Она предположила, что Сяоню просто боится тягот и лишений, связанных с тренировками.
— Нет, — покачал головой мальчик. — Если я пойду заниматься боевыми искусствами, некому будет помогать отцу по хозяйству.
Он так выматывался, работая в поле большую часть дня. А его отец трудился от зари до заката, уходя из дома еще до рассвета.
Услышав эти слова, Цзячжэнь сжалось сердце от жалости. Даню был всего лишь десятилетним ребенком, но рассуждал так зрело.
Сюй Фугуй же был доволен. Характером старший сын пошел в него: честный, немногословный и по-своему заботливый.
— Что ж, тогда пусть идет Саньгоу, — окончательно решил он.
Было у этого выбора и еще одно преимущество. Несмотря на свою обычную нерасторопность, Сяогоу был сообразительнее и схватывал все на лету.
...
На следующее утро Цзячжэнь разбудила сонного Саньгоу ни свет ни заря.
— Вставай, быстрее! Отныне тебе придется вставать рано каждый день. Нельзя упускать возможность, которую нам предоставил брат Ду.
Пока она говорила это, то помогала ему переодеться в чистую, хоть и поношенную, одежду. Умывшись, она практически потащила Саньгоу в дом семьи Ду. Цзячжэнь знала, что Ду Хай с восходом солнца уже уводил учеников на тренировку, и если они опоздают, то застанут пустой дом.
У ворот резиденции семьи Ду они столкнулись с самим Ду Хаем, который как раз выходил с двумя сыновьями.
— Невестка, какой ветер тебя занес? — приветствовал он ее.
— Брат Ду, я хочу, чтобы мой Саньгоу поучился у тебя боевым искусствам.
— Прошу, проходите.
Выяснив причину визита, Ду Хай пригласил Цзячжэнь и Сюй Саньгоу в дом и крикнул служанке:
— Сяоцуй, доложи госпоже, что пришла Цзячжэнь, и поставь новый чайник.
Войдя в главный зал, все расселись согласно старшинству и положению. Младшие члены семьи остались стоять.
— Невестка, боевые искусства — не забава, — начал свои привычные наставления Ду Хай. — Ими нельзя заниматься урывками. Нужно ежедневно усердно тренироваться и годами накапливать опыт, чтобы добиться результата. К тому же, это дорогое удовольствие. Занятия развивают жизненную энергию, а значит, организм нужно хорошо кормить, поддерживать силы лечебными отварами и бульонами. Бросишь на полпути — и все прежние вложения пропадут даром.
Эти слова он повторял каждому новому ученику, чтобы потом не предъявляли претензий, если не выдержат.
— Брат Ду, мы вчера обо всем договорились с Фугуем. Это плата за обучение, — почтительно, двумя руками, Цзячжэнь протянула ему шелковый мешочек с серебром.
Ду Хай взял его, не заглядывая внутрь, и положил на стол. По его правилам, десять лянов серебра составляли вступительный взнос и покрывали первый месяц базового обучения. Далее, если ученик оставался, следовало платить по два ляна каждый месяц.
— Раз вы с Фугуем договорились, я принимаю твоего Саньгоу.
В этот момент из-за двери послышался голос Ван Цин:
— Цзячжэнь у нас?
Она еще была в спальне, когда служанка сообщила о приходе гостьи. Ван Цин наспех оделась, умылась и поспешила в зал.
Узнав, что Цзячжэнь устроила Саньгоу в ученики к ее мужу, она с улыбкой сказала:
— Похоже, ты все верно решила, сестра. Чем больше умений у ребенка, тем больше дорог откроется перед ним в будущем.
Затем она повернулась к мужу:
— Милый, Цзячжэнь мне как сестра. Сделай для нее скидку.
Не дав Ду Хайю и рта раскрыть, Цзячжэнь замахала руками:
— Нет, нет, что вы! Мы обязаны заплатить сполна. Установленные правила для всех одни. Мы не можем просить брата Ду их нарушать.
— Кхм-кхм, — Ду Хай прочистил горло.
Он, конечно, знал о близких отношениях их семей, но все жители деревни были друг другу родней, и делать для кого-то исключение было нельзя.
— Разве я не знаю о дружбе между нашими семьями? Не стоит и говорить, я обязательно буду присматривать за Саньгоу.
Он дал понять: сумма не уменьшится, но мальчик будет под его личной опекой.
— Большое спасибо, брат Ду! Кстати, мы же еще не провели церемонию чаепития? Саньгоу, поторопись, поприветствуй своего учителя!
Цзячжэнь быстро перевела тему, подталкивая сына совершить обряд подношения чая учителю.
Служанка подала подушку и поставила ее перед Сюй Саньгоу, а затем принялась заваривать чай. Мальчик опустился на колени, поклонился и, держа чашку обеими руками, почтительно подал ее Ду Хайю, впервые назвав того «Учитель».
Ду Хай, обычно уже к этому времени начинавший утреннюю тренировку со старшими учениками, задержался ради церемонии. Приняв Сюй Сяогоу в ученики, он ушел вместе с тремя мальчиками на лесную поляну у въезда в деревню Байхэ — его постоянное и просторное тренировочное место.
Цзячжэнь же не спешила уходить и еще немного пообщалась с Ван Цин.
...
Незаметно пролетел месяц.
Однажды, после ужина, Сюй Фугуй отвел Сяогоу во двор.
— Саньгоу, вот ты месяц занимаешься боевыми искусствами. Чему уже научился?
— Я все давно освоил! — с гордостью поднял голову мальчик. — Я отлично стою в трех стойках и знаю дыхательные техники. Учитель даже похвалил мой талант.
— Что ж, проверим. Расскажи-ка отцу, как правильно производить и контролировать движение ци при дыхании: «ха», «сюй», «ху», «чуй», «си»?
Все это время Сюй Фугуй сам тайком практиковался. Каждое утро перед рассветом он уходил в поле и в своем внутреннем пространстве в течение получаса отрабатывал Стойку Пяти Стихий.
Многократные повторения давали результат — по крайней мере, позы стали отточенными. Проблема была лишь в отсутствии базовых знаний, из-за чего координация с меридианами и техникой дыхания давалась с трудом.
Сюй Саньгоу тут же бойко начал декламировать:
— «Хэ» исходит из сердца и легких, опускается в горло, не издавая звука… «Сюй» сливается с печенью; выдох сливается с желудком…
Всему этому Ду Хай учил его бесчисленное количество раз, и мальчик заучил все наизусть.
— Покажи отцу все подробнее, — настаивал Сюй Фугуй.
— Да все просто! Вот смотри… — Саньгоу начал показывать и, указывая на тело отца, объяснил: — Ци входит здесь, проходит этот путь и выходит вот здесь…
Сюй Фугуй, казалось, начал что-то понимать. На самом деле, эти основы были несложными, и даже семилетний ребенок мог их усвоить.
Затем он задал сыну еще несколько вопросов о непонятных ему аспектах Стойки Пяти Стихий, и через полчаса все прояснилось. Теперь, зная базовые принципы, он был уверен, что в его практике не возникнет непреодолимых препятствий.
— Саньгоу, чтобы никто не узнал о вопросах, которые я тебя сегодня спрашивал, — стрко наказал отец.
Мальчик вдруг спохватился:
— Учитель говорил, что передавать его искусство посторонним запрещено! Если узнают, нас строго накажут, а в худшем случае… могут и убить! Отец, ты же сейчас не тайно учился у меня?
Сюй Фугуй протянул свою грубую, исчерченную морщинами и покрытую мозолями руку и нежно погладил сына по голове.
— И собственного отца боишься? Не волнуйся, я не подглядывал за твоими тренировками и не перенимал приемы твоего учителя.
Стиль боевых искусств Ду Хая назывался «Стойка Медведя и Тигра» и включал в себя соответствующие боевые движения. По степени сложности этой техники Сюй Фугуй заключил, что она значительно уступает Стойке Пяти Стихий.
...
На следующее утро, когда рассвет еще только брезжил, Сюй Фугуй первым делом отправился на поле и вошел в свое внутреннее пространство для практики.
Он уверенно принял позу, мысленно следуя дыхательным упражнениям Пяти Стихий, сосредоточившись на ощущении своих меридианов и акупунктурных точек. Первый уровень состоял из пяти статических стоек, каждая из которых требовала пяти циклов дыхания.
На отработку всех пяти форм ушло около четверти часа. Раньше после этого он чувствовал лишь усталость, но на этот раз все было иначе — его тело изнутри согревалось, а в нескольких точках вдоль меридианов Жэнь-май и Ду-май он ощутил легкое, но явное распирание.
— Получается!
С воодушевлением он повторил комплекс еще несколько раз. По мере того как его дыхание становилось все более слаженным с движениями, тепло в теле нарастало. Так прошел час.
— Фух…
Он закончил упражнение и «ощутил» пространство снаружи — уже окончательно рассвело.
— Выход.
Покинув внутреннее пространство, он, вопреки привычной усталости после стойки, чувствовал себя бодрым и полным сил.
— За работу.
Однако, проработав всего полчаса, Сюй Фугуй почувствовал знакомый голод и легкое головокружение.
"— Больше не могу. Сегодня голод настиг на полчаса раньше обычного." — понял он.
Это было следствием утренней тренировки: энергия и кровь ушли на укрепление тела, и теперь организм требовал срочного восполнения питательных веществ.
Обновлено: 21.01.2026