Глава 3 — Глава 2.1 Случайный сосед по парте (2)

Цзян Шэнь до смерти боялся этого юного господина с утренней мигренью. Швырнул фразу: — Твоя мама зовёт тебя есть! — и рванул вниз по лестнице, вихрем пронёсся мимо гостиной и кухни, аж половицы застонали от сквозняка. Но… стоп. Он резко обернулся — и точно, взгляд упал на Дин Сянь. Просканировал её с головы до ног. Та сидела рядом с госпожой Шэнь, в беленьком платье, аккуратные черты, руки сложены на коленях — послушная, как с картинки. Разве что шишка на лбу немного портила образ. Цзян Шэнь опешил: откуда она взялась вообще, эта девочка? Сзади, потирая глаза, с лестницы спускался Чжоу Сыюэ. Шлёпанцы громко хлопали по ступеням. Руки в карманах, движения — неторопливые, полные ленивой небрежности. Добравшись до последних ступенек, он быстро прошёлся два шага и оказался на полу — и тут же снова замедлился, будто ничего и не было. Поравнявшись с Цзян Шэнем, он привычным жестом провёл ладонью по его затылку и лениво пробормотал: — Оглох? Голос у него — божественный: бархатистый, глубокий, самый красивый, что Дин Сянь когда-либо слышала. Но при этом в идеальной дикции таилась какая-то нарочитая ленца, насмешка. Совсем не то, что у Цзян Шэня с его скользким пекинским акцентом. Тот уже хотел спросить: «А это кто вообще такая?» — но Чжоу Сыюэ даже не глянул в сторону Дин Сянь. Прямо проследовал к столу, отодвинул стул рядом с Сун Ицзинь и развалился на нём, расставив колени. Цзян Шэнь, как привязанный, тут же сел рядом. Дин Сянь всё ещё сидела с опущенной головой, но услышав этот голос — чистый, как вымытый дождём воздух, — невольно подняла взгляд. И… обомлела. Парень с птичьим гнездом на голове. Только проснулся, волосы торчком, кое-как приглажены. Но лицо — идеальное. Только лёгкие тени под глазами и всё. Настоящий золотой мальчик. Дин Сянь мысленно выдохнула: «Божечки… вот что значит — красота, которая бьёт по душе…» Чжоу Сыюэ, впрочем, даже не заметил присутствие посторонних за столом. Спокойно ел свой суп, пока госпожа Чжоу не позвала: — Сыюэ. — М..? — он доел последнюю ложку, облизал губы, медленно поднял взгляд. — Это тётя Дин, а рядом с ней — Дин Сянь. Вы в детстве виделись. Чжоу Сыюэ был слегка близорукий и не любил носить очки. Он прищурился, пытаясь разглядеть. Не узнал. Чуть наклонился вперёд и вежливо произнёс: — Здравствуйте, тётя Дин. Приветствие было спокойным, без тени неловкости. Никакой скованности — уверенность и благородство. Потом перевёл взгляд на Дин Сянь — слегка усмехнулся. С презрительной грацией наследного принца. Дин Сянь рядом почувствовала себя полной дурочкой: взгляд шарахается, куда деть руки — непонятно. Кивнула, вся вспыхнула и снова уставилась в свою миску. Чего она вообще стесняется? — Это и есть Сыюэ, да? Такой красивый мальчик! — тётя Дин прямо светилась от умиления. — Я ведь тебя на ручках держала, когда ты совсем крошкой был! А теперь уже взрослые все… Господин Чжоу поддакнул, с ностальгией улыбнувшись: — Да, время летит так быстро. Тётя Дин локтем подтолкнула застывшую Дин Сянь: — Сяньсянь, это Сыюэ. Вы ведь в детстве даже спали в одной кроватке! Оба тут же замерли. Госпожа Чжоу поспешно кашлянула, увидев, как сын раздражённо хмурится, и переключилась: — Ладно, это детские истории — давайте не будем вспоминать. Они тогда совсем малюсенькие были. Кстати, Сяньсянь, ты же тоже в третью среднюю школу поступила? Дин Сянь ещё не пришла в себя, и вдруг — вопрос. Вылетело само: — Шестьсот восемьдесят пять баллов. Ответ — как автоматическая команда. После вступительных экзаменов Е Ваньсань всем и каждому хвасталась, что дочка поступила в третью школу. И Дин Сянь к тому моменту уже настолько к этому привыкла, что называла баллы сама по себе, как только слышала слово «экзамен». И если у взрослых это не вызвало особого удивления — ну, умная девочка, и ладно, — то для тех, кто сидел за столом в статусе школьного троечника, это прозвучало как гром среди ясного неба. Её ведь никто не спрашивал про баллы — а она сама выдала, ещё и с таким тоном. Не хвальба ли? Это как сказать: «Фух, на этот раз плохо написала. Всего-то девяносто девять…» Вечное противостояние: отличники и троечники. Шестидесятка у отличника и у троечника — это же не одно и то же, правда? Но один человек всё же стоял особняком. С таким ореолом вокруг, что, даже если у тебя больше баллов, ты всё равно чувствуешь, что он — номер один. Вот и Дин Сянь в тот момент просто растаяла перед его величественным флером. — Наша Сяньсянь, — не унималась Е Ваньсань, — перед вступительным экзаменом каждый вечер до двух ночи за книжками сидела! Я ей: «Хватит», а она — ни в какую. Обожает учиться. — И тут с невинным лицом кивнула на Чжоу Сыюэ: — А ты, Сыюэ? Сколько баллов набрал? — Шестьсот семь, — совершенно спокойно отозвался тот. Дин Сянь по привычке тут же принялась подсчитывать, какое у него место по городу. — Едва-едва прошёл по баллам? — изумилась Е Ваньсань. Госпожа Чжоу смущённо улыбнулась, хотела как-то сгладить ситуацию, но Цзян Шэнь перебил: — А-Аюэ вообще-то гением родился. Он даже не напрягался перед экзаменами — с нами в игры резался до самой ночи, — фыркнул, словно между прочим. Девчонке в возрасте Дин Сянь не нужно было объяснять — она сразу уловила, что было сказано между строк: Ваша дочка зубрила до двух ночи и что? Всего-то на пятнадцать баллов его обошла. Госпожа Е Ваньсянь тут же, не моргнув, перевела удар: — А ты-то сам? Сколько набрал на вступительном экзамене? Цзян Шэнь пожал плечами с видом «меня это вообще не касается»: — Сколько надо — столько и набрал. В сочетании с вечно бесстрастной миной Чжоу Сыюэ эта фраза прозвучала особенно вызывающе — нагло и при этом с каким-то скрытым смыслом. Е Ваньсань уже открыла рот, чтобы начать лекцию в духе «баллов много не бывает» — мол, за каждый недостающий придётся платить кровными деньгами, — но тут снова вступила госпожа Чжоу, с улыбкой объясняя: — Да они у нас вся компания такие, бесшабашные. Это последний набор в средние классы — поступил, и можешь сразу переходить в старшую школу, вне зависимости от баллов. Е Ваньсань улыбалась вежливо, но внутри у неё всё сияло от гордости: «Ну, хоть тут наша Сяньсянь всех переплюнула». Молчавшая всё это время Сун Ицзинь вдруг повернулась к Дин Сянь: — Сестрёнка Дин Сянь, ты летом ходила на дополнительные занятия? — Нет, — покачала головой Дин Сянь. Цзян Шэнь тут же хмыкнул: — Да у тебя совсем нет чувства тревоги. Сыюэ с ребятами уже всю программу за первый семестр освоили. — Но учебники же ещё не выдали, — недоумённо пробормотала она. Цзян Шэнь щёлкнул языком: — Так надо было у старшеклассников брать. Хотя, стоп… ты же, кажется, первая, кто из Яньпина сюда пробился. Кто тебе вообще мог одолжить? На деле она была вторая, но сарказм в его тоне был таким густым, что Дин Сянь даже не стала возражать — не стоило того. Она перевела взгляд на Чжоу Сыюэ — тот, полностью игнорируя происходящее, методично очищал креветки. Всё происходящее за столом будто не касалось его вовсе. Настоящий юный господин, — подумала Дин Сянь. Вообще ничто его не волнует. — А нашей Сяньсянь и не надо никаких курсов, — вмешалась Е Ваньсань, — она умная, всё схватывает на лету. Мы за неё даже не переживаем. И главное — никогда ни с кем себя не сравнивает. — Видно, что девочка хорошая, — кивнул господин Чжоу. — Умница. Большое будущее. — То-то и оно! Никогда проблем с ней не было, — оживилась Е Ваньсань. — Сыюэ, если вдруг по учёбе вопросы будут — смело к нашей Сяньсянь. Она у нас всё понимает и сможет помочь. Чжоу Сыюэ бросил в рот последнюю креветку, лениво улыбнулся — будто в шутку, будто всерьёз: — Да без проблем. — Вот и ладно! — Е Ваньсань аж светилась от счастья. — Вам бы подружиться поближе, пообщаться. Всё-таки… ваши дедушки когда-то вам ещё и свадебное обещание дали. Все мальчишки за столом как по команде обмерли. В их возрасте такое — почти как удар молотком: В смысле, обручены?! В детстве?! Да и кто бы мог подумать, что такая древность, как «сговорённый брак с детства»* вдруг коснётся этого самого Чжоу Сыюэ. Даже Сун Ицзинь, что только что болтала с Дин Сянь, надула губы и уставилсь в миску. П.п: это традиционная практика в Китае (и некоторых других культурах), когда родители заранее договариваются о браке своих детей ещё в раннем возрасте — иногда буквально с младенчества или в детстве. В современной Китае и во многих других странах такая практика почти полностью исчезла, хотя в некоторых сельских или традиционных районах её элементы могут ещё сохраняться.