Посмотрев на его спину, Сан Чжи несколько секунд медлила. Она хотела уже подняться, но вдруг вспомнила о чём-то и опустила руки, серьёзно сказав:
- Ты не можешь меня нести.
Дуань Цзясюй обернулся:
- Даже этого не позволишь?
Она кивнула и самозабвенно продолжила:
- Доктор сказал, что тебе три месяца нельзя... нельзя поднимать тяжести.
Замерев на мгновение, Дуань Цзясюй заулыбался.
- Ты даже в таком опьянении помнишь об этом?
Как будто не слыша, Сан Чжи опустила глаза и принялась загибать пальцы.
- Тебе сделали операцию в ноябре. Значит, декабрь, тринабрь, четырнабрь...
- Нет, - видимо, понимая, что здесь что-то не так, Сан Чжи нахмурилась. - Декабрь, тринабрь...
Дуань Цзясюй невольно рассмеялся.
- Декабрь, январь.
Она наконец посмотрела на него, как будто не понимала, почему это они с декабря сразу перескочили на январь.
- И сколько... получается, прошло месяцев? Братец, помоги посчитать...
- Три месяца.
Сан Чжи ойкнула, но всё ещё не поняла своей ошибки. Она с трудом поднялась, шмыгнула носом и сказала:
- Три месяца прошло... Значит, тебе уже можно меня понести?
- Можно.
Но она вдруг вспомнила ещё кое-что.
- Но я вешу больше сорока килограмм... - Она опять заплакала, как будто это была трагедия. - Я больше сорока килограмм...
Дуань Цзясюй только что улыбался и вот снова вздохнул.
- И ещё, - опустив глаза вниз, она замерла, потом её плач стал ещё более горестным. - У меня нет груди... Нет груди... у-у-у... Нету...
Дуань Цзясюй до сих пор сидел на корточках. Наверное, он не ожидал услышать такое, поэтому замер на секунду, а потом просто рассмеялся в голос. Так сильно, что начал задыхаться и даже охрип.
- Что ты несёшь?
- Почему ты смеёшься надо мной? - из глаз Сан Чжи капали слёзы. Она ткнула в него пальцем и недовольно заявила: - У тебя тоже нету, почему ты смеёшься?
- Гм, у меня нету. - Он сразу перестал смеяться. - Поэтому давай друг друга пожалеем, идёт?
Сан Чжи перестала плакать, будто нашла спасительный остров, наконец по своей воле забралась ему на спину.
- Ну... тогда ты тоже не расстраивайся.
Дуань Цзясюй поднялся и, сдерживая смех, поддакнул:
- Ага, не буду.
Сан Чжи утёрла слёзы.
- Братец, а вдруг меня опять стошнит?
Он выбросил грязную одежду в ближайшую мусорку, огляделся и мягко заверил:
- Если тебя затошнит, скажи.
Она ответила с лёгкой отрыжкой:
- А если не успею сказать?
- Ну и ладно, - ответил он. - Только не на голову мне, пожалуйста.
Сан Чжи хмыкнула и больше ничего не сказала.
Боясь, что в машине ей станет хуже, Дуань Цзясюй не поехал, а пошёл в университет пешком. Он на ходу спросил:
- Завтра тебе на самолёт, с чего ты вдруг решила напиться?
Сан Чжи, устроив подбородок у него на плече, тихо сказала:
- Потому что я в плохом настроении.
Похоже, опять собиралась плакать.
- Чжичжи расстроена, - грустно пробормотала она.
Дуань Цзясюй повернул голову.
- И что же расстроило Чжичжи?
Сан Чжи не ответила.
Дуань Цзясюй отвёл взгляд и посмотрел вперёд. Ночью было слишком темно, на его лице залегли тени, нельзя было понять, что за чувства отражаются в его взгляде.
- Из-за того парня, который тебе нравится?
Сан Чжи, снова утерев слёзы, утвердительно хмыкнула.
- Не можешь сказать, кто он?
- Нет.
- Ну хотя бы опиши, - спокойно звучал голос Дуань Цзясюя, - какой он, хороший или нет, как к тебе относится.
Сан Чжи подняла голову, уставившись на его профиль. Потом отвернулась и, запинаясь, начала:
- Му... му...
И никак не могла договорить.
- Что - му? - спросил он. - Мужчина?
Сан Чжи качнула головой и выплюнула:
- Мудак.
Что это за "описание"?
- Он очень хороший, хорошо ко мне относится. - Сан Чжи сразу расстроилась сильнее, в голосе послышались слёзы. - Только он со всеми такой, со всеми...
Она вдруг рассердилась, повысила голос и со слезами выкрикнула:
- Бабник!
- Плохой парень? - в этот раз Дуань Цзясюй не смеялся, помолчав, он спросил: - И он тебе настолько нравится?
Сан Чжи правда ужасно расстроилась, она зарылась лицом ему в плечо, роняя слёзы и рыдая. Плакала как ребёнок, не могла остановиться.
Дуань Цзясюй продолжил:
- Из-за него ты так расстроилась?
Она молчала.
Он мягко сказал:
- Тогда... перестань его любить, ладно?
Но Сан Чжи больше ничего не говорила, только плакала.
И Дуань Цзясюй не подавал голоса.
Он прошёл на территорию университета и по памяти отправился к общежитию Сан Чжи. Плач постепенно стих, видимо, она уснула.
Ночью в университете было тихо, но в то же время людно. Повсюду сновали студенты, сбившиеся в компании. По дороге в общежитие горели фонари, в жёлтом свете которых падали мелкие снежинки.
Как будто они на время очутились в другом мире.
Кругом стало тихо.
До такой степени, что было слышно, как падает снег.
Дуань Цзясюй вдруг обернулся, посмотрев на Сан Чжи.
Она закрыла глаза, как будто устала от плача и заснула, но из глаз всё равно текли слёзы. Даже во сне она выглядела печальной.
Он позвал:
- Сан Чжи.
Ответом ему было лишь молчание.
Её мерное дыхание касалось его шеи, тёплое и лёгкое.
Он ещё какое-то время смотрел на девушку, вдруг усмехнулся и прошептал:
- Тебе нравятся такие?
Тишина.
- Мудаки?
Помолчав, он почти неслышно добавил:
- Может... мне тоже стать таким?
Обновлено: 13.02.2026