О понимании регрессии.
Сколько бы она ни проверяла календарь, ничего не менялось. На листке застыло 14 февраля 2010 года – время, когда её тринадцатый день рождения был уже на пороге. Удостоверившись в дате, Айрис рефлекторно попыталась заглянуть в окно.
Однако попытка с треском провалилась. Окно, до которого она без труда дотянулась бы в своём прежнем теле, теперь казалось недосягаемым. Айрис лишь беспомощно вытягивала руки, не в силах коснуться стекла. Только в этот момент до неё окончательно дошло: она больше не взрослая женщина, её тело вновь принадлежит тринадцатилетней девочке из этого времени.
Айрис присела на край кровати и осторожно свесила ноги. Когда пальцы едва коснулись пола, её охватило странное, почти забытое чувство. Она помедлила секунду, прежде чем решиться и полностью перенести вес на ступни. Подошвы ощутили ворс ковра, сохранивший легкую прохладу.
Для обычной тринадцатилетней девочки она была слишком маленькой и худой. От крепкого, закаленного суровыми тренировками и битвами тела из прошлой жизни не осталось и следа. Под мягкой тканью пижамы скрывались тонкие, нежные конечности, почти лишенные мышц.
На пижаме красовался принт с какими-то зверушками. Айрис поймала себя на мысли, что этот рисунок кажется ей до боли знакомым.
Лишь спустя мгновение она вспомнила: это был её любимый персонаж. Но как его звали – память услужливо стерла.
Впрочем, это было неважно. Она поднялась и принялась внимательно осматривать комнату.
Глубокие синие обои на стенах, комод, в ящиках которого наверняка припрятаны дневники и тетради. Повернув голову, она наткнулась взглядом на платяной шкаф. В детстве она часто пряталась в нём во время игр, а на Хэллоуин, нацепив костюм Бугимэна, пугала заходивших в гости друзей.
Айрис осторожно двинулась к окну. Несмотря на свершившееся возвращение, реальность происходящего всё ещё казалась зыбкой, а сомнения терзали душу. Разум твердил, что этой ситуации нельзя доверять. Весь её накопленный опыт заставлял искать подвох и оставаться начеку.
Но даже осознавая это, Айрис не могла остановиться. Сквозь щель в шторах пробивался мягкий, едва уловимый свет. Он сиял, но не слепил. Айрис отодвинула занавеску и замерла, глядя на то, что открылось её взору.
В тот же миг хаос мыслей, напоминавший абстрактное полотно, превратился в чистый белый лист.
Вся подозрительность испарилась, уступив место безмолвному созерцанию того, что раскинулось за стеклом.
Там не было ничего особенного. Но именно в этой обыденности и крылось нечто исключительное.
За окном лежал самый заурядный городок в разгар зимы. Лениво кружащиеся снежинки, темные силуэты спящих домов, редкие пятна света от уличных фонарей. На каждом дворе красовались снеговики, соревнуясь в нелепости форм. А прямо под окном раскинулся сад. Для Айрис это зрелище было мощнее, прекраснее и удивительнее любого аномального феномена, с которым она когда-либо сталкивалась.
Её лишили права видеть это. И когда шанс вернуть утраченное представился, она уже сдалась, уверив себя, что этот мир потерян навсегда. Поэтому сейчас всё вокруг казалось ей невообразимым откровением.
Глаза обожгло. Она потерла веки, и на кончиках пальцев остались влажные следы. Слезы застилали взор, и через мгновение первая дорожка прочертила щеку.
Для Айрис, давно привыкшей к безумию аномалий, этот мирный пейзаж сам по себе стал главной аномалией. Поняв, насколько исказилось её восприятие, она не выдержала и горько усмехнулась собственной нелепости.
Эта улыбка стала той самой трещиной в плотине, и Айрис наконец позволила всем накопившимся воспоминаниям хлынуть наружу. Каждая слезинка была сгустком той боли и ужаса, что она пережила до этого момента.
Рыдания сотрясали её, а покрасневшие глаза выдавали бурю чувств без всяких фильтров. Айрис понимала, что плачет, но не могла остановиться. Напротив, её тело начало мелко дрожать, и плач перерос в настоящую истерику.
И именно тогда Айрис осенило.
— Родители…
Папа и мама. Отец и мать. Слова, которые должны были быть самыми близкими, звучали для неё пугающе чуждо. Даже когда она произнесла их вслух, ей показалось, будто это сказал кто-то другой.
Осознав, что она действительно в прошлом, Айрис рванула к двери и распахнула её настежь. Она неслась по знакомому коридору, почти скатилась по лестнице. Когда она подбежала к родительской спальне, дверь открылась сама, прежде чем она успела коснуться ручки.
На пороге стояла женщина. Айрис едва подавила рефлекс мгновенной атаки и просто замерла, глядя на неё снизу вверх. Сердце, казалось, пропустило удар.
У женщины были такие же золотистые волосы, как у Айрис, и глубокие карие глаза. Увидев её, девочка без малейших колебаний прошептала:
— Мама?
Слово, которое обязано быть привычным, ощущалось на языке как нечто инородное. Голос Айрис был сорван долгим плачем и звучал хрипло. Женщина, вышедшая из комнаты заспанной, при виде рыдающей дочери мгновенно встрепенулась.
— Боже мой, Айрис… — вскрикнула она. — Что случилось, милая?
Айрис, не говоря ни слова, бросилась к ней и уткнулась лицом в живот. Она крепко обхватила мать за талию, словно боясь, что та исчезнет. Женщина явно была встревожена, но Айрис было всё равно – она не желала отпускать её ни на секунду.
— Почему наша принцесса так горько плачет? Ну же, успокойся… — приговаривала мать.
Под эти ласковые слова Айрис начала постепенно, очень медленно приходить в себя. Но слезы всё равно продолжали катиться по щекам, и с этим она ничего не могла поделать. Женщина нежно гладила её по спине.
— Кошмар приснился, да? Всё хорошо. Всё в порядке… Тише, тише…
Только тогда Айрис наконец перестала всхлипывать. Она подняла на мать распухшие от слез глаза. Женщина тепло улыбнулась.
— Не знаю, что тебе там привиделось, но теперь тебя никто не обидит. Ты в безопасности. Мама с папой тебя защитят.
Она завела Айрис в комнату, достала из коробки на тумбочке несколько салфеток и бережно вытерла её заплаканное лицо.
В этот момент мужчина, спавший на краю кровати, поморщился от шума и открыл глаза. Его ярко-синие глаза встретились со взглядом Айрис. Девочка тут же вырвалась из объятий матери и бросилась к нему.
— Папа!
Мужчина вздрогнул от неожиданности, но успел подхватить прыгнувшую на него дочь. Он растерянно взглянул на жену:
— Что с ней такое?
— Точно не говорит, но, похоже, приснился очень страшный сон.
— Хм…
Отец задумчиво потер подбородок. Поначалу его раздражало, что его разбудили, но вид напуганной дочери мигом прогнал остатки недовольства. Он ласково погладил её по спине.
— Не бойся, Айрис. Папа и мама всегда будут рядом с тобой. Так что никакие кошмары тебе не страшны.
При этих словах глаза Айрис снова налились влагой, и она робко взглянула на мужчину. Затем перевела взор на женщину. Супруги сразу поняли, чего она хочет, и решили исполнить её немую просьбу.
— Хорошо, Айрис. Давай сегодня переспим все вместе.
Они уложили девочку в самый центр широкой кровати. Мать неспешно прилегла слева, отец – справа. Вскоре Айрис, зажатая между ними, казалось, провалилась в сон. Родители смотрели на неё с бесконечной нежностью.
Умная, красивая дочь, никогда не доставлявшая хлопот. У неё была такая же добрая душа, как и лицо, и они всегда любили её всем сердцем. И собирались любить вечно. Супруги обменялись ласковыми улыбками и, поймав взгляд друг друга, счастливо закрыли глаза.
Айрис, слишком хорошо понимавшая их чувства, с трудом сглатывала слезы.
Сердце щемило от того, что даже сейчас они продолжали так тепло улыбаться.
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
На следующее утро Айрис проснулась в пустой постели. На мгновение её охватила такая паника, что она едва не лишилась чувств, но тут же заметила лежащую рядом записку. Неловко слушающимися пальцами она развернула листок.
«Дорогая Айрис.
Нам пришлось ненадолго уйти по делам. Мы переживали из-за вчерашнего и думали взять тебя с собой, но решили, что тебе лучше отдохнуть. На кухне овсянка и яичница, просто разогрей их. На обед мы оставили деньги – закажи себе что-нибудь вкусное. Мы вернёмся около шести вечера. Присмотри пока за домом, наша взрослая принцесса.
Мы не устанем повторять, как сильно мы тебя любим. Так что не забивай голову теми кошмарами.
Твой папа. С большой любовью».
При чтении письма к горлу снова подкатил ком. Но Айрис быстро взяла себя в руки. Для человека, не раз служившего в мобильных опергруппах и повидавшего всякое, усмирить эмоции было делом привычным. Она смахнула невольно набежавшую слезу.
Вчера всё случилось слишком внезапно, и она сама дала волю чувствам, но сейчас ситуация изменилась. В нынешних обстоятельствах долгие рыдания ничем не могли помочь. Мало кто осознавал это так же четко, как она.
Айрис знала, что этот мир полон опасностей, скрытых за привычным фасадом, и она не могла позволить себе расслабиться.
Скромно позавтракав тем, что было на кухне, Айрис приступила к анализу обстановки. Первым делом нужно было проверить собственные аномальные способности. Она открыла ящик комода в своей комнате и достала оттуда «Полароид».
Знакомый корпус вызывал ностальгию – именно такая модель была у неё, когда она только попала в Фонд. Однако камера выглядела иначе, чем в её последних воспоминаниях. Она помнила, как профессор Кейн лично чинил её аппарат после поломки на задании.
Тот не просто отремонтировал камеру, но и основательно её модернизировал, превратив в нечто, превосходящее возможности камер самых современных смартфонов. Пользоваться тем устройством было удобно, но сейчас, глядя на эту простую, почти первозданную камеру из прошлого, она не могла сдержать трепета.
Она сделала снимок собственного отражения в зеркале. Схватив выползающую карточку обеими руками, Айрис замерла. Внешне она была спокойна, но внутри всё натянулось как струна.
Если аномалия не проявится, пространство для маневра расширится. Нет способностей – нет фиксации, а значит, её вряд ли кто-то станет выслеживать.
Впрочем, Айрис в любом случае намерена была связаться с Фондом. Мир, из которого она пришла, погиб. И пока оставался хотя бы один шанс из тысячи, что это повторится и здесь, она не собиралась возвращаться к обычной жизни.
Будь Фонд единственной организацией, связанной с аномалиями, она могла бы попытаться скрыться. Как бывший оперативник, она прекрасно знала методы поиска, идентификации и постановки на содержание. Она знала, как обходить их сети.
Если бы Айрис всерьёз задалась целью исчезнуть, Фонд бы её никогда не нашел.
— Но если я так поступлю, меня вычислят другие, — прошептала она.
Этот план работал бы только в мире, где есть лишь один игрок. Прослужив в МОГ долгие годы, Айрис знала как минимум десяток организаций, представлявших для неё смертельную угрозу. Разведка некоторых из них не уступала Фонду, но о них Айрис знала куда меньше.
Выбирая между врагом, которого знаешь, и тем, чьи возможности туманны, разумнее выбрать первого.
Именно так она и рассудила.
Но реальность будто посмеялась над её мыслями: как только она взглянула на проявившийся снимок, Айрис на фото в точности повторила её движения перед зеркалом. Убедившись в этом, она решила проверить возможность манипулировать объектами. Если получится и это – значит, её способности остались прежними.
Айрис сосредоточилась на ластике, лежавшем на комоде рядом с зеркалом. В следующий миг ластик взмыл в воздух.
Само по себе это не было проблемой. Но он не просто плавно поднялся. Айрис, привыкшая к своей прежней, не слишком великой силе, приложила привычное усилие. Однако ластик пулей взлетел вверх и с силой впечатался в потолок.
Раньше её предел составлял около пяти килограммов. После долгих тренировок она научилась применять силу более гибко и немного увеличила её мощь, но это было совсем другое. Она обладала идеальным контролем – как она могла так промахнуться с дозировкой?
Но факт оставался фактом.
Она лишь хотела слегка приподнять его. Но не так же.
— Это ещё что такое?
Обновлено: 23.01.2026