Глава 54 — Глава 27.2

Нань Фэн поспешно отдал честь, сложив ладони перед грудью: - Принцесса, в этом нет необходимости. Я служу в поместье Цзинь, и вы можете смело располагать мной. - Хорошо, возьми несколько человек и отправляйся в поместье Хуа, я дам тебе жетон принцессы. Просто скажи, что это был мой приказ. Если кто-нибудь из женщин на заднем дворе моего брата захочет уйти, немедленно приведи их сюда. Я выплачу им компенсацию, которой им хватит на всю оставшуюся жизнь. - Я подняла руку и жестом попросила Цянь Чжи принести жетон. Нань Фэн был человеком Чжун Еланя, и Хуа Сян не посмеет так легко остановить его. Хуа Шэнь запаниковал, набычился и спросил: - Сестра, что ты делаешь? - Старший брат все еще считает себя невиновным? Неужели человеческая жизнь в твоих глазах вообще не стоит упоминания? - Моя рука неосознанно сжалась в кулак. - Это всего лишь рабыня. После того, как мы купили ее, ее жизнь стала принадлежать поместью Хуа. Она сама виновата в том, что не могла трезво мыслить. Какое мне до этого дело? - Хуа Шэнь снова сердито откинулся на спинку стула, отвернувшись и не глядя на меня. Это характерная черта этой эпохи: человеческая жизнь ничего не стоит, особенно жизнь рабов. Нет необходимости платить за причиненный вред просто потому, что никто не будет преследовать его из-за статуса жертвы, поэтому все они чувствуют себя оправданными. Я чувствовала, что мой голос дрожит, когда снова заговорила. Я не знала, злилась ли я или была слишком раздосадована: - Она просто рабыня? Но рабыня тоже человек, и у нее тоже есть родные. Если бы такое случилось со мной, сказал бы мой брат, что я это заслужила? Поставь себя на их место. Представь, какую душевную боль испытает семья этой девушки-служанки? Хуа Шэнь опустил голову, словно чувствуя себя немного виноватым, но все же прошептал: - Эта служанка – преступница, она сирота, и у нее нет родственников. Я почувствовала, что больше не могу с ним разговаривать, поэтому сказала Нань Фэну: - Мне придётся затруднить стража Наня. Заодно отведите моего брата обратно и скажите моему отцу, что если он на этот раз не приструнит своего сына, я сама этим займусь. Страж Нань на мгновение засомневался, а затем согласно кивнул. Хуа Шэнь, однако, не был убежден и все еще хотел высказаться. Я свирепо уставилась на него: - Ты должен радоваться, что ты мой старший брат, иначе ты не мог бы стоять здесь на своих ногах в это время. Нань Фэн увел Хуа Шэня прочь, и я откинулась на спинку кресла. У семьи Хуа Цянь действительно не бывает спокойных деньков. Когда Нань Фэн вернулся, он действительно привел с собой четырех женщин, поэтому я попросила Цянь Чжи дать им денег, а затем под охраной проводить их домой. После того, как они ушли, я сидела одна во дворе. Редко кто из женщин в нынешнее время обладал твёрдостью духа, чтобы уйти. В конце концов, учителя тут с детства вбивают мысль, что курица всегда следует за петухом, а сука всегда следует за кобелем*, поэтому большинство женщин обычно состоят в браке всю жизнь, независимо от того, какой человек их муж, и довольствуются тем, что имеют. * посл. жена всегда следует за мужем. Вот почему я хотела добиться развода по взаимному соглашению, потому что идея развестись самой явно выйдет за рамки. Возможно, из-за того, что я была в плохом настроении, Иньсин наклонилась ко мне и прошептала: «Принцесса, на заднем дворе поместья цветут персики. Не хочет ли принцесса развеяться?» Видя явную заботу Иньсин обо мне, я не могла позволить себе отмахнуться от нее, поэтому вышла со двора вместе с ней. Хуа Жунчжоу поспешно последовал за нами, когда увидел это, и я не стала ничего говорить. Когда я добралась до рощи цветущих персиков, то увидела, что кто-то уже опередил нас. Чжун Елань и Му Яо стояли в цветущей персиковой роще, напоминая идеальную пару новобрачных. Я остановилась на полпути и сказала встревоженной Иньсин: «Забудь об этом, давай вернемся». Иньсин склонила голову в знак согласия, и мы развернулись и ушли. Атмосфера, когда я вернулась, была слишком унылой, поэтому я решила разрядить обстановку: «Страж Хуа стал выше? Ты казался примерно таким же, как я, когда впервые вошел в поместье в прошлом году, а теперь ты выше меня». Иньсин первой открыла рот: «Страж Хуа ещё растет, и в будущем он определенно вымахает ещё больше». Хуа Жунчжоу опустил голову и ничего не сказал, поэтому я с улыбкой ответила: - Но лицо стража Хуа все еще выглядит по-детски наивным, его тело такое худое, а на лице видна детская припухлость, что делает его еще более юным. Иньсин, должно быть, не понимала, что такое детская припухлость, но все же спросила: - Принцесса любит детей? - Ну, в некотором роде так оно и есть, - я кивнула. - У всех малышей пухлые щёчки, и они выглядят такими милыми, что люди так и мечтают откусить кусочек. У меня тоже была такая дурная привычка. Когда я вижу круглую мордашку ребенка, мне хочется подойти и ущипнуть его. Иногда малыши так нравятся мне, что я не могу удержаться от желания укусить их, но, конечно, не сильно. Оброненная мною фраза показалась мне немного неуместной. Увидев округлившиеся глаза Хуа Жунчжоу, я быстро добавила: «Не волнуйся, я тебя не укушу». На этот раз выражение лица Хуа Жунчжоу было совершенно ошеломленным, и Иньсин, стоявшая сбоку, не смогла удержаться от смеха. Атмосфера больше не была столь унылой. Я обнаружила, что последнее время выдалось слишком спокойным, и я, которая прежде держала себя в руках, становилась все более и более откровенной, и произносила некоторые слова прежде, чем хорошенько поразмыслю над ними. Инцидент с Хуа Шэнем можно было рассматривать как тревожный звоночек для меня. Помехи и затруднения, через которые мне предстоит пройти, далеко не так просты, поэтому в будущем мне нужно внимательно относиться к тому, что я говорю и делаю.