Глава 26 — Глава 13.2

В конце концов, он подцепил немного лапши, откусил кусочек, посмотрел на меня и сказал: - Чувствуется искренность принцессы. Пережив трудный момент, я в глубине души вздохнула с облегчением. - Когда принцесса Цзинь научилась кулинарному искусству? Ведь все говорили, что дочь Хуа Сяна очень избалована? - Чжун Сиу всё не желал отстать от меня. Он действительно нацелился на меня? - Я тайно училась готовить, потому что хотела удивить Его Высочество. Возможно, то, что я сказала, было предельно искренним, даже моя горничная Цянь Чжи почувствовала, что я тайно готовила подарок за ее спиной, поэтому посмотрела на меня с удовлетворением. Одному Богу известно, что это Чжун Сиу требует от меня невозможного*. * букв. гнать утку на насест. Как бы то ни было, я воспользовалась тарелкой лапши, чтобы выйти сухой из воды, и, наконец, перестала беспокоиться о подарках. Чжун Елань с удовольствием съел тарелку лапши, и его глаза становились все более и более нежными, когда он смотрел на меня. Но мое сердце бешено колотилось. В романе, после того как Хуа Цянь вышла замуж, будучи несмышленой, она использовала всевозможные отчаянные уловки, чтобы привязать его к себе, но вместо этого заставляла его отдаляться все дальше и дальше. Теперь я сильно отличаюсь от той героини. Нужно ли мне изучить ее предыдущую установку и следовать курсу, намеченному Хуа Цянь? Званый ужин закончился на фоне моих бурных размышлений, а исполнение Му Яо на цине не произвело особой сенсации, как в романе. Это потому, что без моей поддержки она не может показать свое превосходство? Чжун Сиу не сразу вернулся во дворец. Два брата решили выпить друг с другом, и мне пришлось сопровождать их. Однако древняя луна была действительно яркой, и, возможно, потому что не было туманной дымки, она на самом деле выглядела как «белая нефритовая пластина, висящая в небе», как в поэтических виршах архаического стиля. Находясь в оцепенении, я вдруг услышала голос Чжун Сиу: - О чем принцесса Цзинь так глубоко задумалась? Я повернула голову, но обнаружила, что Чжун Еланя там больше нет, и неосознанно спросила: - Где принц? Чжун Сиу, опешив, сказал: - Я только что разговаривал с венценосным братом о плане обороны города. Он пошел в кабинет, чтобы взять карту обороны города, и вернётся позже. Как долго я находилась в прострации? Почему я ничего не заметила? Этот Чжун Елань немного перебарщивает, ушёл, даже не предупредив меня. - Похоже, то, о чем я говорил венценосному брату, было действительно скучным, поэтому ты отвлеклась, - Чжун Сиу снова улыбнулся. Я ухмыльнулась, чтобы скрыть свое смущение. - Ваша покорная слуга отвлеклась, потому что слишком невежественна и не в состоянии понять беседу императора и принца о делах государственной важности. Я надеюсь, что император простит меня. На лице Чжун Сиу играла улыбка, но взгляд его был острым. - Я подумал, что принцесса Цзинь, как дочь Хуа Сяна, должна быть очень заинтересована делами при дворе. Этот маленький император всё никак не успокоится. Почему он не хочет отпустить поместье Хуа? Возможно, потому, что я находилась в поместье Цзинь, на своей собственной территории, это придало мне немного уверенности: - Ну, тогда государь просчитался. Чжун Сиу был ошеломлен, как будто он не ожидал, что я отвечу так просто. Однако отреагировал он немедленно: - Принцесса Цзинь, как ты думаешь, у тебя достаточно уверенности, чтобы находиться в поместье Цзинь? - Ваша покорная слуга не понимает, что имеет в виду государь, - я продолжала ухмыляться и притворяться сбитой с толку. Но тут я увидела, что лицо Чжун Сиу внезапно похолодело, и его окружила подавляющая аура императора: - Ты Хуа Цянь или нет? - Конечно, это я, - я обнаружила, что чем больше я виновата, тем громче становится мой голос. Чжун Сиу не испугался моего внезапного увеличения громкости. Он усмехнулся и сказал: - До того, как мой брат женился, я несколько раз встречался с Хуа Цянь. Она не могла видеть других женщин рядом с моим братом, не говоря уже о том, чтобы позволять другим женщинам домогаться его милости у нее на глазах. Ладони у меня вспотели, он снова начал пугать меня своей властностью. Я притворилась спокойной: - Кажется, я уже говорила это государю раньше. Есть разница между тем, чтобы быть женщиной и быть женой. Чжун Сиу поднял брови, продолжая настаивать на ответе: - Я не прочь послушать твои объяснения. Я глубоко вздохнула и сказала: - Когда я была ребенком, благодаря тому, что родители баловали меня, я полагала, что женщины играют одинаковую роль в семье и обществе наряду с мужчинами*. Поэтому я могла позволить себе беззастенчиво влюбиться в принца, посчитав его одним-единственным в своей жизни, и дерзко добиваться его внимания. * букв. половина неба. Я сделала небольшую паузу, и когда увидела, что Чжун Сиу не перебивает, я приняла решение и продолжила: - Когда я стала его женой, я обнаружила, что мне нужно научиться держать в руках всё небо, и я больше не могу думать только об одном месте. Да, я люблю принца, но я больше не хочу заполучить его только для себя, как раньше. Моя сильная любовь к нему заставила меня понять, что пока он счастлив, я могу пойти на всё, что угодно. У меня хватило наглости произнести признание, от которого лицо человека напротив сменилось кислой миной. Выражение лица Чжун Сиу не улучшилось, и он по-прежнему был очень холоден. Я старалась не смотреть на него с виноватым выражением. Внезапно он лучезарно улыбнулся, и от его ослепительного сияния у меня чуть не заслезились глаза. Я увидела, как он наклонил голову и сказал кому-то у меня за спиной: «Это признание действительно заставило меня позавидовать. Неужели венценосный брат не расчувствовался?»