Глава 45 — Глава 45

Немного припомнив, Тан Цююэ осознала, что действительно видела этого мальчика. Больше недели назад, когда она сопровождала Тан Сянъяна в книжный магазин за справочниками, она видела, как тот разговаривал с этим парнем, вот только Тан Сянъян, казалось, тогда был ему не слишком рад. — Подождите немного, родители Хуа Фэя ещё не пришли, — сказала учитель Янь. — Опекун Тан Сянъяна может пока присесть. Тан Цююэ ответила: — Я сначала поговорю с Тан Сянъяном. Учитель Янь не возражала. Тан Цююэ подошла к Тан Сянъяну, слегка наклонилась и, глядя ему в глаза, мягко и тихо спросила: — Сяо Ян, что случилось? Тан Сянъян поначалу выглядел упрямым, но как только он услышал её ласковый голос, то внезапно не смог сдержать эмоций. Слёзы градом покатились по щекам, и он, всхлипывая и заикаясь, пробормотал: — ...Прости... Прости меня... Тан Цююэ было безумно жаль своего младшего двоюродного брата, который рано потерял родителей, но при этом вёл себя слишком рассудительно. Она погладила его по голове и тихо произнесла: — Всё в порядке. Если это твоя вина, мы извинимся и исправимся. А если нет — сестрёнка за тебя заступится. Тан Сянъян отчаянно закивал, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Тан Цююэ достала бумажную салфетку и молча помогла ему вытереть слёзы, дожидаясь, пока он успокоится. — Хуа Фэй! Не успела Тан Цююэ расспросить Тан Сянъяна о подробностях, как в кабинет ворвался крепкий мужчина, выкрикивая имя того мальчика. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он влепил Хуа Фэю пощёчину. Мальчик пошатнулся и едва не упал, на его нежной щеке тут же проступил ярко-красный след от ладони. — Отец Хуа Фэя, прекратите! — учитель Янь поспешила его остановить, а Тан Цююэ потянула Тан Сянъяна назад. Отец Хуа Фэя выглядел крупным и свирепым, однако перед учителем Янь он мгновенно растерял всю свою агрессию. Кланяясь, он заискивающе произнёс: — Простите, учитель, это я не научил сына манерам, доставил вам хлопот. С этими словами он схватил Хуа Фэя за руку, притянул к себе и, надавив на затылок, заставил его склонить голову перед учителем Янь: — А ну быстро извиняйся! Хуа Фэй даже не сопротивлялся. Он покорно опустил голову, но не произнёс ни слова. Тан Цююэ наблюдала за этой сценой с неоднозначным выражением лица. Она уже подготовилась к разбирательству, но не ожидала, что этот человек по прибытии попросту проигнорирует её и Тан Сянъяна. — Отец Хуа Фэя, сначала успокойтесь, — строго сказала учитель Янь. — Мы ещё не во всём разобрались, не ведите себя так. Отец Хуа Фэя тут же извинился: — Да-да, учитель Янь, сначала разберёмся, а потом пусть извиняется! Учитель Янь дважды кашлянула. Ей не хотелось поправлять отца Хуа Фэя, который уже заочно признал сына виноватым. Переведя взгляд с Хуа Фэя на Тан Сянъяна, она тяжело произнесла: — Теперь, когда ваши родители здесь, расскажите, из-за чего всё-таки произошла драка. Тан Сянъян опустил голову и промолчал, Хуа Фэй тоже плотно сжал губы. Отец Хуа Фэя был человеком вспыльчивым и прорычал: — Учитель тебя спрашивает, чего ты молчишь, как в рот воды набрал? Учитель Янь не выносила грубости отца Хуа Фэя и поспешно сказала: — Отец Хуа Фэя, помолчите, пожалуйста. Несмотря на свой буйный нрав, он во всём слушался учителя Янь, поэтому поспешно кивнул и отошёл в сторону, напоследок злобно зыркнув на Хуа Фэя. Тот, опустив голову, даже не заметил взгляда отца; на его лице читалось полное безразличие. Учитель Янь со вздохом посмотрела на Хуа Фэя, а затем на Тан Сянъяна: — Тан Сянъян, твоя сестра тоже пришла, может быть, ты теперь расскажешь, в чём дело? Тан Сянъян подсознательно посмотрел на Тан Цююэ, и та ответила ему подбадривающим взглядом. Тан Сянъян опустил голову и спустя мгновение тихо проговорил: — Хуа Фэй обзывался. — Как он тебя обозвал? — Учитель Янь знала Тан Сянъяна как прилежного и спокойного ученика. Должно быть, Хуа Фэй сказал что-то совсем ужасное. Тан Сянъян тихо ответил: — Он не меня обзывал. — А кого тогда? — лицо учителя Янь стало ещё серьёзнее. Тан Сянъян недавно потерял родителей, и она предупреждала всех одноклассников, чтобы те не задевали его чувства. Если Хуа Фэй упомянул его родителей, то неудивительно, что Тан Сянъян так бурно отреагировал. Тан Сянъян снова замолчал. Учитель Янь посмотрела на Хуа Фэя, и её голос похолодел: — Хуа Фэй, разве я не говорила вам, что нужно быть дружными и не бить по больному? Отец Хуа Фэя уже занёс руку, чтобы дать сыну подзатыльник, но учитель Янь остановила его взглядом. Хуа Фэй наконец поднял голову и, выпятив челюсть, громко выкрикнул: — Да ничего такого я не сказал! Кто же знал, что он так сбесится! Тан Сянъян покраснел от ярости: — Врёшь! Хуа Фэй уставился на Тан Сянъяна и закричал ещё громче: — Где это я вру? Разве твоя сестра не жирная как свинья?! Тан Сянъян в гневе уже собирался броситься на него, но Тан Цююэ крепко его удержала. Глаза отца Хуа Фэя округлились. Он схватил Хуа Фэя за голову и принялся охаживать его по плечам, пока учитель Янь спешно пыталась их разнять. Тан Цююэ посмотрела вниз на Тан Сянъяна и строго спросила: — Ты полез в драку только потому, что он оскорбил меня? Глаза Тан Сянъяна всё ещё были красными от гнева. Встретившись с вопрошающим взглядом Тан Цююэ, он постепенно успокоился, его тяжело вздымающаяся грудь опустилась, и он тихо объяснил: — Сегодня я читал тот справочник, который мы купили на днях. Один одноклассник увидел его и тоже захотел такой же, спросил, где я его взял. Я рассказал ему и добавил, что это сестрёнка помогла мне выбрать, а на какой именно полке он лежал, мне нужно уточнить у тебя... Хуа Фэй услышал это и начал тебя обзывать. Он видел тебя в тот день, когда мы покупали книги. Я велел ему извиниться, но он продолжил оскорблять. Тан Цююэ на мгновение лишилась слов. На самом деле, когда она узнала, что Тан Сянъян ввязался в драку, её первой мыслью было, что кто-то плохо отозвался о его родителях, и это вызвало такую острую реакцию. Она и не думала, что всё это из-за неё. Тем временем учитель Янь в очередной раз пресекла насилие со стороны отца Хуа Фэя и сурово произнесла: — Отец Хуа Фэя, пожалуйста, выйдите на минуту. Тот не посмел возразить и понуро вышел из кабинета. Учитель Янь посмотрела на мальчиков: — Значит, Хуа Фэй начал обзываться, а Тан Сянъян первым пустил в ход кулаки, верно? Тан Сянъян кивнул: — Да, учитель Янь. Хуа Фэй грубо бросил: — Всё так! Учитель Янь сказала: — Драться нехорошо, но и оскорблять других тоже неправильно. В этой ситуации виноваты вы оба. Извинитесь друг перед другом и пообещайте, что это больше не повторится, и на этом закончим. Опекун Тан Сянъяна, вы согласны? Тан Цююэ ответила: — У меня нет возражений. Хотя у поступка Тан Сянъяна была причина, распускать руки действительно не стоило. Я готова оплатить медицинские расходы Хуа Фэя. Учитель Янь вздохнула с облегчением. Когда родители благоразумны, работать становится намного проще. Тан Цююэ посмотрела на Тан Сянъяна, мягко улыбнулась ему и тихо сказала: — Я очень рада, что Сяо Ян так заступается за меня, но тебе всего одиннадцать лет, и ты не должен привыкать решать проблемы с помощью кулаков. Тан Сянъян слегка кивнул и прошептал: — Прости, я больше не буду драться. Тан Цююэ произнесла: — Я верю, что Сяо Ян сдержит своё слово. Глаза Тан Сянъяна заблестели, он едва заметно улыбнулся, а затем, с некоторой неохотой повернувшись к Хуа Фэю, серьезно сказал: — Прости, мне не следовало первым лезть в драку. Договорив, он повернулся к учителю: — Учитель Янь, я обещаю, что больше ни с кем не буду драться. Глядя на рассудительную Тан Цююэ и послушного Тан Сянъяна, признавшего свою вину, учитель Янь заметно приободрилась и с улыбкой ответила: — Хорошо, я тоже верю, что у тебя всё получится. Затем она посмотрела на Хуа Фэя: — Хуа Фэй, а ты что скажешь? Хуа Фэй перевёл взгляд с Тан Цююэ на Тан Сянъяна и хмыкнул: — Раз надо извиниться, то извинюсь. Прости уж. И тут же добавил совсем тихо: — Всё равно я ничего не наврал. Тан Сянъян услышал слова Хуа Фэя, но на этот раз не рассердился. Он лишь гордо вскинул подбородок и заявил: — Ты ещё пожалеешь о своих словах! Он жил вместе с Тан Цююэ, видел её ежедневные усилия и знал, что благодаря её упорству вес постепенно уходит. Его мама говорила, что все толстячки — это перспективные красавчики; его папа раньше тоже был полным, а когда похудел, стал очень симпатичным. Хуа Фэй сейчас смеет называть его сестру жирной, но настанет день, когда ему придётся забрать свои слова назад! — Пф, вот ещё! — пренебрежительно бросил Хуа Фэй.