Глава 2 — Пророчество Кали

Монотонный гул рюмочной лопнул, когда в дверях появилась группа в необычной снаряге. Несколько мужиков за тридцать и блондинка с кукольным лицом и точёной фигуркой. Мужики бородатые, жилистые, движения скупые и какие-то хищные. Голоса глухие, взгляды тяжёлые — так смотрят те, кто не раз и не два убивал в ближнем бою. Настоящая стая волков посреди отары мирных бюргеров. Тут не надо быть Шерлоком, чтобы понять, что парни тёртые. От их честной компании за версту несло опасностью. Каждый, включая девицу, был одет в пятнистую «цифру» защитного цвета. Только не в нашу привычную, а в странную. Пиксельные квадратики на ткани казались продуктом каких-то заумных технологий. Из-за этой особенности взгляд на камуфляже не задерживался, просто соскальзывал сам собой.
На обывателей, зашедших переждать аварию и согреться у мангала под шашлычок, они не походили. Один из «цифровых» замер снаружи у прозрачной двери, не снимая с плеча объёмного рюкзака. Встал грамотно, так, чтобы видеть одновременно зал, улицу сквозь стекло и вход, но при этом не бросался в глаза. Второй сел не спиной к окну, как сделал бы нормальный человек, а боком — площадь ему была важнее тарелки. Третий приземлился ближе к барной стойке, куртку расстегивать не стал, лишь мазнул взглядом по залу и коротко кивнул блондинке. Та в ответ едва заметно сверилась с часами.
Я, конечно, давно перестал следить за военной модой, но, если не считать странной формы, компания здорово напоминала ветеранов-волонтёров, тянущихся сейчас со всей страны оптом и врозницу на Северный фронт. Как и мой друг Марат.
— Братцы, — я улыбнулся как можно дружелюбнее, — подскажите старому фельдфебелю, что со связью приключилось?
От меня не укрылось, как рука одного из «пиксельных» скользнула в карман — явно за чем-то, способным меня озадачить. Тот, что дежурил у двери, чуть повернул голову в мою сторону, но с места не сдвинулся. Просто зафиксировал меня как объект. Пока не опасный, но уже и не мебель.
— Отчего ж не подсказать фельдфебелю, — прыснула блондинка. — Авария. Минут двадцать как ни света, ни сети.
— Что именно случилось? — я продолжал рассматривать «кукольную». — Случайно не в курсе?
Про себя я уже прикинул, что они такие же резервисты, как Марат, пробираются в расположение. Удивило только наличие женщины. Не то чтобы у нас дамы не служили — служат, и ещё как, но обычно их работа от нашей отличается. Или мне не показалось, и эта краля — их полноценный боевой товарищ? У меня на такое глаз намётан.
— Не знаем, — она с улыбкой развела руками. — Сами ждём такси, придёт — и уберёмся отсюда.
Сказано это было легко, почти лениво, но в ту же секунду она снова проверила часы и бросила быстрый взгляд на того, что сидел у окна. Тот промолчал, лишь едва заметно мотнул головой, продолжая пасти улицу. Чтобы понять, что девица темнит, достаточно было просто посчитать их по головам. Семеро. Шесть крепких мужиков и одна миниатюрная блондинка. Для одного такси многовато. А ещё один из камуфляжных вдруг заулыбался. Неприятно так, свысока. Словно знал что-то, чего не знал я, и ловил от этого кайф. От превосходства в малом.
Подошёл тучный хозяин-кавказец с заказом, разрывая мой зрительный контакт с группой. Передо мной возникла тарелка с горой горячего, ароматного мяса, изрядная порция жареной картошки и соленья. Глядя на это изобилие, я даже перестал злиться на завышенный ценник. Но сначала — ритуал.
Я аккуратно наполнил гранёную рюмку на резной ножке.
— Фельдфебель, — без приглашения на соседний пластиковый стул приземлилась блондинка, — угости девушку.
Села вроде бы непринуждённо, но позицию выбрала так, чтобы контролировать и меня, и дверь с окном. Левой рукой поправила ремень маленькой сумки на плече, правой коснулась края стола — будто дистанцию замеряла до меня, до бутылки и прохода. Хорошая такая девушка. Милая. Только вся эта милота смотрелась как плюшевый чехол для гранаты.
— Я незнакомых девушек не угощаю, — я ухмыльнулся. — Маменька была категорически против против такого.
— Маменька плохому не научит, — она понимающе закивала и выдала ослепительную улыбку. — Кали.
Женщина протянула руку через стол.
— Позывной? — я осторожно пожал её ладонь.
— Вроде того. А ты кто будешь?
— Илья. Илья Казанский.
— Витязь, значит?
— Типа того, — вернул я ей её же подачу. — Вот и познакомились.
— Так что? Угостишь даму?
— Со всем желанием, — я степенно кивнул. — Камрады твои не огорчатся? А то мне таких суровых парней расстраивать совсем не с руки.
Она стрельнула глазами в сторону своего столика. Часовой у двери даже не шелохнулся, а тот, что у окна, чуть приподнял руку и двумя пальцами показал ей жест — мол, давай быстрее. Кали на мгновение перестала улыбаться, но тут же снова натянула маску благодушия.
— Нет, — мотнула она головой. — Не огорчатся. У нас с ними чисто деловые отношения.
Я пожал плечами и подозвал хозяина. Тот возник мгновенно.
— Дама хочет сделать заказ, — я указал на Кали. — Выбирай.
— Каждый раз, когда мне говорят «грузинское вино» или «кухня», мне хочется плакать, — вопреки словам, голубоглазая блондинка сияла. — И вовсе не от печали. Принесите, пожалуйста, бутылку Саперави и сырную нарезку.
— Да, — кивнул хозяин. — Канэчно. Есть овечий сыр, есть козий.
Он исчез. Повисла пауза. Кали изучала меня так пристально, что я даже немного смутился и, чтобы скрыть это, спросил в лоб:
— В расположение?
— Что? — она будто вынырнула из каких-то своих мыслей.
— Вы в форме. Предположил, что едете на Северный фронт, к своей части.
— А-а, нет! — она беззаботно рассмеялась. — Мы не солдаты. Мы скорее охотники.
— Вот как? — я попытался зацепиться за тему.
Кали снова глянула на часы. Это уже начинало раздражать. Не потому, что она торопилась — в нашем мире все вечно куда-то несутся: в метро, к любовницам, в военкомат или на похороны совести. Просто она торопилась как-то иначе. Без нервов и суеты, без досады опаздывающего. Так смотрит человек, у которого есть чётко отмеренный кусок времени, после которого всё вокруг станет лишним. И я, и Саперави, и эта уютная кафешка с мангалом.
Но тут вернулся владелец с заказом, лишая меня шанса разузнать, что за охота требует позывных и такой секретности. Вообще, зверушек я любил, особенно лесных. Их и так крохи остались, а тут ещё эти «охотники»...
— За знакомство! — звонко провозгласила Кали, поднимая бокал.
— За знакомство.
Я поднял рюмку со «Столичной», мы чокнулись. Ледяной напиток разом провалился в желудок, и я тут же принялся обеспечивать ему компанию: соленья, картошечка, шашлык. Мясо было выше всяких похвал — горячее, с дымком. Живот радостно и громко заурчал, заставив меня смутиться. Я поднял взгляд на Кали, но та лишь мило улыбалась, потягивая вино.
Налив себе вторую, я предложил новый тост:
— За здоровье.
— Тебе оно сейчас не помешает, верно? — хмыкнула она. — Твоё здоровье, солдат.
— Унтер.
— Что? — не поняла она.
— Унтер-офицер, — уточнил я. — Фельдфебель — это младший командный состав.
— Угу. Твоё здоровье, фельдфебель.
Я опрокинул рюмку. Тепло разлилось по телу, в голове застучало тише.
— Слушай, витязь, а ты прибухиваешь так... профессионально, да? — с задорной улыбкой спросила блондинка.
— Ты меня совершенно не знаешь, — спокойно ответил я. — А ведь я тоже могу на тебя пару ярлыков прилепить.
Она в притворном изумлении распахнула глаза.
— А ну-ка?
— В русском языке есть обращение на «вы» и на «ты», — я прервался, чтобы прожевать кусок сочного мяса. — Ты с ходу перешла на «ты». Это было бы понятно, будь ты, как и я, из военных, но ты сама сказала — вы охотники.
— И что ещё? — её улыбка, вопреки ожиданиям, не увяла, а стала даже как будто теплее.
— Ещё? Ты упала за мой стол без спроса, нарушив границы, и тут же попросила тебя угостить.
— Что же в этом такого предосудительного?
— Так-то ничего, — ответил я с набитым ртом. — Кроме самого факта нарушения границ. А это говорит нам...
В голове настойчиво всплыл вопрос, а зачем я вообще с ней связался?
— О чём же? — глаза Кали светились искренним интересом.
— О боевитости, — я дожевал и ровно закончил фразу: — И о банальной хабалистости.
Блондинка в пиксельном камуфляже отхлебнула грузинского и затихла. Минуту, не меньше, она выдерживала паузу — то ли строила обиженную, то ли ждала от меня каких-то кавалерийских жестов, то ли просто проверяла моё терпение. Наконец, решив, что пассивное давление сработало, она заговорила.
— Вестники судьбы всегда ведут себя так, — выдала она с максимально серьёзной миной. — Собственно, я за этим и подошла.
— Кали — это же богиня смерти у индусов, так? — я постарался припомнить школьную программу. — При чём здесь судьба? Связь-то где?
— Давай погадаю? — вдруг предложила она, проигнорировав вопрос.
— Ручку позолотить? — я не удержался от ухмылки, но внутренне немного напрягся.
Девчонка честно скрасила мне обед и развлекла беседой, так что я приготовился смотреть фокусы.
— Не надо, — она по-простецки махнула рукой. — Хватит и того, что вином вкусным угостил.
Она бесцеремонно перехватила мою ладонь и принялась изучать линии. Хватка у этой миниатюрной блондинки оказалась совсем не женской. Узкие ладони сухие, а длинные изящные пальцы — цепкие и неожиданно сильные. Она медленно провела ногтем по самой длинной борозде на коже.
— Линия жизни у тебя длинная, витязь...
Всю эту хиромантию я в гробу видал, в белых тапочках, но решил не портить момент и подыграть.
— И что, это хорошая новость?
— Уж для кого как, — она хмыкнула, и в этом звуке прорезалось явное сомнение. — Одни рождены для изобилия и беззаботного счастья, а путь других — сплошные свершения, испытания и потери.
— Вот как? — я изобразил на лице глубочайшее изумление.
— Именно так, Илья, — она кивнула, глядя мне прямо в глаза. — Ты из вторых. Ты только что преодолел гигантский путь, сам того не заметив. А скоро увидишь, как рушится твой старый мир. Будут страшные события, будут ужасные твари...
Игра начинала мне активно не нравиться. Пророчество отдавало дешёвым хоррором, и дело было даже не в суевериях — я в эту бабью блажь не верил ни на грош. Просто слова блондинки слишком удачно легли на мои собственные предчувствия, которые и так зудели где-то под коркой.
— Занимательно, — я постарался вернуть беседу в конструктивное русло. — И какие именно события? Хотелось бы знать, к чему готовиться и как мне в итоге вернуться домой.
Кали подняла взгляд. Веселье из него выветрилось окончательно.
— Домой, Илья, уже никак. Боюсь, мы все тут застряли наглухо. Будет опасно, будет жутко, но у тебя же есть боевой опыт. Должен справиться...
Последние слова она произнесла совсем тихо, а потом, словно по сигналу, глянула на часы. Улыбка сползала с её лица медленно, как свет уходит из комнаты, когда где-то в коридоре щёлкает выключатель. Кали едва заметно повела головой в сторону своих спутников. «Цифровой», сидевший у окна, уже не пялился лениво на площадь. Он приподнялся, прижал ладонь к уху и беззвучно шевельнул губами. Тот, что дежурил у двери, тоже засуетился и коротко кивнул блондинке.
— Выживи, — сказала она совсем другим тоном, без прежней театральщины. — Нам сейчас вообще не до «свежих», фельдфебель. Но иногда даже кирпич под ногой может пригодиться, если вовремя его заметить.
— Кали! — рявкнули от двери. — Заканчивай забавляться со свежаком! Время!
Это «свежий» резануло слух. Настолько странное определение, что я на секунду даже опешил, пытаясь переварить услышанное.
— Иду, Гантеля! Иду! — отозвалась она, но мою руку так и не выпустила. — Прислушайся к тому, что я сказала, витязь. И береги себя...
Она распрямилась, как упругая пружина. Отпустила мою ладонь и одним слитным движением вытянула из-под стола огромную яркую спортивную сумку. Когда она опустила её на пол рядом со мной, о плитку что-то отчетливо и тяжело звякнуло. Металл. Неужели эти «цифровые» умудрились протащить через всю Москву оружие и боеприпасы? Или сейчас возможно и такое? Я сидел в полной прострации. Всё происходящее казалось дурным сюрреализмом. Знал бы я тогда, что это было только начало...
— Всё, чем могу, Илья. — Она вытащила из бокового кармана сумки какую-то брошюру и сунула мне в карман ветровки. — Спасибо за вино. Мне пора, а ты - выживи.
Кали протянула ладошку. Я по привычке сжал её сухие, узкие пальцы. Больше не проронив ни слова, блондинка легко, без видимых усилий подхватила свой тяжеленный баул и упругой походкой вышла из кафе. За ней тут же поднялись остальные. Не шумя, не суетясь, но так синхронно, будто их дернули за одну невидимую нитку. Никто не замешкался у двери, ни один стул не скрипнул лишний раз. На столе остались лишь недопитые стаканы. Тот, что караулил у окна, последним мазнул взглядом по площади и исчез вслед за группой.
Через минуту они загрузились в инкасаторский броневик. Тяжёлый микроавтобус резко стартавал и след его быстро простыл — и поминай как звали.
Широкоплечий хозяин-грузин подошёл к двери и перевернул табличку другой стороной, на которой было написано «закрыто». Заметив мой недоуменный взгляд, он развёл руками, будто извиняясь:
— Решил сегодня пораньше закончить. Кухня-то на электричестве, только мангал на дровах остался...
Я кивнул — мол, понимаю, без претензий — и принялся доедать. Готовили тут и правда на совесть, да и алкоголь был качественный. Я прикончил даже сыр, к которому Кали почти не притронулась, и только тогда почувствовал что-то похожее на сытость. Налил последнюю рюмку, отсалютовал ею приунывшему хозяину и опрокинул в себя. Расплатился, поблагодарил за обед и вышел на улицу.
Пока я сидел внутри, погода успела провернуть какой-то финт. Ветер стих, дождь прекратился, туман выветрился. Над головой всё так же висел свинцовый потолок низких облаков, но стало заметно теплее. Странное дело... Солнце, наглухо скрытое тучами, ощутимо пригревало мне затылок, хотя, судя по времени, должно было находиться где-то в зените. Или я засиделся за грузинской кухней дольше, чем думал?
Выудил из заднего кармана потертых джинсов смартфон. Почти половина двенадцатого утра. Для заката рановато, для таких теней — тем более. Решив, что пора и честь знать, я двинул в сторону вокзала. Дела мои здесь закончены. Теперь скорее домой, к горячему душу, крепкому кофе и нормальному креслу. Мутные пучины интернета заждались свою акулу пера.
Разумеется, билетные автоматы сдохли — электричества-то нет. Перед кассами выросли угрюмые очереди, кассиры явно не справлялись с наплывом. В толпе шептались, что электрички тоже встали по той же причине, что и всё остальное. В здании вокзала становилось нечем дышать — кондиционеры приказали долго жить. Я заметил, что жандармов среди людей стало подозрительно много. Они прогуливались парами, внимательно сканируя толпу. Народ нервничал от духоты и скученности.
Оценив всё это безобразие, я решил добираться домой попозже, а пока просто погулять где-нибудь по Москве. Всяко лучше, чем торчать в душном помещении среди нервных людей и жандармов, которые не с проста всполошились. Неужели снова террористический акт?
Многие не любят наш город, но он по-настоящему прекрасен. У меня здесь есть любимые места, куда я выбираюсь реже, чем хотелось бы. Вот и выпал шанс наверстать упущенное. Кому-то для комфорта позарез нужна компания и болтовня, а мне наедине с собой ничуть не скучно. Могу днями и неделями обходиться без себе подобных, довольствуясь одними книгами.
Выйдя из древнего здания Петроградского вокзала, я спустился по широкой лестнице.
На проспекте за площадью моё внимание привлекли несколько лихачей, устроивших на дороге натуральные догонялки. Было далековато, но слух чётко выловил визг тормозов, отчаянные гудки, глухой удар и звон разлетевшегося вдребезги стекла. Я приложил ладонь козырьком ко лбу, пытаясь рассмотреть, кто там доигрался, и в этот момент кто-то робко дёрнул меня за рукав.
Я опустил взгляд. Рядом переминалась мелкая глазастая азиатка лет двенадцати-тринадцати.
— Чего тебе? — не понял я.
— Дядя, дай копеечку, — жалобно затянула она. — Очень кушать хочется...
Отчего бы не помочь ребёнку? Но меня царапнула заученная, почти профессиональная интонация.
— Голодная? Пошли, куплю тебе поесть, — кивнул я. — Только уговор: ты ешь всё прямо при мне. Идёт?
— Идёт-идёт! — тут же закивала она.
Пока мы говорили, я успел её рассмотреть. Тяжёлые ботинки на толстой подошве, широкие бесформенные штаны, безразмерная толстовка, а поверх — куртка на три размера больше нужного. Вся одежда чужая, висела на тонкой фигурке мешком и явно покупалась не в модном магазине. Если вообще покупалась.
— Родители-то где твои? — поинтересовался я, косясь на её наряд.
— А наш дом разбомбили, дядя...
— Откуда ты такая?
— Из Киргизии.
Всё сходилось. Там совсем недавно война прошлась катком по судьбам людей.
— И как ты в Москве оказалась? — снова спросил я.
— Села на поезд и приехала...
— Родители с тобой приехали?
— Да! — Она вдруг светло, почти счастливо заулыбалась.
— И где они сейчас?
— Они всегда со мной!
Девчонка сунула руку во внутренний карман своей необъятной куртки и выудила на свет фотографию. С карточки на меня смотрели двое молодых красивых людей. Мужчина в строгом чёрном костюме, женщина в белом свадебном платье. Застывшее на бумаге мгновение счастья — они улыбались.
— Вот и хорошо, — я неловко потрепал её по плечу, отводя глаза. — Идём дальше. Вон, видишь? Ларек «Хот-Дог»?
— Ага...
— Куплю тебе там самую здоровенную булку с самой вкусной сосиской.
— Спасибо, дядя! — Она снова засуетилась, бережно пряча фотографию на груди.
Она шагала рядом и улыбалась, а я смотрел на неё и отчётливо понимал, что у девчонки от пережитого не все вальты в колоде. Где-то под рёбрами кольнула острая игла сострадания. Война — вообще не место для детей. Тем более для маленьких девочек.
Внутри кафешки околачивалось несколько посетителей. За стойкой скучала тучная продавщица в накрахмаленном белом переднике и такой же кружевной пилотке. Этот смешной прикид совершенно не сочетался с её голубыми волосами, начёсанными в высокую причёску. Добавьте к этому нелепую яркую помаду, щедрые голубые тени для век — и поймёте, что передо мной стояла эдакая Мальвина глубоко пенсионного возраста.
— Здравствуйте, — бодро произнёс я, подходя к кассе. — Дайте, пожалуйста, самую большую булку и самую сочную сосиску.
— Здарасссь, — скривила ярко накрашенные губы Мальвина. — Могу предложить только хот-дог с сарделькой.
Я кивнул и попросил сделать один.