Глава 12 — Глава шестая, ч II

Несколько минут спустя, слизывая с кончиков пальцев последние крошки, она лишь покачала головой, заметив: – Аквилонцы... Этим все сказано. Зажравшиеся психи. Ничуть не удивлена, что они докатились до такого рода «развлечений». Кстати, – она заозиралась по сторонам, – а где здесь уборная? Едва рыжая гирканка скрылась за маленькой деревянной дверцей в противоположном углу камеры, замориец Клит отложил в сторону карты и, встретившись глазами с Тубланком, предложил: – Может, все же отберем у нее оружие, а, начальник? – Да! Да! – поспешил подхватить из-под стола так и сидевший там все это время Мифробузан. – А ее саму... – Закрой пасть, – оборвал его коринфиец. – Нет, Клит, мы не будем ни у кого ничего отбирать. Это значило бы пойти против воли хозяев, вернее хозяек, этого острова, какой бы странной она нам ни казалась. А ты ведь не хочешь их злить, не так ли? Оставим все, как есть, пока не увидим, что будет дальше. В дверях уборной появилась пышущая гневом Соня. – Какая свинья умудрилась загадить даже стены? – рявкнула она, одергивая край туники. – Вы тут сидите меньше суток, а уже превратили сортир в... в... – девушка аж запнулась на полуслове, не в силах подобрать адекватного сравнения. Клит только хмыкнул себе под нос, зато сидевший напротив него бритуниец Руфус сообщил: – Свинья у нас тут только одна. У толстяка от всего пережитого живот свело. Вот он и... – А ну-ка! – рыжая стремглав метнулась через всю камеру, ловя попытавшегося было улизнуть кофийца за мясистое ухо. – Иди сюда, поросеночек! – Под нестройный смех наемников и моряков она подтащила отчаянно упирающегося и едва ли не визжащего как всамделишный свин негоцианта к двери уборной и пинком под зад отправила его внутрь. – Что б все было вычищено! И живо! Мне плевать, как ты это сделаешь. Хоть штаны снимай и вытирай. Хоть языком вылизывай. – Я бы с тобой языком поработал, – буркнул Клит, не отрываясь от игры. Соня резко обернулась и одарила наглеца испепеляющим взглядом, встряхнула огненной гривой, отчего рукоять катаны у нее за спиной угрожающе качнулась. Зато Тубланк при этих словах довольно зажмурился и с видом кота, умявшего целую крынку сметаны, откинулся назад на лавке, закинув руки за голову и предаваясь воспоминаниям о минувшей ночи. На какое-то время наступила практически полная тишина. Пленники в большинстве своем либо лежали на каменных плитах вдоль стен, безучастно пялясь в потолок, либо шатались по камере из угла в угол. Трое наемников лениво перебрасывались картами на одном конце стола, выдвинутого в постепенно смещающееся по полу световое пятно, на противоположном, поджав под себя ноги и поигрывая кинжалом, восседала Соня. Лишь из уборной доносилось чрезмерно громкое пыхтение несчастного Мифробузана, злодейкой-судьбой обращенного из преуспевающего негоцианта в презренного золотаря на всего богами забытом острове в самой жопе мира. Наконец бедняга робко выглянул наружу и, найдя глазами гирканку, промямлил: – Я все сделал, госпожа. Как велели. Можно мне... Девушка молча указала ему острием кинжала на дальний угол камеры, и тот послушно поплелся в отведенный ему закуток. Так продолжалось еще некоторое время, покуда над островом не разнесся гулкий звук колоколов, а со стороны окошка под самым потолком не послышалось постепенно нарастающее журчание человеческих голосов. Становящееся все более и более громким, покуда не переросло в несмолкаемый гул. Соня и Тубланк почти одновременно вскочили на ноги, не обращая внимания на протесты картежников, придвинули стол к стене и, подпрыгнув, повисли на прутьях решетки, пытаясь разглядеть происходящее снаружи. – Почему мне раньше никто ничего не сказал об этом, мать вашу? – прорычал коринфиец, до боли стискивая зубы. Их с Соней взглядам предстал огромный амфитеатр. Не меньше двух стадиев в длину и лишь в половину меньше в ширину. Посыпанную песком арену окружали глубокий ров и сложенная из массивных гранитных блоков стена футов двадцати высотой. Дальше следовали бесчисленные ступени, уступами поднимающиеся еще на добрую сотню футов и служившие сидениями для зрителей. В одном конце гигантского овала находилась украшенная белоснежными мраморными колоннами и драгоценными занавесями ложа, в другом – огромные обитые медью ворота, увенчанные ажурной башенкой. Подножие гранитного пояса амфитеатра было испещрено множеством забранных решетками окон, навроде того, из которого сейчас пялились Тубланк с рыжей. И в некоторых из них так же виднелись человеческие лица. Но самое главное – зрительские места быстро заполнялись многочисленными обитательницами острова. Все в разномастных, но одинаково странных доспехах, зато без оружия. Они пестрыми ручейками растекались по каменным ступеням, сверкая на ярком полуденном солнце шелками и сталью. Тубланк спрыгнул вниз и озадаченно почесал в затылке. – Нергал меня побери, что-то у этой игры слишком много участниц! Да во всей Аквилонии не наберется такого количества скучающих молоденьких аристократок! – Похоже, они собираются наблюдать за гладиаторскими боями. – Рядом с ним приземлилась Соня. Она посмотрела на свои ладони и потерла их друг об друга, стряхивая налипшую на кожу ржавчину с прутьев. – И сдается мне, что роль эта будет отведена нам. Тубланку оставалось лишь мрачно кивнуть в ответ. Кто-то из наемников грязно выругался, Мифробузан в своем углу негромко, но с нарастающей силой, завыл. Словно только и дожидавшаяся этого момента дверь камеры распахнулась, и на пороге показалась никто иная, как Золотая Королева. За спиной у нее стояли Нофрет и Каи с короткими алебардами. Королева обвела разом притихших пленников ничего не выражающим взглядом, ненадолго задержалась на Тубланке и Соне, а затем ее мелодичный голос зазвучал в головах сразу у всех присутствующих: – Вы достаточно попользовались гостеприимством Светлого Бразиля, чужеземцы. Настала ваша очередь отблагодарить нас за нашу доброту славным зрелищем. Первым от вторжения чужого голоса в свои мысли, как это ни странно, опомнился толстый купец. – Доброту?! – взвился он. – Гостеприимство?! Ах ты... ты... постаку... Стремительное движение очаровательной ножки, и удар позолоченного щитка в пах заставил толстяка сложиться пополам и жалобно заскулить. – Откажетесь выходить сами – выкинем силой, – предупредил мысленный голос. – Нанесенные вам при этом увечья не будут считаться смягчающим фактором, и никто не станет так же ослаблять команду противников. – Что ждет победителей и побежденных? – поспешил вмешаться Тубланк. Золотая Королева вновь повернулась к нему. – Странный вопрос, Муж-на-Ночь. Первых – жизнь, вторых – смерть, конечно же. Но ты и дева, – украшенный золотым маникюром пальчик указал на стоявшую рядом с ним гирканку, – останетесь здесь. Ваш черед придет немного позже. Остальные, – она еще раз оглядела камеру, – на выход. И да пребудет с вами благословение раннон Котликуэ! – К тремстам демонам трехсот преисподень! – Клит швырнул на пол бесполезные уже карты и решительно поднялся из-за стола. – Ведите. Давай, мужики, не дрейфь. Покажем, из какого говна мы сделаны. – Проходя мимо хныкающего на полу у ног Золотой Королевы толстяка, он пнул того в бок, сгреб за шкирку и, приподняв, как следует встряхнул: – Давай, жирдяй, шевели ножками. Попробуй хотя бы умереть как мужчина! – И, не обращая внимания на истерику кофийца, силой уволок его за собою в коридор. Пленники по-одному, понуро повесив головы, покинули камеру. Дверь за ними захлопнулась.