Глава 8 — Глава 8

Ань Сусу заметила, как выражение глаз мужчины стремительно меняется. Она перестала жевать, осознав, что он сделал. На лице девушки выступил нежный румянец, она прикусила губу и отвернулась, открывая взгляду свою белоснежную, изящную шею. Кадык Фу Цичжи дернулся, он только собрался что-то сказать, как раздался голос: — Что это за пирожные? Я как раз немного проголодалась, — произнесла Е Цинмэй, переводя взгляд на Ань Сусу. Ее красивые глаза смотрели безразлично, но с нужной долей достоинства. Лицо Ань Сусу изменилось: — Кха-кха-кха! Девушка зашлась в раздирающем кашле. Она действительно подавилась, и ей стало очень нехорошо. Фу Цичжи поспешно налил ей воды и стал поглаживать широкой ладонью по ее хрупкой спине, тревожно хмурясь и говоря ласковым тоном: — Ешь медленнее. Е Цинмэй, которую снова проигнорировали, была вне себя от ярости. Эта «белая лилия» была слишком высокого уровня, это просто бесило. Она обязана была сорвать с нее маску. Е Цинмэй пришлось самой встать, подойти к столу и взять последнее пирожное. — Какой тонкий вкус, тает во рту, совсем не жирное. Очень вкусно. Цичжи, это ты купил? Глаза Е Цинмэй радостно блеснули. В ее искренней похвале чувствовалось восхищение, а в нежном голосе — явная симпатия. Любой мужчина, понимающий толк в ухаживаниях, был бы польщен. Однако Фу Цичжи считал себя человеком простым и грубым. Он лишь нахмурился: — Это было куплено для Сусу. А ты съела последнее. Ань Сусу, сделав глоток воды и отдышавшись, чуть не рассмеялась от этих слов. Она изо всех сил сдерживала уголки губ. Е Цинмэй застыла в неловкости. Ее ресницы задрожали. Она не знала, доедать ли пирожное или нет. Неужели она, великая принцесса, придя в Резиденцию генерала, должна терпеть такое отношение из-за какой-то сладости? — Но я... — Если принцессе нравится, она может послать кого-нибудь купить их, — сухо отрезал Фу Цичжи. Он даже не смотрел на поникшую и расстроенную Е Цинмэй, его взгляд был прикован к притихшей девушке. Выражение ее лица было странным, будто она изо всех сил что-то сдерживала, а в глазах даже блеснули капельки влаги. Сердце Фу Цичжи пропустило удар, он мгновенно заволновался: — Сусу, что случилось? Девушка подняла на него взгляд, и влаги в глазах становилось все больше, она постепенно застилала ее черные блестящие зрачки. — Почему ты плачешь? Голос мужчины смягчился, на его суровом лице отразилась беспомощность. Ань Сусу просто было невыносимо трудно сдерживать смех, вот слезы и выступили — вовсе она не плакала. Ей даже не пришлось ничего делать, Фу Цичжи сам разделался с человеком из Системы главной героини, причем сделал это так по-мужски прямолинейно. Ань Сусу едва держалась, у нее уже ныли скулы... [Твоя мать так горько плачет, обнимая урну с твоим прахом]. Одна эта фраза мгновенно убила в Ань Сусу всякое желание смеяться... Е Цинмэй стиснула зубы и тихо взмолилась: — Цичжи, могу я поговорить с тобой? Но Фу Цичжи было не до нее. Он нахмурился. С одной стороны, нельзя было быть слишком резким — все-таки она принцесса, и если она пойдет жаловаться, у Сусу могут быть неприятности. Он достал платок, вытер слезы у глаз девушки и заговорил мягко с ней, но холодно с гостьей: — Если у принцессы есть дело, она может сказать здесь. Тут нет чужих. Слыша это «нет чужих», Е Цинмэй вспыхнула от гнева. Подавив недовольство, она спросила: — Цичжи, ты помнишь наше прежнее соглашение? Соглашение? Какое еще соглашение? Сердце Ань Сусу екнуло. Она подняла свои затуманенные глаза на мужчину, но его лицо оставалось бесстрастным, на мужественных чертах не промелькнуло ни тени эмоций, лишь взгляд стал чуть тяжелее. — Помню. — Я требую, чтобы ты на мне женился. Эта фраза прозвучала властно. Ань Сусу невольно стала наблюдать за атмосферой между ними — она была странной, но девушка промолчала. Ей тоже хотелось знать, чья это была идея — погубить прежнюю хозяйку тела. Хотя внешне все выглядело так, будто руку приложила Е Цинмэй, вопрос был в том, действительно ли этот мужчина остался безучастным и холодным или просто сделал вид, что ничего не знает. Ей нужно было во всем разобраться, чтобы подготовить для них финал. — Принцесса, мое сердце уже занято, прошу прощения, но я не могу повиноваться. Холодный голос мужчины стал для Е Цинмэй отказом. Она взглянула на Ань Сусу и томно произнесла: — Сестрица, если ты действительно заботишься о нем, то должна понимать нынешнее положение Цичжи... — Замолчи, — Фу Цичжи резко обернулся, взмах его рукава всколыхнул воздух. Он нахмурился. — Принцесса, я могу не копаться в том, что произошло в прошлый раз, но прошу вас оставить эту мысль. Я попрошу Его Величество расторгнуть помолвку. Если он не согласится, я буду стоять на коленях, пока он не уступит. — Уходите. Мужчина не шелохнулся. В зал вошли воины в холодных доспехах, принесшие с собой запах ветра и пыли. Их голоса были такими же безжизненными, как сталь: — Принцесса, просим на выход. Е Цинмэй прикусила губу и посмотрела на девушку, которую мужчина надежно закрывал своей спиной: — Я искренне надеюсь, что ты оценишь ситуацию и отговоришь Цичжи от глупостей. Я желаю ему только добра. Сказав это, Е Цинмэй ушла. Только когда ее силуэт скрылся, Ань Сусу подняла голову. Нынешнее положение? Какое еще положение? Всего лишь то, что Император разгневан из-за его отказа жениться. Он чувствует беспокойство, потому что не может контролировать Фу Цичжи, и думает: либо подчинить его, либо устранить... При чем тут она... Ань Сусу лишь усмехнулась про себя самонадеянности этой женщины. Та думала, что после этих слов она устыдится и отступит — как бы не так. Она не прежняя хозяйка тела, она здесь, чтобы проучить ее. — Кажется, я... доставила тебе неприятностей, — прозвучал в воздухе слабый голос девушки. В нем слышалась дрожь, но на губах играла улыбка, свежая и нежная, как цветок камелии. — Прости, я забыла, что ты давно уже не тот А-Ци. Теперь ты — великий генерал. Услышав это, мужчина обернулся. Его суровое, красивое лицо напряглось, губы сжались. — Почему ты так говоришь? — Она так ласково называет тебя по имени, у вас помолвка, которую ты разрываешь из-за моего появления. Тебе наверняка неловко передо мной, но мне не нужна твоя жалость, я... — Ань Сусу! Мужчина редко называл ее по полному имени, и сейчас его голос звучал жестко и холодно. В его душе внезапно вспыхнуло пламя гнева. — Почему ты так обо мне думаешь? Говоря это, он шаг за шагом наступал на нее. Его лицо было бесстрастным, взгляд тяжелым, а в разлете бровей читалась холодная решимость. — Я могу уйти, я не стану тебе мешать. Знаю, я ничего не могу сделать, и у меня нет никаких надежд. Я правда хотела только отдать Нефритовую подвеску и уйти, я не... Слова девушки прервались слезами, которые покатились по ее белоснежным щекам. Прежде чем слезинка упала, ее подхватила смуглая рука. Мужчина поднес палец к губам и попробовал — горькая. Он невольно обхватил лицо девушки, потирая большим пальцем нежную кожу на подбородке: — Уйти? Куда? А? Я же сказал, что не женюсь на ней. В моем сердце всегда была только ты. Ты не веришь мне? Его веки дрогнули, он смотрел на заплаканное лицо девушки, и в нем закипало нетерпение. — Если не веришь, я докажу. С этими словами он склонился и накрыл своими губами ее нежный рот. Нажав на подбородок, он заставил ее приоткрыть алые губы, врываясь внутрь. Когда их языки соприкоснулись, тело девушки вздрогнуло. Она начала сопротивляться, но разве ее силы могли сравниться с его? Вскоре она была прижата к стене, совершенно ошеломленная поцелуем. По позвоночнику пробежала сладкая дрожь, ноги стали ватными, и она едва не осела на пол. Мужчина подхватил ее за талию, не разрывая поцелуя, пока девушка не начала слабо, по-кошачьи, колотить его кулачками в грудь. Только тогда он отпустил ее. Теперь губы девушки распухли и покраснели, волосы растрепались, а щеки пылали. Она взглянула на него влажными глазами, полными немого упрека, и гнев в сердце мужчины мгновенно угас. На что он злится? В конце концов, ему оберегать ее всю жизнь. Ань Сусу похлопала по его большой руке, все еще лежавшей на ее талии, давая знак отпустить: — Отпусти меня. Ее попытки высвободиться были тщетны — рука мужчины, словно железный обруч, намертво вцепилась в ее талию. Фу Цичжи, глядя на ее сердитый вид, лишь слегка приподнял уголки губ. Он внезапно подхватил ее на руки и слегка подбросил, заставив девушку в испуге крепко обхватить его за шею. В нос ударил тонкий аромат камелии, идущий от нее. Ее мягкие, белые руки обнимали его, а прерывистое дыхание щекотало ухо. Он покосился на нее, увидев, как она побледнела от испуга, и снова слегка подбросил ее на руках. — Ты слишком худая. Когда он уходил много лет назад, она не была такой хрупкой. Мясо, которое он с таким трудом когда-то на ней «нарастил», теперь сменилось одними костями. Фу Цичжи нахмурился, решив во что бы то ни стало ее откормить, иначе она была слишком легкой... С этого дня жизнь Ань Сусу внезапно стала очень насыщенной. Она обнаружила, что блюда стали невероятно изысканными: мясо и овощи идеально сбалансированы, все питательно и полезно. На тарелках даже красовались милые паровые булочки с бобовой пастой, будто выжидающие, когда она их съест. Ань Сусу сглотнула слюну, не понимая, с чего вдруг к ней такое внимание. Пристальный взгляд мужчины заставил ее руку с палочками замереть. Спустя мгновение она отложила их: — Я больше не хочу. Мужчина нахмурился, глядя на почти нетронутые блюда, затем перевел взгляд на слабую Ань Сусу и под удивленными взглядами служанок сам взял палочками булочку и поднес к ее губам. — Сусу, будь умницей, съешь это. Ань Сусу плотно сжала губы: — Я сыта. — Ты слишком худая, тебе нужно больше есть, — он снова пододвинул палочки ближе. Аппетитный аромат пышной булочки кружил голову, и Ань Сусу снова сглотнула. Ее слабая воля почти мгновенно рухнула. — Я... — Генерал, там просят аудиенции... Мисс Сусу, — дворецкий замялся, бросив взгляд на девушку. Фу Цичжи замер и положил булочку обратно. Глаза Ань Сусу невольно проследили за ней. Какая жалость, почти получилось! — Кто это? — Они называют себя... родителями мисс Сусу. После этих слов в воздухе повисла короткая тишина.