Не собачьей лапой, а человеческой рукой.
Его тело постепенно освобождалось от шерсти, пальцы вплетались в её пальцы. Непонятно почему, но Ло Янь вспомнила русалку, выпрыгивающую из лунного света на морскую гладь.
Она опустила голову, а он приподнял своё обнажённое тело.
Их сердца бились так близко, что казалось, будто яростный стук исходил из одной груди.
Они поцеловались под звёздами.
Так Дуань Иньбин дал свой ответ.
Ло Янь позволила ему прикоснуться губами к её губам, а затем слегка отвела лицо.
— Учитель Дуань, я злюсь.
— Госпожа Ло Янь, — мягко позвал он её, затем со вздохом прошептал, — Ло Янь. Я обещал, что никогда не предам.
Если бы он не добровольно опустился так низко, кто мог бы заставить его добровольно вживить этот жетон питомца?
— Просто я намного старше тебя и намного подлее. У тебя явно был выбор получше, чем ступать на этот тернистый путь, — Дуань Иньбин закрыл глаза, лишь слегка касаясь её кожи губами.
Но его рот оставался приоткрытым, словно готовым принять любое вторжение.
— Я должен был смотреть на тебя, как на ребёнка... Ты ведь примерно того же возраста, что и мои студенты. Даже думать о том, чтобы испытывать к тебе желание, уже преступно.
— Я совершеннолетняя, — пробормотала Ло Янь.
— Да, совершеннолетняя, это впечатляет, — лёгкая улыбка тронула его губы, и уши Ло Янь мгновенно вспыхнули. — Тогда, госпожа Ло Янь, достигшая совершеннолетия, как ты накажешь своего питомца, который разозлил тебя?
Она снова почувствовала голод.
Малина не могла утолить его, и в этом не было ничего удивительного.
Ло Янь провела пальцами по ушам Дуань Иньбина, медленно массируя их у основания.
Она понимала, что слишком легко поддаётся его мягкости, и это было неправильно.
— Учитель Дуань, это не ты испытываешь ко мне желание, а я к тебе.
Она прикусила участок кожи, словно пытаясь утолить голод.
— Я неуважительна к учителю, я беру силой, я держу тебя в заточении, я мучаю тебя... Всё это я. Учитель Дуань просто... не может сопротивляться.
Дуань Иньбин с трудом перевёл дыхание, на его висках выступил пот. Остатки периода чувствительности ещё не прошли. В собачьей форме это было не так заметно, но в человеческом облике желание вспыхнуло мгновенно, не оставляя места для укрытия.
— Это... не ты делала...
Заточение, мучения — всё это совершила настоящая Ло Янь.
— Но я тоже об этом думала, — Ло Янь снова прикусила его, на этот раз металлический жетон, ощущая лёгкий привкус крови. — Хотя просто думать — не преступление... Учитель Дуань, ты ведь это прекрасно понимаешь...
— Да... да, не преступление... Осторожнее с ногой...
— Учитель Дуань, ты знаешь, о чём я думала?
Дуань Иньбин в замешательстве покачал головой, выдыхая горячий воздух.
Ночной ветерок был прохладным, касаясь вспотевшего лица Ло Янь. Она слегка приподнялась и вдруг осознала, насколько странной была их поза.
Правая рука Дуань Иньбина всё это время мягко обнимала её, словно боясь, что она упадёт. Но при этом не давила, оставляя ей полную свободу.
Он держал её так всё это время, даже когда дрожал и плакал.
Эта поза напоминала отца, защищающего ребёнка, делающего первые шаги.
Ло Янь вдруг вспомнила, что бернские зенненхунды — порода, которая любит детей.
Они преданные, но уязвимые, мягкие и дружелюбные, даже немного глуповатые в своей почти детской чистоте.
Сердце Ло Янь переполнилось. Вся злость и обида словно испарились, оставив лишь тепло, готовое выплеснуться наружу.
Она зачерпнула воды из ручья и протёрла лицо Дуань Иньбина.
Тот почти потерял сознание, его покрытое следами тело в тишине снова превратилось в большого, тёплого и пушистого бернского зенненхунда.
Ло Янь свернулась калачиком, обняв этот пушистый комок.
Она говорила много и бессвязно: о своём прошлом, о семье, о своей прежней, ничем не примечательной жизни.
Если подытожить, это были всего несколько фраз.
Родители, которые не любили её, но гордились её успехами; младший брат, появившийся внезапно и сразу ставший всеобщим любимцем.
Эти люди составляли её семью, самую обычную семью. Без насилия и нищеты, но всегда оставлявшую ощущение, что ты что-то должен и что-то недополучил.
Эта ночь идеально подходила для откровений: тихий шум насекомых, сверкающие звёзды. Она не была уверена, слышал ли её Дуань Иньбин, но это не имело значения.
— Я на самом деле думала, почему ты мне нравишься. Не смотри на меня так, но я была отличницей, — тихо пробормотала Ло Янь себе под нос.
Она анализировала свои предпочтения с помощью разных теорий.
Её оральная стадия не была полностью удовлетворена, в её взрослении не хватало заботы старших, поэтому её привлекали мужчины постарше, уверенные в себе. Говоря проще, у неё был небольшой эдипов комплекс.
Но настоящий "отец" не подходил. Она ненавидела пафосных стариков, боялась контроля со стороны старших. Ей нравились собаки, ей нравилась абсолютная преданность. Ей нужно было занимать доминирующую позицию в отношениях, иначе она чувствовала себя на краю пропасти, где в любой момент могла снова пережить детский кошмар "нелюбви".
Поэтому ей нравился Дуань Иньбин с самого момента прочтения книги.
Он был старше и мудрее, он был несчастен и унижен.
Он был тем старшим, кого она предпочитала, тем слабым, кто давал ей чувство безопасности, даже тем, кто воплощал её мечту о преданности.
Казалось бы, противоречивые качества странным образом сочетались в одном человеке в этом мире с аномальными законами.
Но такая искажённая привязанность заставляла Ло Янь испытывать стыд перед Дуань Иньбином.
Она опустила глаза, бессознательно проводя пальцами по жетону питомца. Там оставалась припухлость, ярко-красная и болезненная.
Прости... Зверолюдство для тебя — это нечто ужасное, оно разрушило твою прежнюю жизнь.
Но для Ло Янь именно это стало отправной точкой её любви к нему.
Она устроилась поудобнее в мягкой шерсти и незаметно для себя уснула, не заметив, как Дуань Иньбин, убедившись, что её дыхание выровнялось, медленно открыл глаза.
Он смотрел на эту девочку, которая извинялась за то, что любила его, глазами собаки, и тихо вздохнул. Поправив положение тела, чтобы ей было удобнее, он прижался щекой к её лицу и тоже погрузился в сон.
Обновлено: 21.01.2026