Ей было всё равно, дойдёт ли дело до полиции, ведь она была права, и в любом случае не могла остаться в убытке.
Но когда она села в полицейскую машину, её вдруг осенило: они же всё ещё студентки, а раз речь идёт о финансовом споре, вполне могут вызвать родителей. И если Цинь Чжии по своему характеру ни за что не позовёт маму с папой, то останется только один вариант — её брат Цинь Юэ.
Одна мысль о том, что ей предстоит встретиться с ним в участке, заставила её почувствовать, как шею будто защекотало, словно её вот-вот перережут.
Боже правый! Если Цинь Юэ узнает, что из-за неё Чжии оказалась в полиции, уцелеет ли её собственная шкура?
Но поздно было жалеть — оставалось лишь придумывать план действий и, сжав зубы, ехать в участок.
Перебрав все варианты, она решила, что лучшая тактика — разыграть жертву и вызвать сочувствие. Этот приём всегда работал неплохо.
Хотя Цинь Юэ и не поддавался ни на мягкость, ни на жёсткость, из двух зол мягкость всё же давала больше шансов.
При этой мысли она снова заморгала, выдавив пару «золотых капель» — слёз.
Цинь Юэ бросил на неё взгляд, пальцы у бедра дёрнулись, но тут же опустились обратно. Его лицо оставалось нечитаемым, а низкий, хрипловатый голос прозвучал тихо:
— Ты хоть понимаешь, что ты из семьи Цинь?
Услышав это, Сун Шиси недоумённо подняла на него глаза и увидела тёмные, словно бездонные, зрачки, полные непонятных ей эмоций.
Она не понимала, но остальные всё уловили.
Чэнь Вэньцзюань дрогнула, судорожно ухватилась за руку Цинь Чжии, и на её лице мелькнула паника.
Слова Цинь Юэ ясно давали понять, что он встанет на защиту Сун Шиси. Что же ей делать? Если она рассердит семью Цинь, если разозлит Цинь Юэ, её родители с неё шкуру спустят!
Знала бы она, чем всё обернётся, ни за что не стала бы обливать Сун Шиси газировкой, чтобы выжить её из дома, и уж тем более не тянула бы со ста юанями, доведя дело до полиции.
Теперь Вэньцзюань тысячу раз жалела об этом, и её хватка на руке Чжии всё крепчала — та стала её последней надеждой.
К счастью, Чжии была справедливой и всегда защищала своих, поэтому даже сейчас вступилась за подругу:
— Старший брат, нельзя сказать, что Вэньцзюань виновата, она хотела помочь мне, поэтому...
— Поэтому что?
Увидев, что та твердит одно и то же, Цинь Юэ не смог скрыть разочарования. Холодный взгляд скользнул по ней:
— Поэтому можно обливать людей газировкой на людях? Вы же девушки, разве не понимаете последствий?
Услышав это, Чжии побледнела и невольно взглянула на жёлтое пятно на груди Сун Шиси. Если бы та тогда не прикрылась пиджаком...
Они всегда говорили, что Сун Шиси поступает подло, но разве их поступок не был таким же?
Более того, Сун Шиси никогда не унижала её публично.
Чжии сжала губы и на мгновение онемела.
Вэньцзюань запаниковала ещё сильнее, спина её покрылась потом. Если всё так продолжится, когда придут её родители, разве ей не конец?
Она уже открыла рот, но, как назло, в дверях раздался шум — это пришли её мать с отцом, а вместе с ними молодой человек в полицейской форме.
— А Юэ.
Услышав знакомый голос, Цинь Юэ оторвал взгляд от Сун Шиси и повернулся к Цзэн Цзинсюю у входа.
Это была их первая встреча после его возвращения из Шэньчжэня.
Но оба понимали, что сейчас не время для разговоров, поэтому ограничились кратким приветствием.
— Раз уж представители обеих сторон здесь, как хотите поступить — решим полюбовно или по закону? — Цзэн Цзинсюй был высоким, почти как Цинь Юэ, с мужественными чертами лица, смуглой кожей и всей своей осанкой излучал непоколебимую принципиальность.
Не дав остальным заговорить, родители Вэньцзюань сразу выпалили:
— Полюбовно!
Цзинсюй перевёл взгляд на Сун Шиси и Цинь Юэ и, увидев их кивки, продолжил:
— Хорошо.
С этими словами он махнул рукой, давая знак другим сотрудникам выйти, оставив им пространство для приватного разговора.
Железная дверь снова закрылась, и воцарилась тишина.
Цинь Юэ повернул голову, его тёмные глаза устремились на Сун Шиси, и он тихо спросил:
— Чего ты хочешь?
Та замешкалась и наконец прошептала:
— Я хочу компенсацию.
Даже если бы она не сказала, он знал, чего она попросит.
Настоящая жадина.
Он помолчал пару секунд, затем добавил:
— Компенсацию и извинения. Ничего не упустим.
Услышав это, Сун Шиси дрогнула ресницами, резко подняла на него глаза, но увидела лишь его холодный профиль.
Родители Вэньцзюань переглянулись и, не мешкая, сначала достали двести юаней, а затем заставили дочь извиниться.
— Товарищ Цинь, товарищ Сун, простите нас, пожалуйста! Будьте спокойны, мы дома её как следует проучим. Эти двести юаней — на новое платье и что-нибудь вкусненькое. Сумма небольшая, но от чистого сердца.
Со ста юаней сумма выросла до двухсот — сразу вдвое. Сун Шиси едва сдержала улыбку, подавила радостное волнение, произнесла пару формальных фраз и тут же протянула руку за деньгами.
Цинь Юэ стоял рядом и видел её мелкие эмоции, в глазах его мелькнула едва заметная усмешка.
Стороны примирились, подписали документы, и можно было расходиться.
Цинь Юэ заметил, что Чжии выглядит растерянной, и хотел проводить её домой, но та сказала, что пойдёт с подругой. Он не стал настаивать, коротко напомнил о важном и собрался вернуться в офис доделывать дела.
Но едва он повернулся, как в полутьме коридора заметил мужчину и женщину, оживлённо беседующих друг с другом.
Обновлено: 21.01.2026