Раннее утро в квартале спальных улочек. Унылый ветер тянулся по брусчатке, лениво перекатывая бумажный стаканчик от вчерашнего кофе. Рядом скрипнула старая вывеска — бар Грюндера. Потускневшие буквы, полустёртая роспись. В таких местах редко звучат смех или крики. Чаще — тихое ворчание, запах горького, и разговоры, которые не должен слышать никто, кроме стены.
На лавке у входа сидел эльф с приподнятым воротом, закутавшись в шарф, несмотря на тёплое утро. Он выглядел не как эльф из сказок — не сияющий, не благородный, а скорее как уставший парень, который знал, что кофеин — всё ещё единственное спасение от утренней пустоты.
Он постучал пальцем по двери.
— Ну же, — пробормотал. — Ты же обещал, что будешь открываться пораньше…
Дверь со скрипом открылась.
— Ты как всегда, — произнёс эльф и криво усмехнулся. — Уже начинаешь походить на старика Грюндера. Он хотя бы бурчал в ответ, когда опаздывал.
На пороге стоял Алекс. Взъерошенные волосы. Мешки под глазами. Серо-синяя кофта, за которую его бы уволили из любого цивилизованного бара — но тут? Здесь работала только привычка.
— Проходи, Симон, — отозвался он. — Не начинай с утра.
Эльф пожал плечами и вошёл, оглядываясь, как будто могло измениться хоть что-то.
— Ты стал реже открывать, — заметил он. — Не думал, что бар унаследует и твоё настроение.
— Бар унаследовал мои боли, — пробурчал Алекс, идя к стойке. — И, возможно, паразитов. Грюндор передал всё в полном комплекте.
Он ловко налил чёрный. Без молока, без сахара — как Симон пил всегда.
— Кстати, — проговорил эльф, облокачиваясь. — Что с Грюндером? Когда вернётся?
Алекс кивнул, не отрываясь от полки с бутылками:
— Звонил буквально перед тобой. У него… проблемы с родственниками. Говорит, может задержаться на месяц. Или два. Или навсегда — если там его снова заставят петь семейные гимны.
Симон усмехнулся. Грустно, но искренне. Он сделал глоток и поморщился, как всегда.
Он так морщится каждый раз, но продолжает пить. Думаю, это и есть дружба.
⸻
Симон
Когда я только попал в этот мир, Симон стал моим спасением.
Он не был местным гуру или стариком с кристаллом знаний. Просто болтливый эльф, у которого была привычка задавать слишком много вопросов.
И отвечать на свои же, не дождавшись слов собеседника.
Он объяснил мне, какие здесь расы. Кто кого ненавидит. Кто кого угнетал. И что вообще считается “нормальным”. Именно от него я узнал, что местный Wi-Fi хуже орочьей почты, а история этого мира — как фэнтезийная пародия на мою родную Землю.
И вот он сидит. Пьёт чёрный, как отрава, и говорит:
— Знаешь, Алекс. Настоящая женщина — это не хрупкая фея с ресницами, как метёлки.
Это… мускулы. Пресс. Вены, видимые даже сквозь тату.
Вот это — красота.
Алекс моргнул.
— Это… неожиданно конкретно. Это откуда — из личного?
— Я встречался с орчихой, — пожал он плечами. — Громила, но добрая. Сбивала дверь с ноги, но приносила булочки по утрам.
— И где она?
— Ушла. Или я ушёл.
Родители сказали, что я мёртв для них. Как только узнали что я с ней встречаюсь.
Я не спорил.
Тут в этом мире, кажется, “мёртвый сын” — официальный семейный статус.
⸻
В первые дни когда Алекс переместился в этот мир.
Симон подался вперёд, глядя в кружку, как будто там закручивался шторм.
— Мы, эльфы, были первыми. Старыми. Мудрыми. Надменными.
Мы наблюдали. Долго.
Но потом мир начал меняться. Люди с гномами первыми нашли общий язык. Оружие, инженерия, власть — всё совпало.
Они объединились.
А потом увидели орков.
— И?
— Сначала — захват. Потом — рабство. Из-за их веры в шаманизм они были слабо развиты в технологиях. Потом — мифы, что орки тупые и агрессивные.
Теперь — гетто.
Орочьи кварталы с холодной водой и поломанными мостами.
Официально — “реформа”. Неофициально — “нам не до них”.
Алекс слушал, и в голове всё звучало как политическая карикатура.
Это же чистая аллегория.
Фэнтези-фашизм, колониальная политика, расовое расслоение…
Всё, что я видел в книгах и фильмах — но теперь оно дышит, пьёт кофе и жалуется на отопление.
— А эльфы?
Симон кивнул, будто знал, что этот вопрос прозвучит.
— У нас был Хайнс.
Лидер. Объединитель. Радикал.
Он сказал: “Если мы не захватим, нас сожрут.”
Основой его тезис был про чистоту расы.
И начал войну.
И проиграл.
Нас свергли.
Но богатства остались. Нас терпят. Мы — старая элита, с которой не хотят ссориться.
Мы как кость в горле. Модные, но опасные.
⸻
Алекс налил себе. Медленно. Впервые за долгое время в его голове не было ни системы, ни миссии, ни криков, ни пассивок.
⸻
И пока Симон смотрел в окно,
а Алекс вытирал стаканы,
бар Грюндера снова дышал.
Без миссий. Без монет.
Просто — как часть мира, где у каждой боли есть имя,
и у каждого героя — шанс стать злодеем
Обновлено: 19.01.2026