"Точно! Если этот нефритовый кулон действительно оставили мне родители..."
Мо Си внимательно наблюдала за ними, но как ни старалась, не могла разглядеть в Е Гуйчжоу и Мо Цин ничего особенного. "Если мои родители — Культиваторы, то кто в этом мире обладал такой силой, чтобы похитить меня у них?"
В течение следующего часа они понемногу знакомились. Мо Си узнала, что её мать зовут Мо Цин, а отца — Е Гуйчжоу. Однако она не спешила называть их «мамой» и «папой». Какими бы искренними ни были их чувства сейчас, горечь двух прожитых жизней не могла исчезнуть бесследно.
Супруги принимали это как должное. Они понимали, какую боль причинило их отсутствие ребёнку. Перед тем как забрать Мо Си, они навели справки о её жизни, и сердце их обливалось кровью. Им было трудно даже представить, как их маленькая дочь выживала в одиночку, да ещё и заботилась о названой сестрёнке.
Мо Цин протянула руку и нежно коснулась лица девушки, её глаза покраснели от едва сдерживаемых слёз.
— Прости нас, дитя. Тебе пришлось столько вынести за эти годы.
Е Гуйчжоу тоже выглядел подавленным:
— Отныне мы сделаем всё, чтобы восполнить то, чего ты была лишена. Мы позаботимся о вас обеих.
Мо Си не была тронута до глубины души, она лишь молча кивнула. В этот момент они всё ещё оставались друг для друга почти незнакомцами. Супруги понимали: им предстоит долгий путь, прежде чем лёд в сердце дочери растает.
Заметив, что они ни словом не обмолвились о нефритовом кулоне, Мо Си решила не проявлять инициативу. Разумеется, о своём таинственном учителе она тоже умолчала. Сейчас её больше занимал другой вопрос.
— Моя сес... сестра Хуан Цюань... Она мне родная?
Поскольку её младшая названая сестра скоро должна была переехать сюда, Мо Си обязана была разузнать характер этого «нового родственника». Если та окажется заносчивой или проблемной девицей, Мо Си была готова даже на конфликт с родителями, лишь бы не дать свою подопечную в обиду.
При упоминании Хуан Цюань родители внезапно замолчали. Увидев их замешательство, Мо Си решила не настаивать:
— Если это неудобно обсуждать...
Но супруги не хотели, чтобы едва зародившееся доверие между ними дало трещину.
— Нет, дело не в том, что это секрет, — первым заговорил Е Гуйчжоу.
— Тогда в чём же?
— Видишь ли, ситуация с твоей сестрой... она довольно сложная, — добавила Мо Цин.
— Сложная? — Мо Си почувствовала, как в ней просыпается ещё большее любопытство и недоумение.
Е Гуйчжоу бросил мимолётный взгляд на закрытую дверь, после чего со вздохом пояснил:
— Твою сестру мы нашли через несколько лет после твоего исчезновения. Мы с твоей матерью обнаружили её прямо во дворе нашей виллы. Откуда она взялась, как попала за закрытую ограду — мы до сих пор не имеем ни малейшего представления.
— Вы ничего о ней не знаете? А сама Хуан Цюань? Она что-нибудь помнит?
— В том-то и дело. Твой отец провёл множество расследований, но не нашёл ни единой зацепки. А Хуан Цюань... она совершенно не помнила своего прошлого. Мне стало так жаль её, что я уговорила отца оставить её у нас.
Мо Си была поражена. Девочка, буквально возникшая из ниоткуда в чужом дворе — это звучало как минимум странно. "Может, это дело рук Адептов? Но какой смысл подбрасывать ребёнка в чужую семью? И вообще, мои родители — безумцы, раз решились оставить у себя совершенно незнакомого человека с туманным прошлым!" — подумала она.
Словно прочитав немой вопрос на лице дочери, Е Гуйчжоу продолжил:
— Разумеется, я опасался проблем. Мы с твоей матерью договорились: она поживёт у нас месяц. Мы планировали по истечении этого срока выделить ей достаточно денег, чтобы она могла безбедно существовать целый год, а дальше ей пришлось бы справляться самой.
Такой план показался Мо Си вполне разумным и даже милосердным.
— Но что случилось потом? Почему она всё ещё здесь?
При упоминании об этом лицо Мо Цин исказилось от жалости.
— Вот тут и начинается та самая «сложность». Именно из-за этого я так и не смогла заставить себя выставить её за дверь.
Мо Си кожей почувствовала волнение матери. Ей не терпелось узнать правду. Е Гуйчжоу помолчал немного и заговорил тихим, ровным голосом:
— Поначалу она ничем не отличалась от обычных детей. Была умной, послушной, мы не замечали никаких странностей. Но спустя неделю мы стали замечать, что Хуан Цюань становится всё более молчаливой и замкнутой. Она начала совершать нелепые ошибки, забывать элементарные вещи. Мы думали, она просто грустит или не хочет уходить. Но когда месяц подошёл к концу, мы осознали, что её проблема с «эмоциями» гораздо глубже. Мы просто не смогли бросить её в таком состоянии.
— Что это значит? — Мо Си нахмурилась, не понимая.
— Проще говоря, холодность Хуан Цюань — это не черта характера. Она словно с рождения лишена человеческих чувств и желаний. Но самое страшное — её память. Это даже не забывчивость... это полное стирание.
— Память Хуан Цюань подобна песку в песочных часах. Через определённый цикл они переворачиваются, и всё исчезает. И самое жестокое — она забывает даже нас. Поэтому я не могла позволить ей уйти. Сейчас она, по крайней мере, перестала забывать меня и твоего отца слишком часто... Но это дитя...
Мо Си всё поняла без слов. За столько лет Хуан Цюань перестала быть для них чужой. И если верить словам родителей, они занимали в её сердце — насколько оно вообще способно чувствовать — важное место.
— Они не лгут.
Внезапный голос в голове заставил Мо Си вздрогнуть. Она не ожидала, что Учитель проснётся. Старейшина Мэн был крайне слаб, и периоды его бодрствования были непредсказуемы.
К счастью, родители списали её реакцию на удивление от их рассказа.
"Учитель, вы можете распознавать ложь?" — спросила Мо Си мысленно.
Старейшина Мэн не ответил прямо. Его голос звучал теперь иначе — глубоко, наставнически и с оттенком невыразимой печали.
— Дитя, осторожность и обида — это не грех. Но не отвергай тех, кто искренне любит тебя. В жизни есть вещи, где нет правых и виноватых. Дай своим родителям шанс доказать свою любовь.
В словах старика слышалось эхо древности и горечь былых утрат. Мо Си невольно почувствовала, как по её душе разливается волна светлой грусти.
"Учитель, вы что-то вспомнили? Учитель! Учитель?"
Но ответа не последовало. Старейшина Мэн снова погрузился в глубокий сон.
— Мо-эр? Мо-эр!
Мо Си резко пришла в себя от знакомого голоса. Увидев её застывший взгляд, Мо Цин не на шутку испугалась и крепко обняла дочь.
— Дитя, что с тобой? Ты вдруг словно окаменела! Ты напугала маму!
Е Гуйчжоу тоже смотрел на неё с тревогой. Мо Си поспешно пробормотала что-то невнятное, оправдываясь тем, что просто задумалась. Она чувствовала, как дрожат руки матери, которая прижимала её к себе так крепко, словно боялась, что дочь снова исчезнет.
"Не отвергай тех, кто искренне любит тебя".
На этот раз Мо Си не стала отстраняться. Она медленно подняла руки и обняла мать в ответ.
— Прости, что заставила тебя волноваться, — тихо произнесла она.
Мо Цин вздрогнула. Услышав эти слова, она почувствовала, что все её поиски и страдания последних восемнадцати лет были не напрасны. Е Гуйчжоу, наблюдая за ними, не смог сдержать слабой, но счастливой улыбки.
Скрип.
Тихий звук нарушил идиллию. Трое пар глаз мгновенно устремились к двери. У входа стояла Хуан Цюань. Она с явным недоумением посмотрела на обнимающихся женщин, затем перевела взгляд на коридор за спиной.
Наконец, она произнесла своим обычным ледяным тоном:
— Простите. Кажется, я снова ошиблась комнатой.
Троица: (°ー°〃)
Обновлено: 20.02.2026