Это был звонок от Го Кая, который сказал:
— Шао Е, надеюсь я тебя не отвлекаю.
— Нет нужды говорить, что предатель А-Ли снова сдал меня. У меня еще есть дела, так что быстро рассказывай, что происходит, — прямо сказал Е Ханьдун.
Го Кай на мгновение поперхнулся и быстро заговорил:
— Короче говоря, руководитель N-Television хочет пообщаться с нами по вопросу компенсации и будущих бизнес-планов. И поскольку я уважаю твое мнение, я хотел бы попросить тебя высказаться.
— Я отказываюсь от участия в вечернем выступлении на N-Television, —сказал Е Ханьдун.
— А, почему? — Го Кай был удивлен, услышав твердое решение Е Ханьдуна.
Ли Цзыси, также прислушивавшаяся к разговору, разделяла те же чувства и скептически смотрела на Е Ханьдуна.
— Потому что у них не было надлежащих мер безопасности, и почему другие артисты могли заходить туда, когда я репетировал? Я очень сомневаюсь в их правилах и процедурах. В любом случае, я не собираюсь туда возвращаться.
Го Кай был ошеломлен и не сразу ответил на заявление Е Ханьдуна.
Певец недовольно спросил:
— Не понял, что я сказал? Тебе нужно, чтобы я повторил?
— Нет, нет, понял. Просто есть некоторые сомнения… — нерешительно сказал Го Кай.
— Если ты все понимаешь, то чего тогда морочишь мне голову? У тебя есть еще какие-то вопросы, или это все? Если больше ничего нет, то я вешаю трубку.
— Ах, мне больше нечего сказать. Теперь я понимаю, что мне нужно делать.
Положив трубку, Е Ханьдун посмотрел на Ли Цзыси и сказал:
— Я действительно не планирую больше там участвовать. Кто знает, не упадет ли там еще что-нибудь.
Ли Цзыси кивнула головой, соглашаясь с его мнением, и сказала:
— Ты прав. Если ты не хочешь участвовать, то не нужно.
Ничто не было так важно, как жизнь и безопасность Е Ханьдуна. По сравнению с этим все остальное было мелочью.
А еще эта У Синьжань, которая не делает ничего плохого, но все равно раздражает.
Да и сам Е Ханьдун не испытывает недостатка в средствах и популярности. Нет смысла заставлять его участвовать в этом, если он не хочет этого от всего сердца.
Мужчина взглянул на сценарий в руках Ли Цзыси и сказал:
— Я просто надеюсь, что у F-Television будет место…
Ли Цзыси заметила его взгляд и поняла, что он что-то задумал. Она слегка нахмурилась, не зная, что ответить.
— Это не очень хорошо, в конце концов все уже распланировано.
Е Ханьдун застенчиво посмотрел на нее, потер нос и ответил:
— Я еще ничего не сказал, но ты уже догадалась о моих мыслях. И ты права: я смотрел на сценарий, потому что хочу спеть с тобой и устранить Ху Вэньчжэ. Кроме того, я больше ни о чем не могу думать.
«Ха-ха, этот человек настолько простодушен, что все, что он думает, написано у него на лице. Кроме того, он только что упомянул об этом, поэтому, о чем еще он может думать?»
— Я просто так это сказал, я не буду ничего делать.
Несмотря на то что Е Ханьдун хотел бы сместить Ху Вэньчжэ и выступить на сцене вместе с Ли Цзыси, он не стал предпринимать никаких действий для того, чтобы это произошло.
Власть — это хорошо, но злоупотреблять ею — нет. Даже без стороннего влияния, с его славой и популярностью, если он просто пойдет поговорить с представителями F-Television, они, скорее всего, удовлетворят его просьбу.
Но любой человек должен иметь границы. Если у вас нет никаких границ, то вы можете делать практически все, что угодно, верно?
— Да, ты ведешь себя очень хорошо, — с улыбкой похвалила Ли Цзыси.
«Если Е Ханьдун действительно воспользуется своим влиянием и сделает это, мне будет не по себе», — подумала она. — «Ведь все уже решено и согласовано».
Мало того, такой шаг нанесет урон репутации Е Ханьдуна внутри круга. Может показаться, что он не очень-то заботится о своей репутации, но лучше иметь ее, чем не иметь, верно?
— Хоть я и не буду участвовать, я могу помочь тебе с пением. Твои выступления на экране хороши, но вживую это совсем другая история, так что давай потренируемся, пока у нас есть время, — сказал ей Е Ханьдун.
Ли Цзыси не слишком обрадовалась, когда вспомнила про свой опыт записи песен с ним, и отказалась без раздумий:
— В этом нет необходимости. У тебя только что была травма, поэтому не стоит перенапрягаться с работой. Я сама порепетирую, все в порядке. К тому же на таких вечеринках все поют под фонограмму, нет нужды петь по-настоящему.
Если вначале выражение лица Е Ханьдуна оставалось нейтральным, то теперь он все больше утверждался в мысли, что все, кроме него, имитируют свои выступления.
«Действительно, она думает только о себе и отвергает меня. Как она может говорить, что все поют под фонограмму и нет необходимости петь на самом деле?» — думал он. — «Разве я не пою вживую на каждом своем концерте?»
— Как можно петь под фонограмму? Это неуважительно по отношению к самой музыке и к зрителям. Цзыси, твое отношение к музыке несерьезно!
Актриса была немного рассержена тем, что Е Ханьдун снова начал критиковать ее, особенно учитывая, что они только недавно помирились.
— Я актриса, а люди не предъявляют слишком высоких требований к нашему вокалу. Все знают, что это не по-настоящему, так что скрывать нечего.
— Нет, это должно быть живое выступление.
— Нет, я хочу использовать фонограмму.
— Ты — оригинальный исполнитель этой песни, поэтому должна исполнить ее вживую. Кроме того, Цзыси, ты отличаешься от других исполнителей.
— И чем же я отличаюсь? — спросила Сиси.
— Ты — член семьи певца, поэтому. Если ты плохо выступишь или будешь заниматься липсинкингом*, люди будут критиковать мои музыкальные навыки. Поэтому я обязан не допустить этого.
П.п.: приём, при котором персонаж поёт под фонограмму — открывает рот, изображая произнесение слов песни, и двигается синхронно с играющей музыкой. Название происходит от слов lips (губы) и synch (синхронизация).
— Хм, ты такой тщеславный. Кто знает, что я член семьи певца? К тому же, даже если я буду выступать вживую, то что насчет Ху Вэньчжэ?
— Меня не волнует, что делают другие, но ты должна петь по-настоящему. К тому же, в конце концов, люди узнают, что мы вместе.
— Ты…
Е Ханьдун, чья голова все еще была перевязана, серьезно смотрел на Ли Цзыси.
— Я же твоя девушка, почему же ты до сих пор так строго относишься к тому, как я занимаюсь музыкой?
Ли Цзыси попыталась надавить на жалость, надеясь, что он смягчится к ней, раз уж они встречаются.
— Как серьезно ты относишься к актерству, так и я серьезно отношусь к музыке.
— Тогда позволь спросить, если придется выбирать между музыкой и мной, что ты выберешь?
Е Ханьдун сделал паузу, чтобы обдумать вопрос.
— Я бы выбрал тебя, — ответил он. — Без музыки у меня все равно будешь ты. Но без тебя я потеряю не только музыку, но и свою душу. Поэтому я всегда выберу тебя.
Ли Цзыси посмотрела в серьезные глаза Е Ханьдуна и внезапно потеряла дар речи.
За те несколько секунд, что она колебалась, глаза мужчины немного потускнели. Девушка почувствовала себя так, словно сама вырыла себе яму.
Ли Цзыси обняла Е Ханьдуна и прошептала:
— Ладно, я послушаю тебя и спою вживую, хорошо?
От ее слов мужчина тихонько засмеялся, но ничего не ответил.
Девушка боялась, что он затаит на нее обиду, но теперь, когда она согласилась на его требования, он, похоже, больше не был разгневан.
Обновлено: 13.02.2026