Глава 4 — Глава 4: «По заслугам!»

Чэнь Ханьлун холодно хмыкнул и, кивнув остальным двоим, направился к выходу. Лишь женщина в белом деловом костюме – с тонкой талией и пышными бедрами – на мгновение замедлила шаг, проходя мимо Чу Сюня. Чу Сюнь хранил молчание, провожая троицу взглядом сквозь стеклянные двери. — Какая неудача! — Выйдя наружу, Чэнь Ханьлун никак не мог унять гнев. — Господин Чэнь, осторожнее… — внезапно идущая следом женщина вскрикнула и изо всех сил толкнула его в спину. Чэнь Ханьлун, спотыкаясь, пролетел несколько шагов. Не успел он толком выпрямиться, как грохнуло так, что земля вздрогнула, а следом раздался истошный, полный боли вопль. Обернувшись, он помертвел: лицо стало землистого цвета, а в ногах появилась ватная слабость. Женщина, толкнувшая его, сидела на земле и мелко дрожала. Тот же мужчина, что шел бок о бок с ним, теперь лежил в луже крови – его тело было наполовину раздавлено огромным железным иероглифом «Тянь». Разумеется, это был «Тянь» из названия Группы Тяньюань. Все четыре литеры, составлявшие имя компании, были отлиты из железа; каждая – более двух метров в высоту и весом под двести пятьдесят килограммов. Приваренные к крыше пятидесятисантиметровыми анкерными болтами, они должны были стоять намертво даже в самый лютый шторм, но этот знак почему-то сорвался вниз. Чэнь Ханьлун понимал: если бы не та женщина, от него самого осталось бы мокрое место. Он задрал голову: в названии Группы Тяньюань теперь не хватало первого слова. Ледяная волна ужаса прокатилась от самого копчика до Небесной Крышки. Чэнь Ханьлун задрожал – остальные буквы в его глазах тоже начали опасно качаться, словно в любой миг могли обрушиться и раздавить его. Ему внезапно вспомнились слова того юноши. Он инстинктивно обернулся и сквозь стекло столкнулся со спокойным взглядом Чу Сюня. В здании воцарился хаос. Сотрудники, прослышав о беде, вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть, что произошло внизу. По чистой случайности как раз в это время прибыли врачи из психиатрической лечебницы. Не обнаружив того, кого называли «пациентом», они занялись спасением мужчины, придавленного знаком. Психиатрическая перевозка превратилась в машину скорой помощи, на которой пострадавшего экстренно отправили в больницу. Ноги Чэнь Ханьлуна стали мягкими, как лапша, и он бессильно осел прямо на асфальт. Его колотил озноб от пережитого ужаса: когда толпа общими усилиями приподняла тяжелый иероглиф, стало видно, что ноги мужчины отделены от тела – металлический знак буквально разрубил их, и кровь залила все вокруг. Двое охранников, забыв о приказе стеречь Чу Сюня, бросились поднимать Чэнь Ханьлуна – для них это был лучший шанс выслужиться перед боссом. … Вскоре Чу Сюня пригласили в роскошную приемную. Чэнь Ханьлуна и ту женщину охранники завели под руки. Едва увидев Чу Сюня, Чэнь Ханьлун жестом отослал охрану, сделал несколько шагов вперед и с глухим стуком рухнул перед ним на колени. — Я, Чэнь Ханьлун, был слеп и обидел господина. Умоляю, господин, спасите меня! Чу Сюнь молчал, чувствуя легкую усмешку в глубине души. Чэнь Ханьлун, скорее всего, и не планировал вставать на колени – просто ноги у него так ослабли, что он рухнул непроизвольно. И действительно, стоило ему договорить, как старое лицо покраснело; он поспешно поднялся и уселся на ближайший диван, пытаясь скрыть неловкость. Внимание Чу Сюня переключилось на женщину, чье красивое лицо до сих пор оставалось мертвенно-бледным. — У тебя ведь есть при себе какой-то нефритовый жетон или нечто подобное? — Полюбопытствовал он. Женщина опешила, но, немного подумав, поспешно сняла с шеи цепочку. На ней действительно висел кулон – нефритовый Будда. Чу Сюнь взял украшение в руки и, глядя на Чэнь Ханьлуна, негромко произнес: — Похоже, твой час еще не настал. С этими словами он щелкнул пальцем по нефритовому Будде. Под потрясенными взглядами Чэнь Ханьлуна и женщины по фигурке побежали трещины, и в следующий миг она рассыпалась в прах. — Этот Будда был заговорен – или, как вы это называете, «освящен». Нефрит сам по себе очищает от скверны, а благословение усилило его свойства. Только поэтому эта дама смогла так быстро среагировать и спасти тебе жизнь. — Этого нефритового Будду моя бабушка вымолила в храме Фуюань, — подала голос женщина. — Сказала, он убережет от бед и несчастий. — Спасибо тебе! — Чэнь Ханьлун отвесил ей глубокий поклон. Если бы не она, он был бы уже мертв. — Директор Чэнь, ну что вы, право слово… — Бай Цзин поспешно поднялась, на ее щеках проступил едва заметный румянец. В глазах Чу Сюня мелькнула искорка интереса: похоже, эта госпожа Бай была неравнодушна к Чэнь Ханьлуну. Впрочем, играть роль свахи он не собирался. — У меня есть к тебе дело, — сказал Чу Сюнь, глядя на Чэнь Ханьлуна. — Спрашивайте, господин, — тот отозвался с подобострастием, позабыв о всяком высокомерии. — Я ищу двоих людей: Чу Тяньхэ и Лю Жань. Ты знаешь, где они сейчас? — Сестра Жань… Вы ищете сестру Жань? — Воскликнула женщина, не дав Чэнь Ханьлуну и слова вставить. — Ты знаешь о ней? — Конечно! — В голосе женщины послышалась гордость. — Ведь именно сестра Жань помогла мне пробиться. Когда я только пришла в компанию, я была ее помощницей. Без нее я бы никогда не заняла нынешний пост. — Тут она поняла, что заговорилась, и смущенно умолкла. — Позвольте узнать, господин, зачем вы ищете этих двоих? — Осторожно спросил Чэнь Ханьлун. — Это мои родители. — А?! Чэнь Ханьлун и Бай Цзин застыли в изумлении. — Вы – сын сестры Жань? — Бай Цзин с сомнением оглядела Чу Сюня и после долгого раздумья добавила: — Но вы совсем на него не похожи. — На кого не похож? — Машинально переспросил Чу Сюнь. — У сестры Жань на рабочем столе стояло фото. Она говорила, что это ее сын, Чу Сюнь. Но вы с тем юношей – совершенно разные люди! — Честно призналась женщина. — Я и есть Чу Сюнь. Настоящий, без обмана. На ранней стадии пути, когда происходит очищение костей и перестройка плоти, внешность неизбежно меняется, но пускаться в объяснения он не стал. Он перевел взгляд на женщину: — Как тебя зовут? — Бай Цзин! — Тут же ответила она. Чу Сюнь кивнул. — Вы знаете, где искать моих родителей? Чэнь Ханьлун и Бай Цзин синхронно покачали головами. — После того как сестра Жань и управляющий Чу уволились, они больше не выходили со мной на связь, — ответила Бай Цзин. Лицо Чу Сюня осталось бесстрастным. Он ожидал такого ответа, но всё же в глубине души надеялся на иное. — В таком случае, мне пора. Он поднялся, собираясь уйти, но Чэнь Ханьлун в панике вскочил с места. — Господин, постойте! Прошу, не поминайте лихом мою глупость, спасите меня! Поначалу Чу Сюнь не хотел вмешиваться, но рассудил, что Чэнь Ханьлун может пригодиться ему в будущем, и кивнул. — Мне нужно осмотреть крышу. — Прошу вас, господин, сюда! — Чэнь Ханьлун поспешно зашагал впереди, указывая дорогу. Троица поднялась на террасу верхнего этажа. Чу Сюнь прищурился: в десятке метров от них клинок из Зловещей Ци уже обрел плотность, впитывая в себя эманации со всех сторон. Чэнь Ханьлун, едва оказавшись на крыше, почувствовал себя не в своей тарелке. Ему казалось, будто к горлу приставили острое лезвие – ощущение было настолько реальным, что кровь застыла в жилах. Лицо его побелело, и он боялся даже шевельнуться. Бай Цзин держалась лучше, но и у нее кожа покрылась мурашками, а на сердце стало неспокойно. — Чувствуешь? — Спросил Чу Сюнь, глядя на директора. Тот закивал как заведенный: — Господин, умоляю, что же это такое? Чу Сюнь и сам был в некотором замешательстве. Он видел клинок из Зловещей Ци лишь благодаря пути самосовершенствования и технике «Притяжение Небесной Тайны», но он не был детективом. По логике вещей, на открытой крыше, под лучами солнца и на свежем воздухе, такая концентрация скверны не могла возникнуть сама собой. — Вспомните хорошенько: что здесь происходило в последние месяцы? Чэнь Ханьлун и Бай Цзин переглянулись. В их глазах мелькнула тень, но оба они одновременно покачали головами. — Раз не желаете говорить – готовьтесь к смерти, — холодно бросил Чу Сюнь и развернулся. Ему, в сущности, было плевать, выживет Чэнь Ханьлун или нет. — Господин, стойте! Я скажу, всё скажу… — видя, что спаситель уходит, Чэнь Ханьлун взмок от пота и закричал ему вдогонку. — Не сочтите за насмешку, господин, об этом и впрямь трудно говорить, — Чэнь Ханьлун долго собирался с духом и, наконец, выдавил: — В прошлом месяце… одна из сотрудниц спрыгнула отсюда. — Причина? — Чу Сюнь не верил, что люди ищут смерти просто так. — Всё этот чертов Старина Лю… Чэнь Ханьлун выложил всё как на духу. Погибшую звали Чэнь Вань. Она была замужем, работала в компании и отличалась редкой красотой. Старина Лю, один из директоров Группы, питал слабость к женщинам, особенно к замужним. Он положил глаз на Чэнь Вань и в прошлом месяце на корпоративе, окончательно потеряв стыд, подсыпал ей снотворное и изнасиловал. Шила в мешке не утаишь – по компании поползли грязные слухи. Муж Чэнь Вань, прознав о случившемся, подал на развод. Не вынеся позора, женщина бросилась с этой крыши. — Тот Лю – это тот самый человек, что был с вами внизу? — Он самый, — подтвердил Чэнь Ханьлун. Чу Сюнь лишь усмехнулся про себя. Раньше он сочувствовал пострадавшему, теперь же видел – тот получил по заслугам. Но если виноват был Лю, почему расплата настигла и Чэнь Ханьлуна? — И ты во всей этой истории остался в стороне? — Чу Сюнь ледяным взглядом впился в директора. — Я… — Чэнь Ханьлун не посмел лгать и тяжело вздохнул. — Когда Чэнь Вань умерла, ее родные пришли в офис качать права. Я побоялся, что это ударит по имиджу компании, и приказал вышвырнуть их из города Гуцзян. Вот оно как.