Глава 15 — Глава 15

Глава 15. Большая сцена Возможно, дело было в том, что Ло Сюнь и впрямь отлично справлялся с экшеном, но в последующие дни Чжао Цзянь, постановщик трюков, то и дело менял расписание съемок в его пользу, добавляя Мужун Фу всё больше боевых сцен. Многие в съемочной группе это замечали. Кроме того, Ло Сюнь часто общался с Ху Цзюнем, исполнителем главной роли, и их близкие отношения не были ни для кого секретом. Всё это делало фигуру Ло Сюня в глазах окружающих всё более загадочной… Никто ведь не знал его подноготной. Когда кто-то пытался выведать у него подробности, Ло Сюнь отвечал уклончиво. В свободное время к нему начали подходить за советами по поводу боевых сцен. Даже Цзян Синь, актриса с многолетним стажем, обратилась к нему за помощью, чем немало его удивила. — А как же статус старшей коллеги? — поддразнил он. — Это другое, — фыркнула Цзян Синь, закатив глаза. Она и впрямь рано дебютировала, но опыта в экшене у нее было мало. — Сейчас вся съемочная группа знает, что ты в фаворе у режиссера Чжао. Он даже ходил к режиссеру Чжоу, чтобы тебе добавили сцен. Ты на коне, учитель Ло Сюнь. — Почему, когда ты называешь меня «учителем», это звучит так странно? — Наверное, потому что у тебя у самого совесть нечиста. — Ладно, расскажи, какая у тебя сцена после обеда, я объясню пару трюков с тросами. Там всё дело в балансе… Во всей съемочной группе, не считая Ху Цзюня, у Ло Сюня самые теплые отношения сложились именно с Цзян Синь. У нее был прямой, почти мальчишеский характер, и хотя из-за невысокого эмоционального интеллекта они часто препирались, это лишь сблизило их. Поэтому, когда она попросила о помощи, он, конечно же, поделился всем, что знал. Кун Шуан даже немного забеспокоилась. Вечером она тайком спросила у Ло Сюня, не происходит ли между ним и Цзян Синь чего-то большего. Тот лишь с улыбкой покачал головой: — Мы просто хорошие друзья. Ты же знаешь, как трудно в этом мире найти человека, с которым можно просто поговорить. Не стоит из-за того, что она девушка, надумывать лишнего. Эмоциональный интеллект Цзян Синь был невысок. А вот у Ло Сюня — наоборот. Он прекрасно понимал, есть ли в ее отношении к нему романтический интерес. На самом деле, они оба видели друг в друге хороших друзей, и ни о какой влюбленности и речи не шло. Это была самая настоящая дружба. — Ну и хорошо, — сказала Кун Шуан. — Отношения могут повлиять на карьеру. И хотя актер — это не айдол, правила компании насчет романов довольно строгие… — О, уж я-то знаю, — усмехнулся Ло Сюнь. Если бы не история с отношениями, его бы не «заморозили» в свое время. К счастью, в этой жизни у него появился шанс изменить финал. Сейчас, в Миллениум, тема любви для многих молодых артистов была под строжайшим запретом. Это не то, что в будущем, когда звезды сами будут подогревать слухи о романах ради пиара. Если бы кто-то сейчас попытался провернуть такое, последствия были бы ужасны. Да и что уж там… В эту эпоху многие и слова-то такого — «пиар» — не знали. Кун Шуан кивнула и больше не возвращалась к этой теме. У Ло Сюня и впрямь сложились хорошие отношения на площадке. С одной стороны — покровительство Ху Цзюня, с другой — особое отношение постановщика трюков Чжао Цзяня. Добавьте к этому его собственную зрелость в общении с людьми, и получалось, что он чувствовал себя как рыба в воде. Лишь сам Ло Сюнь знал правду. Эта «рыба в воде» еще не начала сниматься в драматических сценах. Настоящая битва еще не началась. Большая Борода еще не показал своих клыков. Завтра… Завтра всё может измениться. Потому что завтра предстояли съемки большой драматической сцены. У Мужун Фу там было много экранного времени. Его партнерами по сцене были и ветеран Цзи Чуньхуа в роли Дуань Яньцина во главе Четырех Злодеев, и главный герой Линь Чжиин в роли Дуань Юя, и сам Дуань Чжэнчунь со всеми своими многочисленными женами. На следующее утро, перед гримом, Ло Сюнь зашел в туалет. Опытные актеры знали: если снимаешься в исторической драме, в уборную нужно идти заранее. Потом, в гриме и костюме, это будет уже невозможно. Когда он закончил с подготовкой, то обнаружил, что снаружи собралась целая толпа. Точнее, сегодня на площадке была вся съемочная группа, включая самого Большую Бороду. Все знали, что сегодняшняя сцена — ключевая для Дуань Юя. На его глазах один за другим погибнут его родители, а все девушки, в которых он был влюблен, окажутся его сестрами. Для принца Дали это будет страшным ударом. Было видно, что Линь Чжиин тоже очень серьезно относится к этой сцене. И хотя у него уже был опыт съемок в сериале «Несравненные двойняшки», в мире кино он все еще был новичком, уступая в опыте и Ху Цзюню, и Гао Ху. Это создавало для него огромное давление, а перед такой эмоционально сложной сценой оно возрастало вдвойне. Но никто не знал, что на Ло Сюня давил еще больший груз. Он прекрасно понимал, что в этой сцене эмоциональный срыв будет не только у Дуань Юя. Именно здесь Мужун Фу окончательно перейдет на темную сторону. В этой сцене он должен будет превратиться в безжалостного убийцу и на глазах у всех расправиться со всеми женами Дуань Чжэнчуня, включая собственную тетю. И это еще не всё. Чтобы завоевать доверие Дуань Яньцина и заручиться его поддержкой в восстановлении своего государства, Мужун Фу должен будет признать его своим отцом и собственноручно убить двух своих верных вассалов. Так что… Эмоциональный срыв Мужун Фу тоже был неизбежен. И у третьего ключевого персонажа этой сцены, Дуань Яньцина в исполнении Цзи Чуньхуа, тоже был свой пик эмоций. Отравленный, он мог лишь беспомощно наблюдать, как женщина, которую он втайне боготворил, совершает самоубийство. Здесь же он узнавал, что Дуань Юй — его сын, который, к тому же, отказывается его признавать. Эта сцена была почти в самом финале. Это была по-настояшему сложная, большая сцена. Любая ошибка могла привести к пересъемке. А если сыграть плохо, зритель не простит. Поэтому и режиссеры Чжоу Сяовэнь и Юй Минь, и продюсер Чжан Цзичжун — все были на площадке. Вся съемочная группа была в полной боевой готовности. Никто не смел отнестись к этому дню легкомысленно. — Ну и сцена… — усмехнулся Цзи Чуньхуа, на чьем лбу красовался ужасающий шрам. — Все шишки в сборе. От продюсера до супервайзера. Даже Ху Цзюнь и Гао Ху, у которых сегодня нет съемок, пришли посмотреть. Я даже начал нервничать. — Когда все в сборе, кто не нервничает, — ответил Ло Сюнь. — Это самая сложная сцена для Дуань Юя. Любимые девушки оказались сестрами, родители погибли, тайна рождения раскрыта… Каждый удар требовал от него реакции, которая нашла бы отклик у зрителя. Когда грусть, когда гнев, когда отчаяние, когда оцепенение — нужно было продумать каждую мелочь. — Твоя-то задача простая, — усмехнулся Цзи Чуньхуа. — Убивай — и всё. Ло Сюнь покачал головой и вдруг произнес с ноткой просьбы в голосе: — Мастер Цзи Чуньхуа, если я вдруг во время сцены сделаю что-то не так, прошу вас, будьте ко мне снисходительны… Цзи Чуньхуа на мгновение замер. А затем посмотрел на Ло Сюня долгим, пронзительным взглядом. Понять, что означали эти слова, было нетрудно. Некоторые вещи не требуют прямых объяснений. За годы своей карьеры профессионального злодея Цзи Чуньхуа каких только актеров не повидал. Его взгляд скользнул к Чжан Цзичжуну, на чьем лице застыла серьезная мина. Цзи Чуньхуа прищурился и задумчиво произнес: — Похоже, сегодня легко не будет никому. Даже мне не удастся остаться в стороне…