Шан Чжитао думала: быть секретарём у Луань Няня — сплошной адреналин. Ещё час назад он с первым клиентом был сама мягкость, лучезарная вежливость — а со вторым будто небо переменилось.
Она не знала, как описать это чувство: за всю жизнь Шан Чжитао не видела, чтобы агентство так открыто бодалось с заказчиком. Может, она просто слишком мало работает и ещё не успела повидать всех «нечистых на руку» существ офиса.
Поводом стала фраза второго клиента: «Надо чуть-чуть подправить креатив».
В её голове «подправить» — это оттенок поменять, размер подкрутить, да и всё. Все так и подумали. Но клиент — нет. На неспешном, тягучем путунхуа с кантонским акцентом он выдал:
— Эту рекламную зарисовку, наверное, всё же придётся переделать с нуля.
Коллеги из гуанчжоусского филиала «Lingmei» остолбенели. Переглянулись и — взглянули на Луань Няня.
Луань Нянь не удостоил клиента ответом: костяшки пальцев тихо простучали по столешнице. Он повернул голову к Шан Чжитао:
— Твой студенческий проект, который ты упоминала на собеседовании. Когда клиент просил «чуть подправить», что именно вы правили?
— Э… Проект из университета? — Шан Чжитао только тут вспомнила то интервью с Луань Нянем. Он тогда почти ничего не сказал — она думала, и не слушал вовсе. — Клиент попросил переставить реквизит на площадке.
— Добавить что-то велел?
— Нет.
— Локацию сменить?
— Тоже нет.
Луань Нянь кивнул и обратился к коллеге из Гуанчжоу:
— Подтверждения каждой итерации в переписке есть?
— Есть.
— Покажите господину Циню.
В бизнесе держатся на честности: когда драфт-ролик уже снят, «перекроить с нуля» — значит заплатить за одну работу и получить две концепции. Некрасиво. В то время рекламный рынок ещё не был прозрачным и честным — даже «Lingmei» время от времени приходилось сталкиваться с таким «душить и выкручивать руки».
Коллега из филиала, не заискивая, спокойно раскрыл письма:
— Посмотрите, пожалуйста. Здесь, здесь и здесь — каждый шаг у вас подтверждён.
— И что теперь? — клиент включил дурака. — Мы вот только вчера совещались и вдруг поняли: есть проблемы.
— Я понимаю, что взгляды на эстетику и креатив в вашей компании могли измениться, — ровно сказал Луань Нянь. — Но «сносить и переделывать» нельзя. Я попрошу бухгалтерию связаться с вами — закроем себестоимость снятого драфта. А вы поищите другую команду.
Шан Чжитао показалось, что она ослышалась. Она уставилась на Луань Няня. Так можно? Правда можно вот так?
А Луань Нянь уже серьёзно собирал вещи:
— Драфт мы удалим. Пускай финансы насчитают по минималке. Остаток предоплаты вернём. Считайте, разошлись друзьями.
Он протянул руку:
— Спасибо, господин Цинь.
Господин Цинь — человек с «клиентской» короной на голове — с такими жёсткими собеседниками сталкивался редко. Он ещё и двух фраз не успел сказать, а те уже уходят. Но он тоже бизнесмен: Луань Нянь при этом оставил ему лицо.
— Так… — произнёс Цинь, — давайте мы сегодня ещё соберёмся и обсудим. Потом свяжемся с вами.
— Хорошо, — бросил Луань Нянь, на секунду глянув на гуанчжоуских, и вышел. Решимость, с которой он захлопнул дверь за собой, заставила всех поёжиться.
Шан Чжитао побежала за ним. Они вышли на влажную, душную улицу, и в её глазах застыло одно лишь недоумение.
— Если не понимаешь — спроси, — Луань Нянь не переносил, когда люди жуют вопросы внутри.
— То есть… мы больше не работаем с ними?
— Да.
— И… мы теряем деньги?
— Да.
…
Луань Нянь кивком указал на поток машин:
— Ты ведь любишь ловить такси? Вызывай. — И отступил в тень меж двух зданий, оставив ей время на сомнения и выводы. Девчонка без хитрости, всё на лице написано; простодушие — до прозрачности.
В переговорах важна сыгранность. Луань Нянь с этим клиентом близко не знаком: в такой ситуации он демонстрирует позицию и уходит, оставляя местных коллег сгладить углы, «сделать гостеприимство» и решить вопрос по-мягкому. Жёсткое и мягкое — в паре — работают лучше, чем плясать под дудку клиента. Ответ Шан Чжитао всё равно станет очевиден — позже. А пока он нарочно не объясняет: забавно наблюдать, как её это щекочет.
Шан Чжитао стояла струнно, вызывала такси так, будто за пазухой у неё дисциплинарный устав.
Двадцать с небольшим, лицо светится юностью, а походка, посадка, стойка — как будто из прошлого века. В это время — выглядит чуть инородно.
Луань Няню вспомнился аэропорт, бурлящий людьми. Она, с красными глазами, топчется и бормочет сквозь злость:
— Я никуда не поеду!
Даже в бешенстве — на большее её не хватало. Удобная для чужой силы, беззащитная до смешного.
Они сели в такси, которое поймала Шан Чжитао, — впереди был деловой ужин. Но она всё никак не могла переварить: такая крупная сделка — и вот так просто «не надо»? Она косилась на Луань Няня раз, другой, третий — и не выдержала:
— Мы… правда это отпускаем?
— Если тебе так жалко — догоняй сама, — лениво бросил он и откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза.
Шан Чжитао украдкой глянула на его профиль — на чуть задранный подбородок — и внезапно залилась краской.
Она вдруг подумала о сексе.
Ни с того ни с сего.
***
Может, всё потому что в Гуанчжоу было слишком жарко: человеческое тело меняло режим существования, и вот — она, Шан Чжитао, ни с того ни с сего допустила греховную мысль о боссе, который каждый день её высмеивает и отговаривает. Это нормально, убеждала она себя. Любой человек способен на нечистые помыслы. В голове тут же сочинилось оправдание: если однажды её будут судить за то, что она воспылала к боссу дурным влечением, её «защитная речь» наверняка провалится ещё на стадии оглашения обвинения.
Ужин проходил на берегу Чжуцзяна (Жемчужная река), из окон ресторана виднелась стройная Гуанчжоуская телебашня, прозванная местными Сяоманьъяо.
— Как обращаться к этой красавице? — поинтересовался Чжоу Юйчи, заметив, как тихо сидит Шан Чжитао. На фоне прочих сотрудников «Lingmei» она выглядела совсем иначе.
— Шан Чжитао. Можете звать меня Флора, — вежливо ответила она.
— Госпожа Шан чистая и нежная, изысканный темперамент, — с серьёзной похвалой сказал Чжоу Юйчи.
Щёки Шан Чжитао вспыхнули. В подобной обстановке её румянец был как алый цветок на снегу — слишком заметный, слишком яркий.
Мужчины не могли не оглянуться. Даже Луань Нянь невольно повернул голову и увидел её розовые уши.
— Госпожа Шан, немного красного вина? — продолжил Чжоу Юйчи.
— Простите, я не умею пить.
— Хоть глоточек? — не отставал он. На подобных банкетах слова девушки «я не пью» обычно считались лишь условностью. Стоит пригубить — и большинство «непьющих» женщин вдруг оказывались весьма крепкими.
Шан Чжитао не знала, как отказаться.
— Она и правда сегодня не может пить. Ей ещё надо помочь мне написать отчёт, — вдруг вмешался Луань Нянь. Повернулся к ней: — Флора, прошу тебя сохранить ясность ума и отправить отчёт сегодня.
Глава отдела продаж, Чэн Ихан (Аполло), обменялся с ним взглядом: что, пожалел красавицу?
Луань Нянь спокойно поднял свой мобильный телефон и набрал короткое сообщение:
[Если девушка напьётся и опозорится, сорвёшь сделку — не вини меня.]
Аполло понял намёк сразу. Он сопровождал этого клиента долго и прекрасно знал, что имел в виду Луань Нянь. Поднял бокал к Чжоу Юйчи:
— У Флоры действительно важные дела. Давайте-ка мы с тобой, брат, выпьем вдвоём!
Компания рассмеялась, тост прошёл весело.
Шан Чжитао сидела рядом с Луань Нянем. Он пил медленно, маленькими глотками, и выпил уже полбутылки — лицо его оставалось спокойным. Но закуски почти не касался, только время от времени брал глоток горячего супа.
Она исподволь любовалась его профилем, стараясь не задерживать взгляд. Но и не нужно было: каждую черту она запомнила до мельчайших деталей.
За столом разговор текал от военного дела к политике, от истории к философии. О чём вспомнят — о том и говорили. Луань Нянь говорил редко, но если уж высказывался — попадал прямо в цель.
Иногда он клал ладонь на стол: длинные пальцы, чистые, ухоженные ногти, на тыльной стороне — тонкая голубая вена. Двадцать восемь лет, зрелый мужчина: чистый, собранный, острый, красивый. И от этой картины Шан Чжитао не могла избавиться от собственной дерзкой мысли.
Выпили ещё больше — и разговор незаметно скатился к женщинам. Как будто без этой темы у мужчин не складывался образ «настоящего мужика».
Луань Нянь в такие моменты почти всегда молчал. Он считал это вульгарным.
Он мог позволить себе с близкими друзьями лёгкую шутку, очень поверхностную. Но глубже — нет. Сегодняшние намёки и грязные полушутки он не хотел ни говорить, ни слушать.
Аполло уже захмелел и с Чжоу Юйчи пустился в рассуждения о «редких прелестях». Сошлись на том, что «каждая по-своему хороша». Шан Чжитао не знала этих слов, но по лицам поняла: разговор грязный.
Луань Нянь посидел, встал, вышел. Минут через три вернулся, мобильный телефон прижат к уху.
Извинился с улыбкой и поманил:
— Флора, выйди, послушай этот звонок.
Шан Чжитао почувствовала облегчение, будто распахнули окно в душной комнате. Она поднялась и пошла за ним.
Он кинул ей телефон и сказал тихо:
— Звонки не принимай. На сообщения не отвечай.
Она опешила. Но в ту же секунду поняла: он её выручает.
И сердце потеплело. Луань Нянь выглядел холодным, холодным до льда. Но у него был неплохой нрав. С людьми, а особенно с ней, он обращался резко, жёстко, но в то же время — всё время учил её.
Обновлено: 03.02.2026