(Перевод: Ориана)
Ранним утром Лочэн был полон жизни, улицы кишели людьми.
Запряженные волами повозки, направлявшиеся на Восточный рынок, то и дело создавали заторы на узких улочках. Возницы, жуя лепешки, перемежая речь бранью, кричали людям уступить дорогу.
Смех, ругань, крики торговцев — все сливалось в непрерывный гул.
Казалось, не видно и следа упадка последней сотни лет, — город будто застыл в момент своего наивысшего расцвета.
В лечебнице Тайпин Чэнь Цзи, закатав рукава, стоял за прилавком и с улыбкой взвешивал лекарства для пациентов на медных весах. Его улыбка была такой чистой и безмятежной, что никто бы не связал его с чем-то вроде «поимки шпионов».
Тем временем старик Яо проверял успехи учеников.
Шэ Дэнкэ, выпрямившись, сидел за прилавком и, закрыв глаза, щупал пульс пациента. Стоявший рядом старик Яо, держа в руке бамбуковую палку, спросил глубоким голосом:
— Быстро говори, какой у него пульс?
Шэ Дэнкэ, положив три пальца на запястье пациента, неуверенно предположил:
— Напряженный?
Бац! Бамбуковая палка ударила Шэ Дэнкэ по спине, а мужчина средних лет, сидевший напротив, вздрогнул от испуга.
Старик Яо жестом велел пациенту набраться терпения и продолжил спрашивать Шэ Дэнкэ:
— Какой пульс?
Шэ Дэнкэ стиснул зубы:
— Сильный пульс!
Бац! Еще удар!
Шэ Дэнкэ поспешно сказал:
— Глубокий пульс!
Бац! Еще один!
Пациент быстро вскочил и схватил старика Яо:
— Хватит бить ребенка. Лекарь Яо, успокойтесь! Мой пульс может быть и глубоким. Глубокий — так глубокий!
Старик Яо медленно повернул голову, посмотрел на пациента и лишь после долгого молчания сказал:
— …А если бы он нащупал пульс беременной, ты бы тоже согласился?!
Затем он перевел взгляд на Чэнь Цзи и Лю Цюйсина, раздумывая, кого побить следующим. Но его взгляд внезапно остановился на чем-то за дверью.
В это время маленький черный кот мелькал в потоке людей возле лечебницы. Осторожно запрокинув голову, он следил за человеческими ногами, а затем уворачивался от них.
Добравшись до входа, Темная Тучка уцепился за порог и, по-собачьи подозрительно, заглянул внутрь и как раз встретился взглядом со стариком Яо.
Тот бесстрастно посмотрел на кота. Сердце Чэнь Цзи сжалось. Его учитель не был похож на того, кому нравятся мелкие животные, и сейчас он мог запросто вышвырнуть Темную Тучку.
Однако черный кот, встретив взгляд старика Яо, лишь вжал голову в плечи, а затем, набравшись смелости, перепрыгнул через порог и начал медленно приближаться.
Вдруг он запрыгнул на прилавок, подошел к старику Яо и лег прямо ему на руку!
Старик Яо надолго застыл в изумлении, его изначально суровое выражение лица постепенно сменилось улыбкой. Шэ Дэнкэ и остальные ученики остолбенели. Они впервые видели учителя таким добродушным!
Оказывается, этот старый хрыч умеет улыбаться!
Старик Яо, заметив это, тут же снова стал серьезным и равнодушно пробормотал:
— Этот малыш просто прелесть.
Лю Цюйсин приблизился, чтобы погладить кота, но старик Яо тут же оттолкнул его руку:
— Кыш отсюда!
Лю Цюйсин: «...»
В следующий миг Темная Тучка ткнулся головой в руку старика Яо. Тот помолчал немного, затем повернулся к Шэ Дэнкэ и сказал:
— Принеси из моей комнаты фиолетовую деревянную шкатулку.
Другой рукой старик Яо легонько коснулся головы черного кота и рассеянно спросил:
— Тебя зовут Темная Тучка, так ведь?
Зрачки Чэнь Цзи внезапно сузились, а его грудь словно сжала чья-то рука.
Он дал коту кличку Темная Тучка, и только они вдвоем об этом знали. Откуда старик Яо мог узнать? Неужели он уже все знает?
Чэнь Цзи вспомнил, как старик Яо пришел за ним в дом Чжоу, как оттащил его в лечебницу во время шествия Будды, как отправил его ночью в Сад Вечерней Звезды… Казалось, каждое из этих событий таило в себе скрытый смысл.
Пока Чэнь Цзи размышлял, он заметил, как старик Яо молча взглянул на него, и этот взгляд, казалось, пронзил его насквозь.
Старик Яо взглянул на него лишь мельком, затем перевел внимание на Темную Тучку. Шэ Дэнкэ подошел и спросил:
— Учитель, это ведь кот из Сада Вечерней Звезды? Я помню, вы давно не были во дворце. Откуда вы знаете, что его зовут Темная Тучка?
Старик Яо бросил на него косой взгляд:
— Я это с помощью гадания узнал, разве так нельзя?
Лю Цюйсин, стоявший рядом, опешил:
— И такое можно предсказать? Тогда погадайте, какое у меня было детское имя.
Старик Яо достал из рукава шесть монет, спокойно бросил их на прилавок и бесстрастно сказал Лю Цюйсину:
— Твое детское имя — Дебил.
Чэнь Цзи: «...»
Лю Цюйсин: «...»
Шэ Дэнкэ принес фиолетовую шкатулку. Старик Яо выдвинул ящичек, а внутри оказались изысканные пряники.
Лю Цюйсин воскликнул:
— Сладости от «Чжэнсиньчжай»!
Старик Яо взял один пряник, положил на ладонь и поднес к Темной Тучке:
— Ешь.
Темная Тучка съел его за несколько укусов и уставился на шкатулку.
Старик Яо не скупился. Он неожиданно достал еще один и сказал:
— Умеешь ценить сладости — это хорошо. Глупые коты могут есть только мясо, умные же знают толк в сладостях.
Съев два пряника, Темная Тучка, не оглядываясь, подбежал к Чэнь Цзи и лег рядом, не проявляя ни малейшей привязанности к тому, кто угостил его.
Увидев это, старик Яо просто стряхнул крошки с ладони в рот, нисколько не рассердившись.
Он посмотрел на Чэнь Цзи и небрежно сказал:
— А ты ему, однако, нравишься.
Сказав это, он продолжил проверять знания Шэ Дэнкэ.
Чэнь Цзи увидел, что все от него отвлеклись, и спросил:
— Почему ты пришел днем?
Темная Тучка ответил:
— Наложница Цзин куда-то ушла из дворца. За Садом Вечерней Звезды никто не смотрит, служанки бездельничают, вот я и пришел к тебе поиграть!
Чэнь Цзи улыбнулся и сказал:
— Тогда оставайся в лечебнице, я пока взвешу лекарства для пациентов.
Пока они говорили, вошел богато одетый мужчина средних лет с рецептом в руке:
— Лекарь Яо, я за лекарством, но утром я так спешил, что забыл взять достаточно денег. Не могли бы вы дать мне лекарство, чтобы я отнес его матери, а вместе со мной отправьте своего ученика, чтобы он забрал деньги.
Старик Яо взглянул на рецепт:
— Это лекарство недешево. Уверен, что дома есть деньги?
Мужчина кивнул:
— Конечно!
Лю Цюйсин поспешил вызваться:
— Учитель, я схожу!
Старик Яо мрачно усмехнулся:
— Что, негодник, хочешь избежать экзамена, да? Чэнь Цзи, иди ты!
Лю Цюйсин побледнел, глядя, как Чэнь Цзи уходит с тем мужчиной!
Выйдя за дверь, тот повел Чэнь Цзи к карете.
Опустив занавеску, мужчина средних лет не спеша снял накладную бороду и морщины, обнажив истинную внешность Облачного Барана:
— Ты просил передать, что хочешь попасть в внутреннюю тюрьму?
— Верно, — кивнул Чэнь Цзи. — Думаю, дело Лю Шиюя не простое. Не похоже, что он сам все это придумал. За ним стоит крупная рыба.
— Эй, ты сам предлагаешь помочь мне получить заслуги? Денег не хватает? — Облачный Баран что-то заподозрил. — Ты же только что заработал пятьдесят таэлей. Даже если пойдешь в переулок Хунъи, за месяц не потратишь. Неужели ты был в переулке Байи? Послушай моего совета. Эти стройные девицы из Янчжоу с детства обучались музыке, шахматам, каллиграфии, живописи. У них кокетство в каждом движении. Они не для такого маленького ученика, как ты.
Чэнь Цзи улыбнулся:
— Господин Облачный Баран, разве вы не рады, что я хочу помочь вам получить заслуги? Если однажды вы достигнете высокого положения, может, и мне поможете найти какую-нибудь должность в Секретном шпионском отделе.
Тот уклонился от ответа:
— Как думаешь, с остальными членами семьи Лю тоже есть проблема?
— Пойму, когда увижу.
Облачный Баран не стал говорить ничего лишнего. Он достал черную повязку:
— Закрой глаза. Местоположение внутренней тюрьмы — секрет, тебе нельзя это знать. И уши заткни.
Когда Чэнь Цзи закрыл глаза и уши, мир вокруг погрузился в тишину. Оживление в Лочэне, как будто, больше не имело к нему никакого отношения.
Облачный Баран поднял занавеску и вышел править лошадью. Карета медленно ехала по вымощенной серовато-голубым камнем дороге. Никто не заметил, как на крыше примостился маленький черный кот, покачиваясь вместе с каретой, направлявшейся на юг.
Старик Яо приостановил экзамен и, заложив руки за спину, с порога лечебницы наблюдал, как удаляется карета. Неизвестно, о чем он думал.
…
— Приехали!
Облачный Баран вынул вату из ушей Чэнь Цзи и вытащил его за руку из кареты. Увидев, как тот достает из-за пазухи кусок серой ткани, прикрывая им рот и нос, он скривился:
— А ты весьма осторожен.
Чэнь Цзи, улыбаясь, сказал:
— Полагаю, внутренняя тюрьма Лочэна уже протекает, как решето, из-за семьи Лю. Иначе как они так быстро узнали о смерти Лю Шиюя? Приезжая в такое место, чтобы расследовать дело семьи Лю, нужно быть осторожным. Кстати… разве господин Облачный Баран не гневается, что во внутренней тюрьме Секретного шпионского отдела есть протечки?
Облачный Баран усмехнулся:
— Всех тюремщиков Лочэна прошлой ночью сослали в Линнань. Теперь же здесь люди, присланные из других мест.
Чэнь Цзи с завязанными глазами, ведомый Облачным Бараном, спотыкаясь, шел вперед. Кругом было безлюдно и тихо, не слышно было ничего, кроме птичьего щебета.
Дойдя до железной двери, Облачный Баран постучал три раза быстро, затем два раза медленно. Дверь неспешно отворилась вовнутрь.
Тяжелая проржавевшая дверь открылась с таким скрежетом, от которого сводило зубы.
Внутри их ждал молодой шпион.
Войдя во внутреннюю тюрьму, Облачный Баран сказал:
— Теперь можешь снять повязку.
Чэнь Цзи открыл глаза и, слегка прикрываясь правой рукой от света и прищурившись, осмотрелся вокруг.
Он увидел узкую лестницу, спускающуюся наискось глубоко под землю.
На стене вдоль лестницы через каждые пятнадцать ступеней висела масляная лампа — словно путеводные фонари для душ в загробном мире.
Странно, но под каждой лампой на подставке был вырезан знак багуа. Чэнь Цзи с любопытством спросил:
— Что означают эти багуа?
(п.п. — багуа, или восемь триграмм, используются в даосской космологии, чтобы представить фундаментальные принципы бытия. Каждая триграмма символизирует сторону света и стихию, а также разные другие аспекты)
Облачный Баран припомнил:
— Говорят, семь лет назад внутренний министр нашел Служителя Дао, сведущего в древней технике предсказания, который велел нанести их в каждой внутренней тюрьме. Ходят слухи, что… каждая лампа — это тюрьма. Пока есть багуа — лампа не гаснет, человек не исчезает.
Чэнь Цзи нахмурился:
— Что это значит?
Облачный Баран пожал плечами:
— Откуда мне знать.
Молодой шпион повел Облачного Барана и Чэнь Цзи вглубь подземелья. Спустившись на ровное место, они оказались в каменном коридоре, уходящем в темноту. По обеим сторонам в стенах были «встроены» темные клетки.
Когда появились их две фигуры, кто-то тут же вцепился в железные прутья и, рыдая, закричал:
— Ваша милость, я невиновен! Я никак не связан со шпионами династии Цзин! Моей матери больше шестидесяти лет, и мне нужно кормить двоих детей. Умоляю, позвольте мне вернуться!
Крики, взывающие к справедливости, не прекращались, но Облачный Баран делал вид, будто ничего не слышит:
— Пошли, документы внутри.
Однако едва Чэнь Цзи сделал шаг, как тут же застыл на месте.
В полумраке внутренней тюрьмы из клетки перед ним вырвались два серовато-белых ледяных потока и через межбровье проникли в его тело.
Облачный Баран обернулся:
— В чем дело?
Выражение лица Чэнь Цзи было обычным:
— Ничего. Я впервые во внутренней тюрьме, и от вида этих изможденных заключенных немного не по себе.
Облачный Баран, улыбаясь, сказал:
— Я поначалу тоже пугался. Постепенно привык.
Чэнь Цзи снова пошел вперед. По мере того как они с Облачным Бараном продвигались все дальше во внутреннюю тюрьму, из камер вылетали все новые серовато-белые ледяные потоки.
Словно почувствовав присутствие Чэнь Цзи, они устремились к нему, будто извивающиеся в воздухе водяные драконы.
Потрясенный Чэнь Цзи наблюдал, как сотни ледяных потоков проникают в его тело через точку между бровей, сливаясь воедино и оседая в даньтяне.
Мощь ледяных потоков была столь велика, что, казалось, они вот-вот погасят огонь в печах!
Багуа
Обновлено: 18.01.2026