✧
Фактологическая атака маленького монаха, похожего на лысого К×рилина [1].
И Чхве Давид, получившая шквал плевков в лицо, и Кён Чжио, притворявшаяся сентиментальной и подслушивавшая издалека, — обе в этот момент онемели.
Кён Чжио подумала: «Он сейчас сказал «Хэта»?»
Не какой-нибудь разваливающийся особняк, а именно <Хэта>? Здесь?!
Нет, сколько времени прошло с тех пор, как Белая Птица ушла в Башню? Не годы — всего несколько недель. Как гильдия, что ещё недавно была в порядке, уже разваливается?..
«Чхве Давид… жуткая…!»
Ходячая катастрофа, не иначе.
Даже просто бегло пробежавшись по краткому резюме событий, которое выдал монах за пару минут, Чжио поняла: Давид успела поучаствовать во всём — от политических интриг до откровенных подстав.
Такая наивная Давид в карты проиграла бы не только свой дом, но и всё имущество близких.
Кён Чжио снова подумала: «С ней точно нельзя сближаться…»
Даже близко подходить не буду. Точно.
Она как раз вбивала себе это в голову, когда вдруг услышала резко загрустивший голос Чхве Давид:
— Если бы только Хон Гоя, Великий хранитель [2], была с нами в такой момент…
— Эх, вот именно. Если бы Великий хранитель Хон пришла на собрание и поддержала Великого наставника, то и отставка бы накрылась медным тазом… — с ещё более тоскливым голосом, чем у Давид, пробормотал монах. — Но как её вернуть, если она давно ушла из клана по семейным делам…? Говорят, её внучка серьёзно больна…
— Может, мне отдать ей один из своих органов…?
— Хватит нести чушь! Лучше подумайте, как уговорить Баттосая… Это же одно из условий отмены отставки.
— Но она даже покойного отца вспомнила… Как я могу так поступить?..
— Вы и правда человек, который губит всё собственным ртом…
Их болтовня продолжалась, но Чжио уже не слушала.
В голове вдруг всплыл ночной разговор с Хон Хэя:
「В общем, именно поэтому в Вольгеса так хорошо знают мою семью. Наш род с Вольгесой неразделимы. Как и с Хэтой…」
「С Хэтой?」
「Ага. У Хэты есть священный источник на Сораксане, и нынешний Великий хранитель, управляющий его защитными печатями, — моя двоюродная бабушка.」
「Ого.」
「Ну, сейчас она в Ульсане — лечит Далью… Эх… если бы только можно было найти «Чжо»…」
「Ой, холодно. Давай быстрее!」
Тогда она в одно ухо впустила, в другое — выпустила. Ну да, в последнее время слишком часто слышит о Хэте… Ну… Может, потому что все они собрались на Сораксане?
Так она тогда подумала. Но теперь знает.
Горный ветер трепал её короткие волосы.
Кён Чжио, сидевшая в позе «Мыслителя» Родена, печально смотрела вдаль, за линию хребта.
«Настоящий лох… Это же я…!»
Не Чхве Давид…
Той, кого облапошили в этой гигантской афере, была король Чжио.
Как панорама, перед ней пронеслись все последние события:
- распределение в Сольвольдане Вольгесы, где слишком тонкие двери и окна из рисовой бумаги;
- ночная встреча с Хон Хэя;
- бегство от 108 поклонов и знакомство с монахом;
- постная еда храма, из-за которой она так легко повелась на барбекю;
- внезапный мемориальный обряд, из-за которого её пребывание затянулось…
И если проследить всю цепочку, то в самом начале был «тот самый монах».
「Сразу уезжаете? Зачем спешить — проделали такой долгий путь.」
«Бохён…»
Монах Бохён…
«До чего же далеко ты заглянул, планируя эту игру?..»
Будто живой Будда, он с мягкой улыбкой взирал с небес на бренную смертную по имени Кён Чжио.
[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», тщетно пытается утешить себя: «Ну не мог же он всё предугадать! Наверняка были и случайности!»]
Чжио поднялась.
— Ой, смотри, она встала! Вставай-вставай! Эй, подруга! Ты уже уходишь?
Два балбеса из <Хэты> стремглав бросились к ней. Маленький монах взглянул на Чжио, неловко поёжившись. Вид у него и без того был жалкий, но теперь, зная предысторию, он казался ещё печальнее.
— Вы уже уходите? Вы всё для себя решили?
«Решила».
Во всех смыслах.
Чжио окинула взглядом бескрайний горный хребет.
Море цветов, озеро — всё так же прекрасно. И серебряный мемориал посреди всего этого. Даже те жёсткие, бледно-лиловые волосы, колышущиеся на ветру.
«Какой... долгий выдался март».
Нет причин открывать душу всем подряд, но и быть слишком равнодушной — тоже не выход.
Таков был её вывод.
Кён Чжио рассеянно посмотрела в сторону Сораксана и произнесла:
— Давид.
— …А?
— Мне нравится, что ты наивная и глупая.
Так что, пожалуйста, в будущем не меняйся, моя любимица.
Чхве Давид обернулась с выражением, в котором смешались растерянность, смущение и попытка понять — надо ли сейчас обидеться, или, наоборот, порадоваться?
Чжио рассмеялась.
— Меня зовут...
— …
— Кён Чжио. Чжио. Близкие зовут меня Чжо, для краткости.
— А…
— Чхве Давид, давай дружить?
Шшшшш…
Цветы качнулись на ветру.
Сораксан значит «снежные горы». Так с древних времён их прозвали за их вечно снежные вершины и божественную энергию.
В вихре лепестков, закрученных ветром, словно снежная буря, Давид тихо кивнула. Да. Давай…
И поверх этой сцены наложился образ из детства — лицо с экрана телевизора.
Чжио усмехнулась и развернулась.
— О собрании не переживай.
Друг моего друга — мой друг.
Теперь и тебе, и Хэте пора пожинать плоды этой «дружбы».
✧
Время близилось к полуночи.
На лунном склоне начинали распускаться священные цветы. Это происходит одновременно с тем, как лунная тень достигает пика. Это явление не перестаёт изумлять, сколько бы раз его ни видел.
Хон Хэя заворожённо протянул руку, словно пытаясь коснуться звёздного света в воздухе.
Неделя в тренировочном лагере для пробуждённых — этот короткий период изменил всю его жизнь. Ожидаемый уровень пробуждения оказался всего E-ранга, но неожиданные связи дали куда более важный ответ.
Звёздные цветы, о которых рассказал Бэк До Хён, стали настоящим спасением для юного Хон Хэи, хоть ненадолго успокоив его нестабильную душу.
Приступы у Хон Дальи стали реже — и этим он обязан им. А значит, и Хон Хэя наконец обрёл немного покоя.
Даже то, что он ненадолго перестал одержимо искать «Чжо», изменило его взгляд на мир. Он стал замечать окружающих и осознал: его бессмысленная, безадресная злость тоже начала рассеиваться.
«Просто не торопись».
Бэк До Хён сказал верить.
Просто верить и ждать своего часа.
«Если ты не потеряешь направление, путь сам приведёт тебя к цели».
Хон Хэя снова и снова прокручивал эти слова. Через толстые стёкла очков светились его золотые глаза.
А потом… возможно, тот самый «час», о котором говорил Бэк До Хён, наступил куда раньше, чем он думал.
Топ-топ.
Знакомый звук шагов по камням — он уже привык к нему за эти дни. Хэя радостно поднял голову… и тут же всё понял.
「Хон Хэя. Следи за языком.」
「…Хён?」
「Как ты думаешь, в какое время и в каком мире ты живёшь?」
*В этом безумном мире есть сильнейшие, чей уровень ты даже представить не можешь.*
「Помни: любой из них может оказаться рядом в любой момент.」
「…」
「Обязательно извинись перед ней как следует.」
Теперь Хон Хэя понял, почему тогда Бэк До Хён говорил с такой холодной отчуждённостью.
На пепельном валуне сидела маленькая женщина, склонившись. Она молча смотрела на него сверху вниз.
— Что?
— …
— Ты уже всё понял, до того, как я сказала?
— …
— Вау, ты и правда сообразительный. Видимо, глаза у тебя и вправду хорошие.
Кён Чжио, сильнейшая эпохи Вавилона, подпёрла подбородок рукой.
— Ага. Я — Чжо.
Её голос звучал легко, но тень за её спиной становилась всё массивнее. Присутствие, уровень силы — всё разрасталось, как надувающийся пузырь. В мгновение ока тень покрыла всё ущелье. Это была тень Чёрного Дракона, известного всему миру.
№1 в мировом рейтинге. №1 в стране.
Имя этой эпохи — и этого мира.
«Король магов» Чжо улыбнулась.
— Одной лишь просьбы Бэк До Хёна мне, знаешь ли, маловато. Цена несоразмерная. Так что… будет неплохо, если согласишься и на мои условия. А точнее… надеюсь, уже согласился.
Сам понимаешь — выбора у тебя нет, да?
✧
Утро перед отъездом из Сораксана.
Настоятель Вольгеса, Бохён, спросил:
— Ну как вам эти четыре дня в Сораксане?
— Просто… людей оказалось больше, чем я ожидала.
— Такой уж этот мир. Издали видно землю, вблизи — людей.
— А что увидели вы, монах?
Настоятель с лицом, напоминавшим Будду, но всё ещё сохранявшим человеческие черты, мягко улыбнулся.
— Видел судьбы… и связи.
— …
— А может, и короля.
— Да ладно, какой король… Лох, скорее.
Звёзды, луна, туман и гора снежных цветов.
Кён Чжио в последний раз окинула взглядом пейзаж Сораксана… и развернулась и пошла прочь. Она ушла своим путём, не оглядываясь.
Так закончился долгий март.
И начался апрель.
✧
А спустя несколько дней вернувшуюся в Сеул Чжио ждал…
— Почему… почему… ПОЧЕМУ?!
— …Чего?..
— ПОЧЕМУ ВЫ ВЫКЛЮЧИЛИ ТЕЛЕФОН?!
…директор Чон Иль Хён, выглядевший крайне измученным.
Примечания:
1. Курилин — маленький лысый монах из аниме Dragon Ball с яркой мимикой.
2. Великий хранитель (대호법) — титул старшего монаха-хранителя или защитника ордена. Часто используется в буддийском контексте для высокопоставленного монаха, отвечающего за защиту храмовых устоев и ритуалов.
Обновлено: 02.02.2026